МОБИЛЬНАЯ ВЕРСИЯ
Сайт :: Правила форума :: Вход :: Регистрация
Логин:   Пароль:     
 1«202122232425262728»239ОСТАВИТЬ СООБЩЕНИЕ НОВАЯ ТЕМА НОВОЕ ГОЛОСОВАНИЕ
ОБСУЖДЕНИЕ ЛИТЗАДАНИЯСообщений: 3583  *  Дата создания: 10 мая 2010, 05:44  *  Автор: late_to_negate
Zemfirot
01 октября 2011, 15:14
LVMASTER
HP
MP
Стаж: 11 лет
Постов: 5987
Zemfirot
 Balzamo @ 01 октября 2011, 16:54 
а поскольку отец его признал и заступился, то герб сына не пометили фигурами, указывающими на его незаконнорожденность.

Точно, эта часть из головы вылетела.
lfm tw
Head Hunter
02 октября 2011, 22:11
Вроде спину отпустило
LV9
HP
MP
AP
Стаж: 13 лет
Постов: 4704
uncharted 4
Лесков "На ножах"
Разница слов
Колыбель была сладка. Нас родилось в ней несметное множество. Все мы появились в единый момент, вместе вкусили растерянность открытого мира. И представшая широта нас сильно пугала.
В колыбели было тепло и вкусно. Мы питались крохами оброненной земли. Ее вкус до сих пор звенит в наших вибрациях. Еще тогда мы поклялись однажды вернуться. Не ведая значений, не зная зачем - это стремление было продиктовано самой жизнью. И если мы не вернемся, то все было зря.
Животная память хранила начало.
Прародительница открыла для себя чертог пищи случайно. Ее занес суда распутный ветер. Откуда? Все, что нам известно об этом мире – он был прекрасен.
В чертоге она обрела пищу и покой. Свечение жизни поддалось сразу же в первый темный цикл. Носитель был ярок, горяч и вкусен.  Его покорность и аромат дополняли друг друга в переливы изобилия. Нектар жизни пульсировал в носителе ровно и мерно, как дыхание мира. В нем все было идеально. Его полноты хватило бы и на целый рой, но она была всего одна.
Здесь же в чертоге она стала колыбелью. Тихая купель была невелика, но уютна и ее вполне хватило, чтобы мы – ее потомки, увидели свет жизни.
Мы не видели прародительницу, но знали ее всегда. Мы стали ею. Мы знали, что станем ею, еще тогда, когда сновали бесформенными малышами. Вы видели сны в переходном возрасте о ней, о тех, кто был до нее… Тогда-то мы и поклялись вернуться сюда, чтобы не завершить, но продолжить сны в наших предках.
Носители света появлялись часто. Они растворялись в ослепительных фазах и проявлялись в темных сладким концентратом жизни. Иногда их становилось много и тогда мы скрывались во тьму и ждали.
Но долгожданное обернулось гибелью.
Стало так, что даже во тьме силуэт носителя света растворялся, тонул в другом ослепительном аромате. Он манил, вел к источнику и… убивал. В две тьмы источник поразил всех. Осталась лишь я.
Теперь лишь я могла выполнить клятву, данную в рождении. И я решилась. Я устремилась к носителю жизни при свете, не дожидаясь, когда наступит губительная тьма.
Носителей было несколько. Я выбрала одного из них и уже приготовилась вкусить, как…

- Б***ь! – Ванек шлепнул себя по шее и посмотрел на ладонь. На ладони серой кляксой расплылся комар. – Долбанный гнус!
- Ты проиграл, - флегматично изрек Стас и перевернул страницу журнала не отрываясь от чтения.
- Что?.. Вот б***ь!
- Еще раз. Теперь ты должен не только шампанское, но и ананас.
- Хрен тебе, а не богему! – Рыкнул в ответ Ванек. – Комаров сперва выведи.
- Это ты дал слово не материться. Так теперь держи его. Или твое слово ничего не значит? – Стас выглянул из-за журнала. – Я думал, ты хозяин своему слову.
- Вот… Скотина ты, братец, - Ванек поднялся с дивана и двинулся к выходу. – Тебе какого?
- Дагестанского. Оно недорогое и вкусное.
- Ладно.
Дверь захлопнулась и Стас отложил журнал. Взглядом он отыскал розетку, в которой сейчас гнездился «фумитокс».
- Надо бы пластинку заменить, - пробормотал он и потянулся к ящику стола.


Как и обещал - миниатюрное.
Balzamo
05 октября 2011, 20:03
Plus Ultra
LVMASTER
HP
MP
AP
Стаж: 10 лет
Постов: 4657
Balzamos
Balzamo
Metal Gear Solid V: The Phantom Pain
Генрик Сенкевич - Quo Vadis
Head Hunter, мне не понравилось. Язык приятный, да. Но за красивыми описаниями, в общем-то, ничего и нет. Ожидал чего-то более глубокомысленного и интригующего. Да и тема, вроде бы оригинальная, отдаёт какой-то вторичностью. Не знаю даже почему. Ну, и вообще спор, который является лишь довеском к красивому описанию комариной мысли, как-то не раскрывает тему верности слову. Ибо рассказ разделён на две неравных части одна из которых лаконична, а вторая вымучена.
На мой вкус, рассказ должен был начаться и закончиться комаром и его логикой. Отступление от его мыслей было бы уместно, когда от него осталась бы серая клякса. А после гибели - ничего больше.
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья.
Head Hunter
06 октября 2011, 12:15
Вроде спину отпустило
LV9
HP
MP
AP
Стаж: 13 лет
Постов: 4704
uncharted 4
Лесков "На ножах"
Да я собственно и не претендовал ни на что. Написал буквально на коленке за полчаса. Поскольку только полчаса сейчас и имею в день свободного времени. Сессия - пятый курс подготовка к госам и диплому отнимает все время. Так что извиняйте если с качеством подкачал =/
Zemfirot
08 октября 2011, 08:30
LVMASTER
HP
MP
Стаж: 11 лет
Постов: 5987
Zemfirot
А тем временем осталось 4 дня.
lfm tw
Fahrengeit
09 октября 2011, 15:06
МОДЕРАТОР
LVMASTER
AP
Стаж: 10 лет
Постов: 9699
Fahrengeit23
Fahrengeit
Heaven's Vault
Friends
Если избавлю себя от лени, то напишу. Вроде даже идея есть.
Margaret
09 октября 2011, 16:23
LV9
HP
MP
AP
Стаж: 10 лет
Постов: 3556
Я с этим рассказом совсем измучилась, он распух, как труп в озере.
Вдохновил меня понятно кто своими рыцарями и зябликами.
Старая сказка, в общем. Поднадоевший постмодернизм.
Заберите это скорей от меня, сил нет на него смотреть.

Святой Георгий
Георгий седлает коня,
Чтобы успеть до начала дня
Спасти сироту, вдову,
Тебя и меня.

Где далеко прокричал ворон, и все снова стихло.
Ночь выдалась очень темная, безмолвная, безлунная, беззвездная, полная черными тенями на синей земле. Молчали совы в лесу, молчали лисы в норах, молчали люди в домах, и только женщины крепче прижимали к себе детей.
Все словно застыло в ожидании, настороженном, едва ли не испуганном предчувствии беды.
Светилась только церковь на окраине города – тихо, тускло, болезненным желтым цветом, - но все-таки светилась.
Церковь была гордостью города – белокрылая, крутобокая, с двумя грубыми, но нарядными статуями, изображавшими Деву Марию и Спасителя. Перед этими статуями всегда лежали свежие цветы, которые девушки города приносили каждое утро, в порядке строгой очереди, и запах которых на богослужениях смешивался с запахом ладана. Окна – где-то на недосягаемой высоте – узкие окна, больше похожие на бойницы, давали мало света, и даже в самый ясный день здесь царил сумрак.
В нервном пламени свечей, в необычном молчании ночи, трудно было заметить человека – к тому же, он стоял на коленях так тихо, так безмолвно, что казался еще одной статуей.
Только строгие и печальные глаза (совсем как у Спасителя на иконах, где он изображен ребенком) но не карие, а голубые, поблескивали под излучинами бровей.
Представьте – сильные ладони в латных руковицах, широкие плечи, и стан, охваченный ремнем с пустыми ножнами. Негоже в божий храм входить вооруженным.
Рыцарь был молод, но смех и шутки стихали при его появлении. Рыцарь был красив, но женщины проходили мимо него с опущенными глазами. Рыцарь был беден, но самые богатые и родовитые люди города обращались к нему с почтением. Рыцарь был щедр, но самые ловкие, самые ушлые торговцы продавали ему товар по истинной цене.
Он стоял неподвижно,  и глядел на статую Богородицы, и говорил, совсем не шевеля губами:
- Ave, Maria, gratia plena! Dominus tecum!
После каждого слова он останавливался, и казалось, что не старая молитва звучит, но что-то живое и сильное, что именно сейчас рождается в его сердце.
А Мадонна глядела на него своими глянцевыми, неискусно сделанными синими глазами, и ничего не говорила в ответ.

… - Я барон, мой дорогой друг, их вождь, их сюзерен. Высшие почести мне – и мне же высшее горе. Чума? И я смертен. Война? И я уязвим. Неурожай? И мои волы с голода грызут упряжки. Мой сын – был самым сильным воином среди них, а моя дочь… - здесь седой, но еще крепкий человек вдруг закашлялся, - прекраснейшая из дев.
Они шли по крепостной стене – рыцарь с холодными глаза и барон, по-старчески худой, но не согбенный. На его лице лежала какая-то темнота, словно пролетающая птица забыла свою тень на его лице.
- И дракон… он хочет чтобы мы отдали именно ее.
Рыцарь взглянул на старика, а тот, после того, как самое страшное было уже сказано, зачастил, пытаясь смыть свои прошлые слова, самому забыть о них:
- Он у нас уже лет семь, мы приносили ему золото и камни, все, что могли найти, отдавали ему тучных волов и молочных коз,  шелка и ткани, сосуды и гобелены. Но он никогда не требовал… Я не знаю почему он теперь…
День стоял солнечный, яркий, безоблачный, небо было голубое-голубое, свет, пронизывающий листья деревьев, заставлял их сиять. Трудно было даже подумать о том, что где-то рядом, совсем недалеко, есть ужасный дракон – так не верилось в существование зла в этот теплый день.
- Он объявился, и наши мальчики, распрямляя плечи, вскидывая головы, сразу становились мужчинами. Первых пятерых мы еще запомнили. Среди них был мой сын. Потом к нам приезжали чужестранные рыцари – разные, бывало, даже принцы, но ни один… - старик спохватился. И правда, много доблестных рыцарей приезжало сюда – столько, что их силы хватило бы на то, чтобы расколоть Землю пополам, а их пролившейся крови – чтобы заполнить этот провал до краев.
Барон был мудр, и знал, как часто страх живет в одном сердце с храбростью, поэтому он замолчал. Рыцарь понял это и сказал:
- Не оскорбляйте умолчанием моей чести, барон. Я знаю, сколь многие погибли, но я не поверну вспять. Даже если бы я точно знал, что погибну в бою, и тогда бы не повернул.
Барон отвел глаза, и некоторое время они шли молча. Стража, стоящая у башен, провожала их жадными, любопытными взглядами. Такие взгляды бывают у детей, когда они что-то задумают, или у крестьян, когда они что-то захотят. Барон сказал:
- Уже год никто не бросал вызов зверю. Вы помните Слово, мой дорогой друг? То место, где сказано, что только рыцарь, чистый и суровый, сразит дракона? Я часто думаю над этим, особенно по ночам.
Они шли уже по внутреннему двору замка, земля, разбитая копытами, колесами, сапогами, превратилась в грязь, и цепко хваталась за их сапоги.
- У нас было очень много крестьян, мой друг. Земля здесь такая жирная, что можно даже есть, палку сухую и мертвую  воткни в нее – и расцветет палка! А как дракон появился – так все бежать. И наказаний не бояться, а наказания страшные…
Они прошли дальше – сквозь кряхтящие ворота, лабиринт лестниц, бесчисленные закоулки, и вышли, наконец, к легкой двери из светлого, молодого дерева.
- Она там. Я тихо открою, а вы поглядите. Она не заметит, она стала очень рассеянная в последние дни…
Дверь бесшумно отворилась и перед взглядом рыцаря предстала большая и очень пустая комната, вся залитая платиновым утренним солнцем. У распахнутого окна, за которым шумела жизнь горластого города, на резном деревянном сундуке сидела девушка.
Ее длинные медовые волосы, распущенные – поскольку девица была дома, за тремя замками, не было нужды пленить их лентами и косами -  окутывали весь ее хрупкий стан. Она была похожа на Марию Египетскую, ту, что много лет жила в пустыне, и которой волосы заменяли одежду, а Слово Божие – пищу и воду.
Рыцарь сказал барону:
- Я не хочу подглядывать за ней, как тать, в замочную скважину. Прям и открыт мой путь, позвольте же мне преклонить перед ней колени.
Он прошел в комнату, и, остановившись в центре, встал на одно колено. Девушка – как же она была юна! Ей не было и четырнадцати лет! – испуганно встала с сундука и устремила взгляд своих синих, как плат Богородицы, глаз прямо на него.
Рыцарь опустил глаза и  сказал:
- Моя госпожа. Я пришел преклонить перед вами колено, и выразить свое почтение. Я иду завтра на бой, госпожа, и пусть ваши молитвы охраняют меня в этом бою.
Осмелевшая девочка (подбородок у нее был капризный, прихотливый, она была любимицей семьи, вот только рыцарь этого не заметил) сказала:
- Всю ночь я буду молиться за вас… Поклянитесь мне, - и в ее хрустальном голосе прорезался крик горя, скрежет металла, - Поклянитесь, что вы убьете дракона!
Старый барон вздрогнул. Такие вещи не говорят вслух. Таких просьб не высказывают. Таких обещаний не требуют. Рыцарь всего лишь человек, а как много бывало их здесь! Но голос юноши прозвучал твердо:
- Я клянусь вам. Клянусь ранами Господа нашего, слезами его Матери, прахом Адама, первого из людей. Солнце еще не встанет, а дракон будет мертв, убит моей рукой…

… сейчас, глядя в глаза Девы Марии, он не вспоминал о девочке, не вспоминал о безвинных людях, не вспоминал о бароне, и даже о своем могучем противнике он не помнил – он был на Небесах, и святая Маргарита со святым Михаилом благословляли его.
Все ночь он стоял на коленях перед статуей, и эти тяжелые, тревожные часы показались ему одним мгновением.
На востоке не стало светлеть, но ворон прокричал во второй раз. Воин очнулся от своей грёзы, перекрестился на прощание, и вышел из церкви, не оглядываясь, и не видя, как по круглым, пустым глазам статуи текут рекой благовонные слёзы.
Пегий конь его, оседланный, в броне, начал прясть ушами, заслышав знакомые шаги.  Конь летел, как ласточка, а в темноте три зяблика на щите рыцаря казались совсем черными, мертвыми.
Рыцарь протрубил, глухой, грозный голос рога не разнесся по селам и далям, люди города не услышали его. Призыв услышал лишь тот, для кого он был предназначен – из-за холмов, тяжело взмахивая широкими  и остроугольными крыльями, поднялся дракон, и он был прекрасен.

… Скоро все было кончено. Дымящийся, покореженный от ударов когтей дракона, щит с тремя зябликами валялся ненужной грудой железа на черной траве. Конь лежал, и из его порванного горла струилась алая кровь. Сломанное штурмовое копье казалось бесполезной игрушкой.
Но рыцарь был жив, и меч его был цел. Он медленно, хромая на левую ногу, шел к подножию холмов – там упал дракон, пытавшийся спастись, улететь на одном целом крыле.  

Когда он дошел, на месте ящера лежала прекрасная женщина, темноокая, с алыми искусанными губами.
Любое обличие может принять Дьявол – кроме белой голубки и непорочного ягненка.
Рыцарь шагнул вперед, не чувствуя ничего, кроме усталости.
Женщина с большим трудом, пошатываясь, встала, а потом вдруг рухнула на колени.
- Рыцарь! Подожди, не убивай меня сейчас! Самым страшным человеческим злодеям дают облегчить душу перед смертью, так ради своей старой матери, ради синеглазой дочери барона, дай мне время помолиться! Дай мне  исповедаться хотя бы перед тобой, враг мой… брат мой…
Рыцарь поглядел на Солнце и сказал:
- Изволь. Времени тебе – до восхода солнца.
Она сплела руки для молитвы, и, затихнув на несколько секунд, вдруг задрожала, вскинулась и сказала со страстью:
- Ты победил. Ты не видишь этого, но я истекаю кровью. Я умираю, рыцарь… Я была человеком когда-то, я была дочерью Короля Пелеса. И взгляд мой был еще светлее, чем взгляд дочери барона. Сколько веков прошло с тех пор? Не знаю. И моя беда, а не вина, что, когда в наших краях появился ужасный дракон, не нашлось рыцаря, который бы смог одолеть его. Такого же,  как ты – отважного… доброго… глупенького… Сколько раз в пещере дракона я хотела умертвить себя! И каждый раз отступалась. Тебе не представить всех моих мук – тысячелетних мук! Я стала такой же, как он. Трех сыновей я ему родила – они пока беспомощны и слепы, и лежат там, в недрах горы. Тебе не пройти туда. Из них вырастут новые драконы, и Зло не прекратиться…
Пощади меня, рыцарь. Вложи меч в ножны, усади перед собой на коня, и умчи к белокрылому храму. Возьми мою руку, и пусть священник с мудрыми глазами обвенчает нас. Чары падут, ведь любовь сильнее и страха, и смерти. Никогда в моих глазах не блеснет желтизна, никогда мою белую кожу не покроет отвратительная чешуя, никогда мои тонкие пальцы не станут стальными когтями. Я рожу тебе сыновей, обычных человеческих сыновей, избавленных от проклятья. Я проведу тебя к драконам, и ты убьешь. Зло будет остановлено.
Рыцари! Вы обречены сражаться с драконами, и гибнуть. А если вы побеждаете – о вас слагают песни… Но никогда такая победа не приносит счастья. Смерть порождает только смерть.  Вырвись из этого гибельного круга, рыцарь.  Нарушь слово древних – и ты увидишь, как давно надо было сделать это, ты увидишь, какое счастье – нам с тобой и всем людям в этой забытой Богом стране – принесет твой поступок, на который надо мужества и любви больше, чем на все сражения и даже чем на смерть…
- Солнце почти взошло, - сказал рыцарь.
Драконица, тяжело дыша после долгой речи, с нечеловеческой тоской смотрела на него. Ее взгляд не лгал. Рыцарь знал, что она говорила правду, и что эта правда несла избавление.
Она обвела глазами небо, горы, траву, вдохнула жадно холодный  свежий воздух, а потом просто и безмолвно опустила голову, и убрала тяжелые волосы с тонкой шеи, чтобы ему легче было разить.
Он стоял неподвижно, глядя на ее тонкую шею, вокруг струились реки волос. С ним что-то происходило. Стоял, а сердце все расширялось в грудной клетке, сокрушало ребра, наполняло легкие, поднималось до горла, опускалось до низа живота и заставляло цепенеть пальцы ног. Но где-то в голове, за внешним скульптурным фасадом глаз, носа, побелевших губ, полыхало что-то, что было сильнее сердца, светоч Божий, данная клятва, неумолимость рока, что-то, что готово было принести любую жертву.
Руки его дрожали так, что он не мог прикоснуться к мечу в ножнах.

Рыцарь не появлялся уже больше суток. По городу, сначала осторожно, а потом, нарастая, как лавина, понеслись быстрокрылые и тревожные слухи. Днем город гудел, как растревоженный улей. К полудню сам барон вышел на стену и долго всматривался вдаль. Рыцаря не было.
Барон поник седой головой. Как много видел он не вернувшихся! Как будто вчера он провожал в бой единственного сына, чернобрового сына, отважного шестнадцатилетнего мальчика. Как ждал он тогда! Как надеялся! Как отказывался верить!
Сегодня все было ясно, прозрачно, как горный хрусталь.  Согбенный, он пришел к дочери – а она, будто помешавшись, сидела у окна и кидала хлебные крошки голубям и воронам, да еще напевала вполголоса.
- Что ты, папа! – увидев мрачность его лица, воскликнула она, - Он обещал победить, и он победил дракона. Я-то знаю. Вот увидишь. Он, может, ранен или устал, потому и не приходит еще. Но к вечеру он здесь будет. Пусть пекут караваи и выкатывают из погреба бочки с вином. Я послала своих девушек за самыми красивыми наряда, я украшу свои косы жемчугами. Когда я велела принести платье, а они плакали от счастья. Вот увидишь, он будет здесь к закату.
«К закату здесь будет дракон», - хотел сказать старик, но не сказал – страшно ему стало отравлять ее последние часы. Пусть лучше она поет, чем плачет…
Дракон не прилетел. Жители города ждали его с факелами, стояли под промерзлым ночным воздухом, тугим, как натянутая стрела, как их нервы, но он все не появлялся. Каждый звук, похожий на хлопанье крыльев пугал их, рев быков в стойлах принимали они за победный клич дракона. Он все не приходил. Лишь к утру разошлись они, когда не стало больше сил надеяться или бояться – немое одеревенение чувств и мыслей легло на испуганный город. И оно было милосердно, потому что такого напряжения никто не выдержал бы долго.
Ночью дочь барона, простоволосая, в прозрачной льняной рубашке, встала и зажгла свечу, чтобы отогнать дурные сны мудростью Библии.
- Иаков полюбил Рахиль и сказал: я буду служить тебе семь лет за Рахиль, младшую дочь твою.  И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее.  И сказал Иаков Лавану: дай жену мою, потому что мне уже исполнилось время, чтобы войти к ней. Вечером же взял Лаван дочь свою Лию и ввел ее к нему; и вошел к ней Иаков. Утром же оказалось, что это Лия. И Иаков сказал Лавану: что это сделал ты со мною? не за Рахиль ли я служил у тебя? зачем ты обманул меня?
Страшно вдруг стало девушке, со злостью захлопнула она книгу, и стала смотреть в пустоту. Пустота же наполнялась по ее воле – вот во тьме возникли его голубые глаза, и тонкие губы, и подбородок, покрытый светлой кучерявой бородой.
Он вернется. Конечно. Она вернется и отведет ее в белый храм, где пропоют над ними звенящую мессу.
Ветром пахнуло с улицы, и она, как была, простоволосая, похожая на белое привидение, влекомая каким-то предчувствием, вышла на балкон.
Там, внизу, по пустынным улица города, очищенного от страха, пустого, спящего города, шествовал черный конь, и нес на себе рыцаря.
Дочь барона протянула к нему руки из своего окна, с такой невысказываемой мольбой и любовью, что даже у медной статуи жестокого основателя города на площади вдруг полились масляные слезы. Она протянула руки, но вдруг отпрянула, вскрикнув:  притороченная к его седлу, женская прекрасная голова билась об его железные колени, об его коня, и оставляла кровавые следы.
Безмолвно осела прекрасная баронова дочь на холодный камень балкона – она знала теперь, что он никогда не придет к ней.

Исправлено: Margaret, 09 октября 2011, 16:32
A Arago n'hi ha dama
que e's bonica com un sol,
te' la cabellera rossa,
li arriba fins als talons
Lightfellow
10 октября 2011, 13:04
さよなら
LVMASTER
HP
MP
AP
Стаж: 9 лет
Постов: 11792
GooFraN
Aimer
Сакура

Прохладный августовский ветер нежно играл с пшеничными колосками, переливающимися, словно золото, под лучами утреннего солнца. Разделявшая огромное хлебное поле заросшая сорняками дорога змейкой вилась от обветшалого деревянного дома с черепичной крышей до накренившихся ворот с табличкой «Капрал Стив Дж. Саммерс. Гектор, Арканзас. 01346». Матово-черный «Форд» с единственной белой звездой на двери медленно ехал по ней. Появление этой машины во время войны для многих отцов и матерей означало одно из двух: или их сына зовут на фронт, или он оттуда уже никогда не вернется. Для семьи Саммерсов оно означало первое, хотя ни отца, ни матери у Стива уже не было в живых. Сделав полукруг перед домом, машина остановилась. Из нее вышли двое. Одетые в черные костюмы, со шляпой и красным галстуком, они казались восьмилетней Молли палачами. Стоявшая за спиной Стива на крыльце, она видела, как эти люди, борясь с ветром, медленно приближались к дому.
- Капрал Стив Джереми Саммерс? - спросил один из них.
- В отставке, - ответил Стив, намекая им, что они пришли не по адресу.
- Капрал Саммерс, нам надо поговорить, - будто не расслышав неприветливый ответ, сказал второй. - У нас послание.
- Пройдемте в дом.
- Нам надо поговорить наедине, - уточнил первый, намекая на жавшуюся к Стиву девочку и стоящую в дверях женщину.
- Если это не будет затруднительно, - вежливо добавил второй, с усами.
- Пройдемте в дом, - повторил Стив и указал на дверь.

Внутри дом оставлял такое же впечатление, как и снаружи. Опрятный, ухоженный, но ветхий. Даже мебель: желтая краска радиоприемника облупилась, выцветшие стулья на фоне накрытого скатертью стола выглядели неуместно, взъерошенный ковер местами страдал нехваткой клочков шерсти, черная дуга перед тяжелой дверью в кладовую говорила о проблеме с ее открыванием. Эффект еще более усиливали многочисленные пылинки, плясавшие перед окном в лучах солнца. Но семья не была бедной: не у всех семей был холодильник с морозилкой, а такого телевизора в глубинке не было почти ни у кого.
- Чай? Кофе? - поинтересовалась женщина.
- Воду, если можно, миссис Саммерс.
- Я не Саммерс, - она кивнула в сторону фотографии в черной рамке, а затем вышла в кухню.
- Девочка, иди, помоги маме, - улыбнулся усатый.
Молли показала ему язык и побежала за мамой. Он вновь улыбнулся, а затем обратился к Стиву:
- Извините, что лезу не в свое дело... В общем... Кто этот человек на фотографии?
Стив нахмурился, но ответил:
- Мой брат. Одна мать, разные отцы. Я Саммерс, он Карсли. Два года назад, операция «Факел». Пропал без вести. Сара - его жена, Молли его дочь.
- Мне очень жаль, что он...
Стив прервал его:
- Я не нуждаюсь в вашей жалости. Переходите к делу.
Усатый встал и протянул стиву запечатанное письмо.

«Капралу Стиву Джереми Саммерсу от Капитана Холланда МакТайра Смита» - гласила надпись на конверте. Стив вскрыл письмо. Лицо его мрачнело с каждой строчкой. Прочитав его, он сказал лишь одно: «Я согласен».

Утренний ветер к вечеру пригнал черные, как ночь тучи. Гневное громыхание и яростное свечение предшествовало начавшемуся ливню.
- Ты вернешься?
- Вернусь, Молли. Обещаю.
Девочка по буквам прочитала слово в письме:
- И-в-о-д-ж-и-м-а. Иводжима. Это же Япония? Наша учительница нам сказала, что там растет очень красивая вишня с розовыми лепестками. Сакура называется. Ты же вернешься, да? Привези мне сакуру, пожалуйста... - Молли заплакала.
- Привезу. Обещаю. Всю жизнь я был верен слову, не подведу и на этот раз...

-...ос..е...ют...тре...ив..ю..р!
- Что? Не слышу! Громче!
- Косоглазые, мать их, атакуют третью дивизию, сэр! Потери растут!
- Баркли! На левый фланг! Бери ребят Робина и Кэдли и надери врагу задницу, - Стив перевел дух. Поблизости разорвался снаряд миномета, их засыпало песком. - У них там есть бункеры?
- Да, сэр! - отозвался Баркли.
- Бери с собой «зажигалку».
Под неистовый рев сирены и неумолкающий грохот разрываемых снарядов, Стив повел своих в атаку. Он потерял двадцать семь ребят. Потери врага были почти в пять раз больше. Захваченная ими база была первой для дивизии Стива. Впереди их было еще много, но начало положено. Ребята радовались первой значительной победе. Но Стива все это не волновало. Это была не его война.
Вечером, оставив празднующих ребят, Стив решил прогуляться под луной, на чистом воздухе, подальше от накуренных помещений. Когда он уже решил вернуться, случайно наткнулся на дерево с набухшими почками. Оглядев его, он увидел единственный раскрывшийся цветок. Розовый.

- Сэр, приказ из штаба. Возвращаемся. Нас заменят морпехи из четвертой, сэр, - отрапортовал Баркли.
- Когда?
- Незамедлительно, сэр. Грузовики уже ждут. Вам в первый.
- Мне надо забрать кое-что, - возразил Стив.
- Но сэр?! Это приказ из штаба! - настаивал Баркли.
- Подождут. Поеду с последними, - сказал Стив тоном, не терпящим возражений. Он направился к месту, где закопал маленький черенок сакуры. После того, как будущее дерево было перемещено в пластиковый пакет, Стив пошел обратно. И тут рвануло. Снаряд с японского бомбардировщика угодил в первый грузовик, разорвав его. Взорвался и второй. В Стива, шедшего к третьему, попало два осколка - в плечо и в бедро. Он упал. Глаза закрывались. Он крепче сжал пакет с землей и провалился во тьму...

Ветер теребил седые волосы сидящей в коляске женщины. Черная накидка была украшена розовым цветком. Она смотрела на дерево с такими же розовыми цветами. На маленький холмик под ним. И на табличку.
«Стив Джереми Саммерс.
1912 - 2001.
Он вернулся.»
Read | Find | Tweet | Ask | Listen
Айвендил
11 октября 2011, 01:35
LV3
HP
MP
Стаж: 6 лет
Постов: 127
FF ХII
По мне, так ерунда какая-то. Совершенно не понравилось. ДА ещё и про пиндосов...
† Вера и верность †
Lightfellow
11 октября 2011, 14:18
さよなら
LVMASTER
HP
MP
AP
Стаж: 9 лет
Постов: 11792
GooFraN
Aimer
 Айвендил @ 11 октября 2011, 01:35 
ДА ещё и про пиндосов...

Ruu?
Read | Find | Tweet | Ask | Listen
Zemfirot
11 октября 2011, 14:29
LVMASTER
HP
MP
Стаж: 11 лет
Постов: 5987
Zemfirot
Предлагаю отписаться тем кто вот-вот напишет, что бы зря не ждать призраков.
lfm tw
Bobber
11 октября 2011, 14:41
LV9
HP
MP
AP
Стаж: 9 лет
Постов: 4517
Меня можете не ждать. Ничего на ум не идёт в последнее время, совсем.
Balzamo
11 октября 2011, 14:47
Plus Ultra
LVMASTER
HP
MP
AP
Стаж: 10 лет
Постов: 4657
Balzamos
Balzamo
Metal Gear Solid V: The Phantom Pain
Генрик Сенкевич - Quo Vadis
 GooFraN @ 10 октября 2011, 15:04 
Снаряд с японского бомбардировщика

Ну, хотя бы со штурмовика что ли. Если бомбардировщик сбрасывает одну бомбу, то она должна быть неистовой мощности или их должно быть очень много.
Но вообще читается легко. Напоминает целую вереницу фильмов, но это ничуть не портит рассказ. Ну, и то, что он про американцев, естественно, тоже совсем не портит)
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья.
Анхель
11 октября 2011, 15:07
совсем уже не sensei
LV6
HP
MP
Стаж: 6 лет
Постов: 1569
Записки тыловой крысы

          22 декабря 20хх
Даже не знаю, зачем я начал вести этот дневник. В детстве я считал, что его ведут только одинокие девочки, которым не с кем обсудить свои переживания. Но теперь я понимаю, что ошибался. Оказалось, что взрослый мужик тоже может доверить свои проблемы белоснежному листу, только уже с другой целью. С целью найти хоть кого-то, хоть что-то, что выслушает тебя и, что самое главное, не осудят.
Ну что ж, Дневник, давай знакомится. Меня зовут ___  и я начинающий врач. Да, всего каких-то полтора года назад я был наивным желторотым юнцом, человеком только получившим диплом, но мечтающим работать и помогать людям.
Но увы, его мечтам было не суждено сбыться. Это случилось всего три месяца назад.
          Я помню этот день как вчера. Я гостил у друзей, когда объявили новость, шокировавшую весь  мир. Война… Я помню наш истерический хохот – мы до последнего отказывались верить в это, надеясь, что это только чья-то злая и глупая шутка. Но, к сожалению это было не так. Остаток месяца я помню как страшный сон. Мобилизация… Прощание с родителями… Расставание с друзьями. Меня направили в небольшой  приграничный городок N военным хирургом. Правительство предполагало, что враг ударит в нашем направлении, но оно просчиталось. Силы неприятеля  ударили по моему родному городу, так что всего через несколько дней я остался совсем один. Все друзья погибли на фронте, а дом моих родителей попал под бомбардировку.
За два месяца фронт сместился ближе к городу N, и теперь из своей палаты можно расслышать взрывы вдалеке. Несмотря на это, раненных в нашей больнице немного, да и те, что есть, находятся в тяжелом состоянии. Третья Мировая беспощадна. Если человечество что и отточило до блеска, то это средство уничтожения себеподобных.
Лежащие здесь больные прекрасно понимают, что им осталось недолго. Может поэтому презирают меня, зовут «тыловой крысой». Пусть так… Не могу их в этом винить… И не могу оставить.
          25 декабря 20хх
От гула взрывов уже дрожат стекла. В небе над городом латают самолеты. Скорее всего, враг продвигается в нашу сторону. Не могу нормально спать уже вторую ночь, меня мучают кошмары.
Во сне я вижу маму, стоящую посреди нашего разрушенного дома. К ней подходит солдат и, вскинув автомат, начинает стрелять. В детстве я бы подумал, что это обычный, ничем не примечательный сон. Но сейчас для меня это самый страшный кошмар в моей жизни.
В госпитале начались перебои с лекарствами. Не могу выкроит себе ни успокоительного, ни снотворного – все уходит больным.
           28 декабря 20хх
Сегодня в госпиталь доставили нового раненного. У него отсутствовала часть ноги – в области коленки нога была на скорую руку перебинтована алыми от крови простынями. Мельком бросив на него взгляд, я оцепенел: он, как две капли воды был похож на преследующего меня во сне солдата. Что было дальше, я помню плохо. Помню, как офицер что-то говорил о необходимости вылечить ценную для допроса персону, помню, как переполненный ненавистью я схватил скальпель с такой силой, что хрустнули костяшки пальцев. Помню, как замахнулся им, готовый воткнуть блестящее лезвие в шею. Но тут я увидел его глаза. Они были похожи на мои. В них было столько боли и отчаяния, что вся моя ненависть ушла куда-то глубоко, как будто и не было ее вовсе… Черт! Я ведь клялся. Перед собой и перед Богом. «Быть всегда готовым оказать медицинскую помощь независимо от пола, расы, обстоятельств…» Кому я это обещал?
В этот день я чуть было не совершил главную ошибку в своей жизни.
           29 декабря
Уже на утро прооперированного парня забрали военные.  В ответ на мои протесты только презрительно шикнули, что, мол, не «крысиное» это дело.
           30 декабря 20хх
Сегодня тихо. Впрочем, что это – победа наших солдат, или поражение, сказать сложно. Военные в госпитале  не появлялись. Из окна видно, как жители городка с полными сумками куда-то торопятся. Видимо все стараются сбежать, пока в город не вошли враги. Закончились практически все медикаменты. Если до завтрашнего дня все нужное не подвезут…

           31 декабря 20хх
Сегодня поступил официальный приказ оставить город и отступать налегке. Днем ко мне зашел уже знакомый мне офицер и приказал эвакуироваться. Узнав, что раненных никто вывозить не собирается, я решительно отказался. Офицер  вышел, не сказав мне ни слова. Через несколько минут он вернулся. В его руках была хорошая бутылка коньяка. Протянув ее мне, он сказал: «Прости». В ответ  я смог сказать только банальное: «Прощай». Мы обнялись и он ушел…
Сейчас, оглядываясь назад, я начинаю думать, что вся моя жизнь  плавно подходила к этому дню, и уже сегодня поставила передо мной последнее испытание. Но я выдержал. Я сдержал данную неведомо кому клятву. Наверное, если каждый бы выполнял обещания, хотя бы перед самим собой, то всего этого можно было избежать.
Ну что ж, Дневник, давай прощаться, хоть мы общались и недолго. Скорее всего, завтра настанет последний день моей жизни. Но я хочу чтобы ты знал – я не жалею ни о секунде прожитой жизни.
Теперь пойду к своим больным.
Мы таки встретим Новый Год, даже если он и будет для нас последним.

Исправлено: Анхель, 12 октября 2011, 19:51
Возврат к заводским настройкам.
Dangaard
11 октября 2011, 22:06
МОДЕРАТОР
LVMASTER
AP
Стаж: 13 лет
Постов: 8533
xanvier-xanbie
dangaard
Dark Souls III
Энди Вейер - Артемида
Я написал рассказ, но он мне не понравился, и я не буду его постить. Вычеркивайте меня, на следующий тур напишу что-нибудь другое.
FFF Форум » ТВОРЧЕСТВО » Обсуждение литзаданияСообщений: 3583  *  Дата создания: 10 мая 2010, 05:44  *  Автор: late_to_negate
1«202122232425262728»239ОСТАВИТЬ СООБЩЕНИЕ НОВАЯ ТЕМА НОВОЕ ГОЛОСОВАНИЕ
     Яндекс.Метрика
(c) 2002-2019 Final Fantasy Forever
Powered by Ikonboard 3.1.2a © 2003 Ikonboard
Дизайн и модификации (c) 2019 EvilSpider