[ Вход :: Регистрация ]
Логин:   Пароль: 
Единственная страница темыответить новая тема новое голосование
Тема: "Сны Землян", Продолжение "Закат Ра"
Head Hunter 
The Reeeal Head Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 950/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4158
Играет в:
Diablo (PS)
Работает над:
Сердце Вербарии\Закат Ра\Сны землян
Профиль PM 
Итак, друзья-однополчане. Сим постом открываю новую главу заключительной третьей уже книги из своего, побоюсь этого слова Эпоса. Не буду загадывать скорость написания, поскольку время диктует иные приоритеты. Книга, как и прежде, просто фан - хобби, которым я заполняю свободное время.

Прошу:

Первое

– Таким образом мы считаем, – Вавилов невольно оглянулся на бордовые кулисы. – Кхм. Мы считаем, что возраст этих стеклистых формаций превосходит возраст пирамид, обнаруженных под Эль-Гизой в две тысячи сорок шестом году. Смею предположить, что в Антарктиде мы столкнулись с самыми древними памятниками человеческой деятельности, когда-либо найденными археологией. Правда, это относится только к стеклянным мегалитам, чей возраст оценивается в два миллиарда лет…
– Два миллиарда? – прервал доклад Вавилова голос из зала. Судя по акценту, это был доктор Бхарат Варма. – Вы уверены, что они рукотворны?
– Вне сомнений. Вот. Прошу обратить внимание на голографический снимок характерного осколка. – Он поднес ко рту пальцы, сложенные щепотью и дунул в них. Получив снимок, участники симпозиума принялись рассматривать его кто как хотел. – Этот фрагмент является частью врат. Можно видеть, как внутренняя и внешняя оболочки сферы соединяются в этом месте. По этому и другим схожим осколкам мы заключили, что расстояние между внутренней и внешней оболочкой составляло пять тысяч двести шестьдесят три миллиметра. Толщина же гладкого, точно выдутого стекла неизменна во всех образцах. Ровно тысяча двести миллиметров. Теперь прошу обратить внимание на модель сферы воссозданной нами из осколков.
Вавилов снова дунул в поднесенную ко рту щепоть и дважды взмахнул ладонями, как бы отгоняя от лица воздух. Получив снимки, собрание заерзало, загомонило.
– Итак, перед вами то, что мы назвали Хрустальным сводом. Над землей возвышалась только половина сферы. Отсюда и название. Другая половина сокрыта грунтом и, вероятно, тоже разрушена. Во всяком случае лазерное зондирование уходящей в землю кромки не дало результатов. Диаметр свода составляет восемьсот метров. Внутри, под грудой осколков, мы обнаружили поселение. Вот центральное здание, окруженное рвом, здесь и, особенно вот тут, хорошо видны жилые строения. Нам удалось заглянуть внутрь нескольких из них. Мебель, утварь, предметы обихода свидетельствуют о том, что Хрустальный свод населяла развитая цивилизация. Причем, относительно недавно. Каких-то двенадцать тысяч лет назад. К сожалению поселение оказалось пустым. Останков его обитателей обнаружить так и не удалось.
– Но ведь вы сказали, – вновь перебил докладчика доктор Бхарат Варма. – Что возраст свода два миллиарда лет?
– Да. Самого свода. Но не города размещенного в нем.
– Иван Дмитриевич, коллега, – не поднимаясь с кресла и не раскрывая рта обратился к Вавилову старый алясец доктор Джей Морт. – Хосе Франсе был твердо уверен, что его пирамиды под Эль-Гизой дело, рук иных, кхм, вне земных деятелей. Боги Египта. Ваша находка она тоже… Оттуда?
Вавилов помолчал. Ему показалось, что вопрос вызывает его на определенный ответ.
– Дорогой Морт, – наконец вздохнул он, снял пенсне и принялся протирать стекла уголком рубахи. – Вы хотите, чтобы я назвал это Атлантидой? Я спекуляциями не занимаюсь. Мне нужны факты. А факты указывают на то, что своду два миллиарда лет и что под сводом, еще двенадцать тысяч лет назад велась высокоразумная деятельность. Откуда она взялась: с Марса, Криптона или из под земли вылупилась – мне не известно.
– Но ведь это главный вопрос, не так ли? – продолжал Джей Морт. – Я не подвергаю сомнению вашу находку или озвученные вами датировки. Но все же. Откуда они? Кем и как был построен этот Хрустальный свод?
– Для этого необходимо собрать больше данных, – пожал плечами Вавилов, вернул на нос пенсне и оперся обеими руками о трибуну. – А мы ограничены в людских и технических ресурсах. Взгляните на снимки общих планов, что я предоставлял ранее. Все, что может привнести ясности, завалено осколками свода, разобрать которые без спецтехники невозможно. Да и сами развалины погребены трехсотметровым слоем снега и льда. Все, что мы можем сейчас это точечно выжигать каналы, а нам нужно, как минимум, растопить сто пятьдесят тысяч кубометров льда. В этом бы помог орбитальный соляриус, но мы им не распоряжаемся. Если и когда археологическое сообщество согласует с правовиками его прокат, выбьют добро у климатологов, вот тогда можно будет начинать разговор о новой основательной экспедиции.
– Иван Дмитриевич, мне ясен ваш посыл, – прозвучал над собранием низкий голос Верховного. – В течении суток я свяжусь с вами и сообщу результат. Объявляю симпозиум закрытым. Все спасибо.
Экраны потухли и Вавилов возвратился в белесый короб коммуникаторной. Он отступил от турникета, еще мгновенье назад бывший филигранной трибуной и прошел сквозь стену за спиной, точно сквозь заправские кулисы. В узком и светлом «предбаннике» он нащупал на затылке кнопку и отключил свой мозгошин, вздохнул облегченно.
– Ясен ему мой посыл, – буркнул Вавилов, крепко зажмурился, мотнул головой вышел за дверь.
За дверью руководителя экспедиции «Хрусталь» встретили немногочисленные члены группы. Доклад и последующую дискуссию они слышали. В глазах каждого читался один и тот же вопрос, который решился озвучить рослый, рыжебородый геофизик Заур Шаов, бывший заместителем Вавилова в этой экспедиции.
– Ваня. Почему ты не сказал о главном?
Вавилов пожевал губами и отвел взгляд от голубых, проникновенных глаз Заура, легонько стукнул костяшками пальцев по железной столешнице, взял свою кружку и подошел к кипящему чайнику.
– Ты ведь прекрасно понимаешь, что теперь Верховный ничего нам не даст.
– Посмотрим.
– Дмитрич, при всем уважении, но это было глупо, – поддержал Заура Евгений Скворцов, опытный техник, уже не однажды деливший с Вавиловым полярные смены. – У нас были шансы заполучить соляриус. Хоть какие-то. Теперь ты все профукал. Зачем-то.
Последний член экспедиции, программист Васька Алешин, руководителя не упрекал, а только глядел на него с лукавой полуулыбкой.
– Дмитрич, ты ведь можешь связаться с Верховным. У тебя есть полномочия. Еще не поздно сказать ему всю правду.
Вавилов развернулся к товарищам и осторожно отхлебнул кипятку.
– Ваня, мы ведь договорились. Выкладываем все как есть.
– Я так и собирался. Но Морт меня остановил. Предчувствие у меня плохое родилось, когда он про богов Египта заикнулся.
– Чушь собачья! – вспыхнул Скворцов, спрыгнул со стола и заметался по камбузу. – Какое еще предчувствие?! Что ты, Христа ради, городишь?!
– А то! – Вавилов повысил голос, усмиряя вспыльчивого техника. – Если бы они узнали, что мы нашли лазейку в центральное здание, уже завтра нас тут не было б! Понимаете? Здесь вам не пирамиды Хосе с их наскальной живописью, а библиотеки, компьютеры, и Бог весть что еще!
– Но ведь мы нашли этот Хрустальный грот! Мы, а не кто-то еще!
– Женя, когда речь идет о цивилизации, знавшей электричество в пору, когда мы еще огня боялись, первенство открывателя ничего не значит. Нас просто выпрут вон. А заместо нас привезут и посадят кого следует. И мы не узнаем что это на самом деле.
– Ты хочешь знать атланты это или нет? – Заур скрестил на груди руки и в упор смотрел на Вавилова.
– Да плевать я хотел на Платоновские сказки! Окажутся атлантами – да, пусть будет так. Но это я должен узнать. Узнать сам, понимаете? Не кто-то мне скажет кто это, потому как с большей долей вероятности это окажется брехней. Мы сообщим. Потянем резину, сколько будет можно и сообщим. Но не раньше, чем сами правду узнаем.
– На это уйдет много времени, – продолжал Заур. – Без специалиста по мертвым языкам, без грамотного лингвиста мы до конца смены А и Б не сложим.
¬– Не обязательно, – Васька зарылся носом в высокий воротник свитера так, что из-под него на товарищей поблескивали только его умные глаза. – Расшифровка неизвестного языка это как расшифровка кода. Процесс ближе к математике, чем к лингвистике. А это значит, что нам нужен криптолог. Или дешифратор и мощный серв.
– Допустим, сервер у нас есть, – нахмурился Заур. – Что дальше? У тебя есть дешифратор?
– Нет, но есть кое-что получше, – он хитро прищурился. – Только нужно достать первоисточник. Букварь или азбуку… В библиотеке атлантов должно найтись что-то подобное.
– Букварь атлантов, о Господи, – Евгений всплеснул руками и вышел из камбуза громко хлопнув дверью.
– Ну? – после короткого молчания Заур покосился на Вавилова. – Полезем?
– Вася, ты точно сможешь раскусить их язык?
Васька вылез из-под ворота и потер острый, небритый подбородок.
– Зависит от того, что вы принесете.

* * *
Первоначально мобильная экспедиционная группа «Хрусталь» двигалась к горам Элсуэрт с вполне конкретной целью – исследовать пещеры массива на наличие горного хрусталя. Связка из пяти вездеходов отбыла с капитальной базы «Проект 8» острова Беркнера 28 сентября 2069 года и уже 15 октября пересекла шельф Ронне, взобравшись на подошву западной части материка. Взяв курс на массив Винсона, экипаж, следуя инструкции, активировал высокочастотный ультразвуковой зонд и всю последующую дорогу фиксировал нить рельефа на общую карту Антарктиды. И вот, в один прекрасный снежный день, прибор зарегистрировал идеально ровный круг, заполненный битым стеклом. Остановились на два дня детализировать находку, но два дня в итоге затянулись на две недели.
Обсудив находку с командой, Вавилов коммуникировал о ней миру, но так, чтобы не объявить ее род. То ли кратер, то ли вулкан, то ли озеро… Главный мотив сообщения сводился к отсрочке действительного пункта экспедиции и просьбе дать две недели на дополнительное исследование. Просьбу удовлетворили, отпущенный срок был плодотворно отработан и результаты озвучены на внеплановом симпозиуме геофизиков.
Трещину в центральном шпиле обнаружили за два дня до отчетного срока и, на совете экспедиции, решили сообщить о ней в первую очередь. Что сдержало Вавилова, он и себе объяснить не мог. Слова Морта о богах Египта? Да, он держался за этот мотив, как основной, но за ним пряталось что-то еще. Что-то гораздо более веское. Возможность открыть дверь в неведомое первому? О, Вавилов с самого детства завидовал археологам, вскрывшим египетские пирамиды, и мечтал о чем-то подобном для себя. Когда же он, молодой специалиста по археологии, отказался от участия в экспедиции еще никому не известного Хосе Франсе, то на год впал в депрессию, едва тот объявил миру о своей находке. От него ушла жена с ребенком, он запил, потерял работу и, если бы не отец, рассчитался бы с жизнью. Батяня собрал последние деньги и вывез опустившегося сына на безымянный остров тихого океана, где молодой Вавилов прожил дикарем целый год. Здесь Ванька Вавилов превратился в прагматика, перестал мечтать о пустом и научился принимать жизнь такой, какая она есть. Словом, превратился в Ивана Дмитриевича.
И вот, спустя несколько десятков лет, исполненных успехом и признанием, его нашла забытая мечта. Или он ее нашел, как находят дорогую памяти вещицу в кармане пыльного, давно не дёванного пиджака. Волнительно и приятно. Воскресший в Вавилове романтик-первооткрыватель ни за что не хотел ее потерять. А вырвать ее из рук могли легко и просто.
Пять вездеходов с прицепами стояли кольцом, окружая площадку утрамбованного снега диаметром в двадцать метров. Над загородками, отделившими белую пустыню от обжитого пятачка, застыло в радужном гало солнце, похожее на ядерный взрыв. На просторе темно-синего неба еще виднелись брызги ярких звезд. Погода стояла ясная и безветренная.
Вавилов вдохнул полной грудью морозный воздух, задержал на мгновенье дыхание.
– Эх, хорошо! – бодро выдохнул он, поправил на плече бухту троса и стал спускаться с подножки вездехода.
Рядом что-то крякнуло и ухнуло вниз. Это Заур, со свойственной ему удалью спрыгнул с вездехода, проигнорировав лесенку. Он дождался Вавилова и уже вместе они зашагали к черневшему в центре площадки углублению.
Канал, проторенный электрогидравлическим буром, особой шириной не выделялся – метр в поперечнике, чего, впрочем, должно хватить для спуска двум взрослым мужикам в арктико-скалолазной выкладке. Массивная станина ЭГЭ бура, увенчанная черной, будто вылитой из вороненой стали, коронкой стояла рядом и молчала. Еще два дня назад она придавлено хрипела и булькала, дыра во льду под ее напором кипела гейзером, а из нее по трубе за экспедиционный редут выбиралась ледяная каша.
 Подойдя к горловине канала Заур сразу стал привязывать конец своей веревки к выдвижной лебедке бура. Вавилов же склонился над темным пятном, достал из нагрудного мешка люминофорный фонарь, энергично встряхнул его и бросил в дыру. Огонек полетел вниз зеленым штрихом, ударился о стену, закувыркался и вскоре пропал в плотной темноте. Тогда Вавилов достал еще два фонаря, пробудил их и отправил вслед за первым.
Привязав веревку, Заур стал осторожно спускать свободный конец, к которому прикрепил грузило с камерой. Когда Вавилов закончил крепить свой трос ко второй бобине лебедки и подошел к товарищу, тот удовлетворенно хмыкнул и локтем толкнул начальника.
– Смотри-ка, – мотнул он дисплеем с перчатки в сторону Вавилова. – Твои фонари треугольником легли.
Действительно, три ярких полоски зеленоватого света лежали поодаль друга от друга как разрозненные грани правильного треугольника. Ничего кроме фонарей и ровной, усыпанной крошевом площадки видно не было.
– Хватило веревки, однако, – вздохнул Вавилов и швырнул свою бухту в пропасть. – Ну что, погнали?
Не размениваясь на слова, Заур щелкнул спусковой карабин, подергал за стропы упряжи и полез в дыру. Вавилов дал товарищу оторваться, пристегнул свою страховку и полез следом.
Идеально ровное и гладкое жерло уродовала глубокая борозда. Внизу, где мелькал головной фонарик Заура, слышался холодный скрип. Верно, это его ледоруб царапал стену – статному геофизику в канале было все-таки тесновато. Вавилов задрал голову на уменьшающееся пятнышко света и сердце его замерло, сжалось и застучало быстрей. А ведь еще немного и он прикоснется к своей мечте. Первым увидит то, что никто никогда не видел. Смахнет перчаткой пыль тысячелетий, прорежет вековую тьму лучом фонаря… Его имя отольют из золота и водрузят на самый почетный пьедестал зала славы археологов!.. Вот только Зауров ледоруб скрипел как-то по обыденному, не предвещая ничего подобного.
– Ваня! – вонзился в размечтательность трубный голос. – Я на месте! На голову мне не сядь, смотри.
Вавилов замедлил спуск и очень скоро заметил под ногами зеленоватый свет своих люминофорных фонарей. Чуть позже ледяную трубу прервал волнистый изломом, в котором Вавилов отразился с фантасмагоричным искажением. Через тысячу двести миллиметров трещина оборвалась и он, наконец, встал ногами на твердую поверхность, отстегнул упряжь, осмотрелся. Заур стоял рядом, подняв зеленые фонарики над головой букетом. В их свете лицо геофизика приобрело зловещий оттенок.
– Фу ты, как мертвец, – буркнул Вавилов, отобрал у товарища фонарики и спрятал их в нагрудный мешок, достав взамен купольный факел. Он прилепил его к низкому стеклянному своду, включил и каверну пронзил белый свет.
Вокруг все было завалено каменными обломками и запорошено пылью. В дальнем конце площадки, накрытой сверху треснувшим осколком купола, виднелись остатки дверей, раздавленных краем свода. В месте, где они спустились – самом высоком месте уцелевшего кармана – камней было больше всего. Из корявой груды торчали не то палки, не то доски… Вавилов аккуратно смахнул пыль с ближайшей, геометрически ровной вещицы. Ею оказался выдвижной ящик, до краев наполненный пылью. Другой, высоко задранный край осколка, покоился на сплющенной но устоявшей металлической конструкции. За ней и вокруг нее простерся непролазный завал.
– Это лифт, – констатировал Заур, схватился за покореженную дверцу и потянул ее на себя. Створка заскрипела, тренькнула и выскочила из единственной петли, обнажая темный зев шахты. – Думаю, надо спуститься ниже. Тут мы ничего не найдем.
– Похоже на то, – Вавилов достал из рюкзака канат, привязал его за освобожденную петлю и несколько раз сильно дернул. Смятый короб лифтового проема не шелохнулся. – Я спущусь, а ты пока осмотрись здесь. Может все-таки найдется что.
Вавилов встал на колени, оперся о край проема и глянул вниз. Тьма стояла хоть глаз коли. Тогда он достал из мешка зеленую трубку, машинально встряхнул ее и кинул в шахту. Фонарик пролетел секунды две и упал на что-то глухо ухнувшее. Сквозь взметнувшуюся пыль проявились гладкие колеса, стержни и спуты колец. Судя по всему четырьмя, а то и пятью этажами ниже – на дне шахты – покоилась кабина лифта.
Первую встречную дверь Вавилов не преминул хорошенько пнуть. Пинок результата не дал и тогда он, оттолкнувшись от дверей, саданул по ним с раскачки. Шахта рассерженно загудела, но только пыль слетела с краев проема.
– Эй, ты там что шумишь? Не разбился еще? – Прогудел сверху Заур и, убедившись, что с товарищем порядок, добавил. – Голову только не подключай.
В ответ Вавилов криво ухмыльнулся и продолжил спуск.
Если на минутку отречься от действительности, то могло показаться, будто Вавилов не полярник, а какой-нибудь спасатель, пробирающийся на дно разрушенной землетрясением высотки. Как-то даже странно становилось от того, что увиденное им – то немногое, что он успел увидеть – человеческое, свое. Вот, даже лифт, до которого он добрался, был самым обыкновенным механическим лифтом, какие еще встречались в старом Нью-Йорке…
Под слоем пыли и витками оборванного троса нашелся люк, прикрученный с углов барашковыми винтами. Выкрутив один и поднеся его к глазам, Вавилов хмыкнул. Резьба оказалась конусовидная с широким шагом, каких он отродясь не видел.
– Вот тебе и отличие. Дьявол в деталях, м-да.
Отвинтив оставшиеся три, он спрятал их в нагрудный мешок и принялся ощупывать крышку на предмет ручек. Очень скоро отыскались две широкие выемки, потянув за которые Вавилов без труда вынул люк, стряхнул с него пыль и прислонил к стенке шахты. Внутри разбитой кабины пыли не оказалось. Стены были отделаны белым пластиком, серый, вроде как прорезиненный пол, на котором валялись расколотые горшки с землей. Только спустившись по канату в кабину, Вавилов понял, сколь огромной она была.
– Либо грузовой, либо тут и вправду атланты жили.
Осматриваясь, он склонился над одним из горшков. Продолговатый, тоже вроде бы пластиковый с обрывками веревок. Из комьев черной земли торчали корни давно погибшего растения. Задрав голову, Вавилов увидал два уцелевших горшка, подвязанных почти у самого потолка.
– Цветы в грузовом лифте? Хм.
Кнопок или каких-то других органов управления видно не было. Слева от высоких дверей, рассеченных посередине створной щелью, Вавилов нашел какую-то панельку, но так высоко, что дотянуться до нее не мог. Тогда он достал ледоруб и аккуратно стукнул по находке тупым концом. Дверь вздрогнула, начала, было, со скрипом расступаться, но заглохла. Вавилов сглотнул – от волнения во рту у него пересохло. Он никак не ожидал такой живучести от техники. Ни один из существующих ныне аккумуляторов не смог бы выдавить из себя и миллиампера уже через сотню лет, а тут… Не иначе принципиально другая технология.
Сквозь образовавшуюся щель виднелся длинный, уходящий во тьму коридор, не тронутый разрухой. Луч фонаря выхватывал из тьмы серые стены с двумя параллельными красными линиями, пол, потолок с рядами округлых светильников. Та сторона коридора оставалась недоступной. Мгновение поколебавшись, Вавилов просунул в щель руку до локтя, обшарил двери с той стороны, но тоже ничего не нашел. Тогда он схватился обеими руками за одну створку, уперся ногой в другую и потянул. Со скрежетом и каким-то храповым стуком створки поддались.
Перешагнув порог Вавилов замер в нерешительности. Высокий и пустой коридор хранил космическое молчание, в котором шорох арктического комбинезона походил на хруст сухих веток, а шаги – на стучащие затворы.
– Заура позвать что ли?.. – шепнул он, но тут же возмутился на собственное малодушие. – Да какого черта! Сидят тут, понимаешь, меня дожидаются!
И он зашагал вперед, раскатисто и неотвратимо.
Стали попадаться двери. Высокие, как японские тории, они были затворены. Вавилов искоса поглядывал на них, но не останавливался. Каждый его шаг будто открывал терра инкогнита, наносил на карту бытия ранее не существующее. Вот новая дверь, вот новый светильник возник из темноты. Где они были раньше? Да и были ли вообще… Коридор вырастал перед ним одним, существовал для него одного. Но что в конце? Любопытство человеческое, воистину, сильнее страха неизвестности. Одно оно толкало вперед, пронося мимо отжатого у пустоты.
Незаметно для себя Вавилов шел все тише и аккуратнее. Нарочито бодрая поступь осталась где-то позади. Он оглянулся, но дверей лифта не увидел – прошедшее сгинуло туда же, откуда рождалось грядущее. Колючий мороз пробежал по коже, Вавилов остановился, с трудом взнуздывая ужас. Он чувствовал себя как в гробу на дне зарытой могилы, пропавшим для остального мира. Бежать. Назад без оглядки бежать к шахте, к каналу и выше, наружу, туда, где день, где солнце.
– Ррррааа! – взревел Вавилов, криком, как ножом вспарывая страх. – Назад?! Да вот херов вам тачку!
Он размахнулся и с прискока швырнул ледоруб во тьму коридора.  Вопреки иррациональной уверенности, что коридор поглотит инструмент, раздался звон и брызнули искры, определившие порог бесконечности. Вавилов выпрямился и, не сводя глаз с точки, где взблеснуло, пошел вперед.
Вскоре луч его фонаря уперся в массивную тупиковую дверь. Стальная, покрытая волдырями клепок она нависла над Вавиловым отвесной стеной. Справа, чуть повыше головы, выпирала дверная ручка, а под ней, там, где обычно ютится замочная скважина, виднелась тонкая латунная пластина с множеством дырочек и бороздок.
– А вот и ключик золотой, – шепнул Вавилов, стянул подмышкой перчатку с правой руки и вытащил пластину. Покрутил в руках разглядывая, проверил на свет, хмыкнул. ¬– Как терка с мамкиной кухни.
Немного подумав, он вернул пластинку на место, слегка пристукнув его ладонью. Ключ с готовностью утоп в щели и внутри двери что-то щелкнуло. Вавилов потянулся к дверной ручке, но пальцы его на полпути замерли. Вот же она. Та самая минута, ради которой он жил, от которой бежал за полярный круг. А вдруг за дверью ловушка? Бомба, газ или древнее проклятье… Он мотнул головой, прогоняя нетвердые мысли. Какое проклятие? Какие еще ловушки? Скорее всего это просто склад. Он видел предметы быта этих атлантов. Видел на голографии и собственными глазами… Это не гробница, не сокровищница. Это место было их домом.
Дверь распахнулась на удивление легко и беззвучно. В помещение было пусто. Только три ковра, свернутых в высокие рулоны, стояли в дальнем правом углу, облокотившись друг на друга. Вавилов осторожно перешагнул порог и обшарил лучом фонаря невидные с коридора углы. На полу слева валялись обрывки веревки. И все.
– Пусто, – выдохнул Вавилов и усмехнулся, памятуя волнительные мысли у входа. – Просто чулан с хламом.
Он снова навел фонарь на ковры, даже развернулся, чтобы подойти к ним, но так вполоборота и замер. Из глубины угла на него смотрело три овальных зеленых лица. Гладкие, с большими черными глазами и улыбками на безгубых ртах.

--------------
Снявши голову, по волосам не плачут-с.
Ф. М. Достоевский
Дата сообщения: 19 сентября 2017, 16:11 [ # ]
N.D. 
Hope In Eclipse
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 1560/1000
 Модератор
 Рег.: 26.07.2009
 Постов: 3963
Слушает:
ветер
Профиль PM 
Уж месяц прошел. Где продолжение?

--------------
Бессловесные в мире брани,
Зрячие в мире пустых глазниц,
Балансирующие на грани
Своих свобод и чужих границ
Дата сообщения: 19 октября 2017, 11:22 [ # ]
Head Hunter 
The Reeeal Head Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 950/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4158
Играет в:
Diablo (PS)
Работает над:
Сердце Вербарии\Закат Ра\Сны землян
Профиль PM 
В процессе. Полглавы наваял уже. Как и обещал, со скоростью написания есть некоторые проблемы. Особенно тяжело, начисто вывалившись из темы на две недели, снова возвращаться в нее. Нужно сызнова перенастраивать тонкие мыслительные вибрации =)

--------------
Снявши голову, по волосам не плачут-с.
Ф. М. Достоевский
Дата сообщения: 19 октября 2017, 13:26 [ # ]
< Предыдущая тема | Следующая тема

[ Подписаться на тему :: Отправить тему на email :: Версия для принтера ]

Единственная страница темы

ответить новая тема новое голосование

  РейтингMail.ru