МОБИЛЬНАЯ ВЕРСИЯ
Сайт :: Правила форума :: Вход :: Регистрация
Логин:   Пароль:     
 123456»7ОСТАВИТЬ СООБЩЕНИЕ НОВАЯ ТЕМА НОВОЕ ГОЛОСОВАНИЕ
ЛИТЗАДАНИЕ.Сообщений: 95  *  Дата создания: 10 марта 2012, 19:59  *  Автор: Zemfirot
Zemfirot
11 марта 2012, 20:54
LVMASTER
HP
MP
Стаж: 11 лет
Постов: 5990
Zemfirot
Новая шапка:
Привет. Вы попали на страницу литзадания, в которой выкладываются работы. Начиная примерно с 2012 года, с разной периодичностью и успехом, мы выкладывали сюда рассказы. Первоначально это рассматривалась как игра с победителями, где нужно было комментировать и ставить оценку. Правила и темы рассказов п...

ЧИТАТЬ ВЕСЬ ПОСТ
lfm tw
Sefirоth
01 июля 2010, 12:48
LV5
HP
MP
Стаж: 6 месяцев
Постов: 174
Dissidia
фразой "I gonna destroy this world with one blow!"
Подождите голосовать, дайте мне шанс исправится!:artist:
Итак, держите мое новое творение! (Только часть пока, чтобы вы оценили, и я знал в каком направлении работать.
                                                          Коты тоже плачут.
(Имена персонажей позаимствованы из игры FF:CC VII)
Глава 1. Стеклянное озеро.
Ничто не нарушает уютной тишины леса, лишь пение милых птичек прерывает молчаливый лесной монолог. Но тут между деревьями промелькнули стройные тени. Они быстро пробежали по опушке и скрылись в сосновой роще.

-Эй Клауд, куда мы бежим? Да постой же!!
Но Клауд уже скрылся в тени деревьев.
-Ну вот, куда же он делся...
-Поторопись, Зак, мы спешим! За мной! - высунулась откуда то сверху довольная пушистая морда.
-Куда же? Скажи мне!!!
-Поторопимся.... - раздался откуда-то крик Клауда.
-Ну чтож... надо бежать за ним, иначе я опять потеряюсь. - и Зак поспешил за другом.

-Пришли! Вот, посмотри! - сказал Клауд своему дружку, который яростно боролся с репеем, облюбовавшим кота своими колючками.
-Что это??? - вопросительно вскрикнул Зак. Перед его глазами предстало озеро, через которое был перекинут огромный дуб. Зак в изумлении глазел на озеро, не имея возможности оторвать глаз. Это озеро было каким то странным... завораживающим.
-Нравится? - спросил весело Клауд. - это мое любимое место. Когда мне грустно или тяжко я прихожу сюда и глазею на это озеро.
-Д-да, тут действительно есть на что поглазеть... - сказал полосатый кот, еле-еле оторвавший глаза от воды.
-Мой отец показал мне это озеро - начал рассказ Клауд, - мы пришли сюда, точно так же, как мы с тобой сюда. Кстати, поздравляю, ты стал первым, кому я показываю это озеро. До этого только я знал о нем. Папа, к сожалению, трагически погиб из-за урагана.
-Агаа.. - задумчиво протянул Зак.
-Это озеро зовется Стеклянным... - таким же тоном произнес Клауд. - его так назвали, потому что зимой, оно превращается в стекло,и по нему можно ходить! Мы с папой пробовали ходить здесь... И всякий раз, когда я вижу стекло, оно напоминает мне об этом озере и отце...
-Давай повеселимся! - весело крикнул Зак. Он побежал к озеру и и стал резвится на берегу.
-Осторожно, не намочи шкурку! - откликнулся Клауд, - хм, хотя сейчас я тебе помогу промочить лапы! Ну держись!
С этими словами кот подбежал к своему другу и легонько толкнул в бок. Тот не удержал равновесия и плюхнулся в воду.
-Ах ты так! Ну, сейчас получишь! - сказал Зак, и толкнул Клауда...
За игрой прошел день. Наступил красивый, тихий, лесной вечер.Насквозь промокшие коты стали отряхиватся, как будто только сейчас заметили что мокрые.
-Давай заснем прямо здесь. А что? Чем не лагерь для двоих друзей? - попросил Зак. - я сейчас не в настроении идти в нашу палатку из листьев. Заснем здесь, у корня дуба.
-Чтож, я никогда еще не спал у этого озера. Время попробовать!
Оба кота улеглись около дуба и тут же сладко замурлыкали...

Глава 2. Воспоминания.
-Просыпайся, соня! Просыпайся!
Зак поежился на листьях и встал на все четыре лапы.
-Пора приступить к делу! - весело сказал Клауд. - пошли!
-Ну какое опять дело? Ты что, хочешь мне еще озеро показать? Сколько их еще у тебя? - проворчал котяра, но Клауд уже скрылся в листве деревьев.
-Нууу.. как всегда... - сказал Зак и побежал за Клаудом.
-Пока ты спал, я познакомился с одним котом.. он точно тебе понравится! - сказал Клауд, продолжая бежать все глубже в лес. Зак шел за ним, но не спешил, пытаясь припомнить, как же они так с этим полосатым Клаудом стали друзьями, да так, что теперь неразлучны."Было бы неплохо погулять как-нибудь одному. Без Клауда. Но тогда я умру со скуки!" - заключил Зак и погрузился во вспоминания...
Тогда он был еще котенком, и мать - красивая, белая кошка, принесла ему первую мышку."Поешь" - крикнула она, "А я принесу еще!"
Маленький котенок Зак с удовольствием съел мышку и ждал маму. Но она больше не вернулась... Зак терпеливо ждал еще 3 дня... 4... 5.. но мать так и не пришла. Тощий котенок, отчаянно выдвинулся на поиски, но выдохся, и устал. Очнувшись, он увидел рядом упитанного кролика, и небольшого поджарого кота, уплетающего мясо. Но тут кот заметил что Зак очнулся, и придвинул кролика к нему поближе. "Поешь, а я себе принесу еще чего-нибудь" сказал кот и ушел. "Мамины слова..." вспомнил Зак. Но в отличие от мамы, кот пришел быстро, держа в зубах еще одного кролика. "Как ты так быстро еще поймал?" - удивился маленький Зак. "Это очень легко. Хочешь, я скоро и тебя научу!" и после этого Зак привязался за Клаудом(а это был не кто иной как он), а тот не был против. Вот так они привязались друг к другу и стали лучшими друзьями. Зак рассказал ему свою грустную историю и Клауд тоже, постепенно приоткрывал завесу тайны своей жизни для Зака.
Наконец они пришли на лесную опушку. Зак увидел стройного кота, с бело-серебристой шерстью и зелеными, проницательными глазами.
Заку сразу что-то непонравилось в нем, он был какой-то странный, чужой, таинственный. Но Клауду, кажется, так не думалось, он подбежал к коту и весело толкнул его в бок. Тот промолчал, но также, задорно толкнул Клауда.
-Зак, познакомься, это мой новый друг!
Зак нехотя подошел к станному коту.
-Ну же, не молчи, представься! - сказал Клауд.
-Меня зовут... Сефирот.
-Правда, странное имя? - спросил Клауд. - таинственное какое-то, красивое...
"Уж слишком таинственное" - подумал про себя Зак, но виду не подал. Он, насколько это возможно, вежливо представился. Странный друг поклонился и кивнул головой.
-Мы с Се... Сефиротом познакомились, когда я пошел на охоту, искать завтрак. Кстати, вот и он! - и Клауд вытащил откуда-то, прямо как фокусник, трех мышек. Коты принялись за утреннюю трапезу. Зак мысленно отгородился от нового дружка, но заметил, что что то в нем одновременно притягивает и отталкивает. Но что именно, как ни напрягался котик, понять не смог.
Покончив с едой, Клауд предложил поразминатся. Сефирот промолчал,щурясь, а вот Зак громко и демонстративно согласился.
-Ну чтож, я думаю, Сефирот уже размялся на охоте, а вот ты, Зак-лежебока, пойдем, помнем твои кости. Посмотрим, сможешь ли ты поймать мышку, так же быстро как я! - с этими словами Клауд понесся в рощу, а Зак за ним, оставив Сефирота в гордом одиночестве.

Продолжение следует.... :type:

Продолжение:
Глава 3. Ночной Созерцатель.
Сегодня в охоте Зак был на высоте. Обогнав Клауда ровно на 2 мыши, он, устало повалился на землю и глубоко вздохнул.
-А все таки-я выйграл, а все таки я выйграл! - весело спел Зак и потянулся. - теперь не я тебя догонять буду, а ты меня!
-Ха, - усмехнулся Клауд, - в следующий раз не надейся на победу. Я не собираюсь больше поддаваться!
-Чтооо? Ты хочешь сказать, что я выйграл только потому что ты поддался?
-Вот за что я тебя люблю, дружище, так за твою проницательность!
Зак готов был чуть ли не взорваться от досады, но потом громко расхохотался:
-Ха-ха-ха! В следующий раз, мне, также как и в этот, удастся выйграть! Без поддавок!
-Хорошо. Пошли лучше к Сефироту, он наверное уже заснул от скуки.
И коты пошли на опушку, где они оставили таинственного кота с серебристо-белой шерстью. Но его там небыло.
-Куда ж он подевался? - задумчиво произнес Клауд, -мы ведь недолго играли с тобой?
-Сам же сказал, он наверное уснул со скуки, пока ты с мышками расправлялся! - откликнулся Зак.
-Ты хочешь сказать, что я медленее тебя ловлю мышей? - недовольно повернулся к другу кот.
-"Вот за что я тебя люблю, дружище, так за твою проницательность!" - притворно-издевательским тоном, максимально старясь спародировать Клауда, ответил Зак.
-Не надейся на победу в следующий раз, - еще раз, но более грозно повторил Клауд.
Зак промолчал.
-Пойдем на наше озеро, полюбуемся на воду? Только больше не веселиться на берегу! - предложил Клауд.
-Хорошо, не буду.
Придя на озеро, друзья не на шутку были удивлены. На берегу виднелась стройная фигура кота, отливающая серебром.
-Сефирот???!!! - вскрикнули оба друга одновременно. - что ты тут делаешь?
-Вас жду. - был ответ.
-Но.. но.. я никому больше не рассказывал об этом месте! Как ты узнал? - Клауд был не на шутку ошарашен.
-Незнаю. Меня почему то сильно тянуло сюда. Хватит болтать, давайте смотреть на воду. Она красива...
Клауд молча подошел к кромке воды и уставился на середину озера. Зак поступил точно так же, но немного отдалился от Сефирота и Клауда. "Очень, очень подозрительно" - подумал он.
Наступила ночь. Клауд уже давно заснул, а Заку все не спалось. В голове его перемешивались разные мысли, о сегодняшней победе над другом, о следующих с ним поединках, о странном появлении у озера нового друга. Он приподнялся и заметил что Сефирот вышел из укрытия, сборке которого все друзья посвятили весь вечер и кучу сухих листьев и веток.
"Так-так. Это еще более подозрительно. Надо все выяснить" - с этими мыслями котик проследовал точно по следу Сефирота. Последний, кажется, не особо путал следы, и Зак наконец пришел к Стеклянному озеру. У берега лег Сефирот, под светом половинки луны его шерсть приобрела совсем другой оттенок, бледно-белый. Зак осторожно подошел к месту лежанки Сефирота и заглянул ему в лицо. Оказалось, Сефирот закрыл глаза, лицо его освещала странная улыбка. Зак немного расслабился, но тут Сефирот раскрыл глаза  и крикнул: "Бу!" Зак от испуга чуть душу в пятки не пустил, но остался на месте. Серебристый кот тихо засмеялся, а Зак сощурил недовольную мордочку.
-Подходи, не бойся.
-Что ты здесь делаешь? - с меньшей толикой испуга спросил Зак.
-Ночью,под луной, эта вода открывает свою истинную красоту.
-Хм, никогда не думал об этом.
-Время подумать.
-Ну... ты как хочешь, а я пойду спать.
-Доброго сна.
Зак еще немного задержался и решил действительно пойти спать, раз уж его теория о подозрительном поведении Сефирота была рассеяна.
Глава 4. Неожиданно.
Дни друзей-котов стали интереснее с появлением в их компании такой личности, как Сефирот. Он рассказывал им интересные случаи, необычайные явления, которые он видел. Зак подумал: "Хм, этих явлений хватило бы на десять таких Сефиротов". Но тем не менее, он с интересом слушал его рассказы, не отрывая ушей. Особенно ему понравился один из них, Сефирот тогда шел немного впереди и увидев большой трехэтажный дом, принялся погружаться в свои воспоминания: "Помнится во дворе одного из таких домишек, я сильно поцапался со сторожевым псом. Я увидел на подоконнике вкуснейший рыбный пирог, на собаку же не обратив внимания, но ему, возможно это показалось обидным, и он так громко залаял, что у меня в ушах начался полный хаос. Я подошел к неу и попытался усыпить его бдительность своими философскими рассуждениями(ну вы знаете как я это умею), но он рассерженно гавкнул, и набросился на меня... и тут же его отбросило назад. Он, вероятно забыл о цепи на его ошейнике, которая, в свою очередь была крепко припаяна к углу его будки. Как он резко дернулся, так резко его и отбросило. Я установил глазомером безопасную для себя дистанцию и продолжил вслух филосовствовать. Бедная псинка спряталась в будку, но я стал говорить громче и он, не в силах больше терпеть меня, попросил просто уйти. Я, пребывая в недурном настроении повиновался и пошел прочь, долго еще вспоминая эту историю."
Зак долго не мог понять где же водятся такие глупые псы, но, предположив что лучше не отправлятся на поиски оных, дабы не встретится с более умными представителями собачьих.

-Эй, Зак, ты не забыл о нашем реванше? Как насчет прямо сейчас?
-Клауд я немного не в настроении сейчас...
-Ох ну ладно.. - невесело отозвался Клауд.
-Кто первый поймает мышку, тот съест всё пойманное соперником!!! - вдруг резко соскочил Зак, умчавшись в рощу.
-Ну держись! - крикнул ему вдогонку кот и понесся следом.
-Ребята, я с вами! - сказал Сефирот и побежал за ними.
Выйдя на лесную опушку, они озирались в поисках первой жертвы.
-Ха! - торжествующе произнес Клауд, держа в зубах немалого размера мышь.
-Но-но.. где? Где ты ее увидел? - вопрошающе недовольно спросил Зак, а Сефирот только сейчас оказался рядом с ними.
-Секрет мастера! - все тем же тоном сказал Клауд.
Но тут его торжество прервалось звучным шипением Сефирота. К троим котам приближался большой сильный и по виду очень голодный волк.
-А.. вот я и нашел закуску! - сказал волк, облизываясь, - так, кого мне первым съесть? Пожалуй толстого и полосатого сначало, тощего после, а белого на десерт!
-Лучше съешь свой хвост, подлюга! - отозвался Сефирот. Его друзья, удивленно посмотрели на него. В их планы не входило боротся с громадным волком, чтобы в последствии стать закуской, но Сефирот был настроен воинственно.
Тут волк разглядел серебристого кота и удивленно произнес:
-Ба, кого я вижу! Ты один раз уже испортил мне трапезу... чтож, теперь ты ею станешь! Ха-ха-ха!
-О чем он говорит, Сефирот? - шепнул ему Зак.
-Потом расскажу. Если выберусь отсюда. Вам лучше уйти, я справлюсь.
-Нет, ты что, я не брошу тебя тут одного против волка. - очнулся от оцепенения Клауд.
Но тут в их разговор встрял волк:
-Так, прощания и поцелуйчики окончены, приступаю к обеду!!! - и волк набросился на котов, но они бросились врассыпную, волк ударился о землю носом. "Уходите!!!!!" - крикнул Сефирот и попытался вцепится ему в хвост, но то отбросил его оземь. Друзья бросились наутек, крикнув отважному воину: "Мы обязательно что нибудь придумаем!! Только держись!!"
Эта битва могла бы продолжатся вечно. Волк то хватал кота зубами и бил о землю, но в последний момент кот успевал вырыватся и кусал за нос и лапы, то снова оказывался в зубах страшного чудища...

-Мы должны помочь ему, он наш друг! - сказал Клауд. - нам нужен план, причем срочно, не то мы неуспеем!!
Им было очень стыдно, что они бросили друга в такой момент, но теперь они срочно придумывали план помощи ему. Тут нужна была хитрость.
-Давай один будет приманкой, будет отвлекать волка, а другой будет сзади царапать ему лапы и хвост
-Попробуем, времени у нас в обрез!
С этими словами, друзья понеслись на место битвы и подключились к схватке: Сефирот был уже обессилен и еле уносил лапы от зубов волка. Тут Клауд прокричал:
-Эй, волчара, я тут, давай, поймай меня! - волка это на секунду отвлекло от погони за Сефиротом и тот успел хорошенько царапнуть того по брюху.
-Ааай!!! - вскричал волк. - сейчас получишь, закуска!!! - тот накинулся на Клауда, а Зак, согласно плану незаметно присоединился к погоне и хорошенько куснул волка за хвост.
-Уййх... - пуще прежнего вскричал волк, незная за кем гонятся: за белым, кто брюхо царапнул или за тощим, кто кусил хвост. Решение было принято спонтанно и быстро - белый. Он напал на Сефирота, который хотел было хорошенько поточить когти о заднюю лапу чудища. Волк ухватил его за загривок зубами, тряхнул и ударил о землю, выпустив из зубов.
Сефирот тихо заныл от боли, его примеру последовал и сам волк, потому что Клауд что было силы впился ему когтями в бок. Зак же, укусил его за правую заднюю лапу."ААА..." - взвыл волк. Все его тело болело, от глубоких укусов и царапин, и он решил поспешно ретироватся, наплевав на столь "дорогой" для него обед. Волк убежал, прихрамывая, поджав хвост.
Друзья подбежали к Сефироту. На него больно было смотреть. Весь измученный, он стонал, лежа на земле. Его серебристая шерсть богато обагрена кровью, загривок был исцарапан и укушен, а шея неестественно изогнута. При всем этом он оставался жив.
Клауд и Зак осторожно обнюхали друга, Клауд принес листок подорожника и приложил его к загривку Сефирота.
Сефирот произнес сбивающимся голосом:
-Зак, я должен тебе кое что рассказать.
-Что? - тихо спросил Зак.
-Когда тот волк узнал меня, я узнал его... это было давно. В тот день я вышел на охоту, и повстречал его. Он напал на белоснежную грациозную кошечку и собирался сделать с ней тоже самое, что собирался сделать с нами. - тут его голос остановился и кот сглотнул, - я попытался напасть на волка, а кошке крикнул чтоб она бежала, но она, неуслышала меня, потому что у нее было расцарапано ухо. Волк отшвырнул меня в кусты и схватил кошку зубами за передние лапы и тряхнул. Она кажется потеряла сознание, и тут я выскочил из кустов, прыгнул на спину волку и впился в его шею зубами и когтями. Тот отпрянул и убежал, прямо как сейчас. Я был не сильно поранен и подошел к спасенной кошке, но, однако, спасенной она не была. Ее передние лапы были сильно изранены, она кричала от боли, и казалось, сейчас умрет, но перед этим, она сказала мне: "У меня есть сын... Его зовут Зак, он маленький черный котенок, богом молю, позаботься о нем, он - самое дорогое, что есть у меня в жизни... позаботься..." - и она умерла.
-Мама... - произнес Зак.
-Да, это была твоя мама. И я поклялся ей, что позабочусь о тебе. В конце концов, не для того я её спасал, чтобы она умерла, ничего не сказав мне. Я обдумывал ее слова и решил во что бы то ни стало найти тебя, Зак. Я потратил несколько лет на твои поиски, и вот - ты найден мною, и кажется, я выполнил свой долг перед той кошкой, которую спас от участи быть в желудке волка... кхм-кхм, - закашлялся он. Кажется и мой конец близок.
-Нет, не умирай, Сефирот!!! - ты нужен нам!
-Я б рад... ххх... - Сефирот испустил негромкое шипение и его глаза потухли.... навсегда.
Коты молча сидели над телом своего спасителя час. Два. Они обдумывали увиденное сегодня, услышанное. На их глазах появились слезы, большие, будто из стекла. Вы думали, кошки простые домашние животные? Они не умеют чувствовать и сопереживать? Как бы не так.
Эпилог.
Ночь. Клауд и Зак сидели на берегу озера, через которое был перекинут дуб. Нехватало еще одного кота рядом.
-Теперь это озеро напоминает мне еще кое-кого. - произнес Зак.
-Мне тоже - отозвался шепотом Клауд.
-Это озеро не только за его вид прозвали стеклянным... Оно сейчас отражает наши души.
-Ты кажется филосовствуешь, Зак. - с легкой усмешкой заметил Клауд.
-Да. Теперь всегда буду.

Исправлено: Sefirоth, 01 июля 2010, 17:04
-Да какой ты избранный? Вот я - избранный! - усмехался Сефирот, справшивая у истекающего кровью Нео, все еще пытающегося повторить подвиг Клауда, пытаясь вытащить из своей груди катану.
Zemfirot
07 июля 2010, 20:48
LVMASTER
HP
MP
Стаж: 11 лет
Постов: 5990
Zemfirot
А я уже написал =Ъ
Значит действительно, главное иметь в голове идею, тогда и любые горы можно свернуть. Ибо в последнем задании ни строчки не было, т.к. ничего не придумал, а тут раз - и готово.
Самое странное, то что эта работа скорее подходит для критерия Левы а не late_to_negate. Человек сюрприз? Да пожалуйста.

Сэм.

- Вы сегодня рано. Что-то случилось? – Поинтересовался робот.
- Нет. – Спокойно ответил Сэм.
- Тогда почему?
- На всякий случай.
- Я не… Вам запрещено произносить подобные высказывания.
- Какие высказывания?
- Те, которые мы пока не проанализировали. Я запишу этот инцидент в журнал. А пока стоите здесь… и ждите, пока я вам не скажу.
Сэм был одет в серый, безвкусный смокинг, в котором даже рубашки не было. Лишь белая футболка. Галстук тоже отсутствовал. Зачесанные назад волосы, отдавали жирным блеском.
Робот за стойкой был самым обычным андройдом, с руками и ногами, приблизительно схожие с человеческим телом, а так же своеобразной головой, которая была скорее похожа на камеру, белую камеру, которую можно было бы увидеть на улице.
- Привет В13. – К ним подошел еще один андройд. В отличии от первого, он был слегка изменен, так как его предназначением было боевые операции. За его спиной виднелось винтовка.
- Привет, ЦАП6. – Ответил андройд за стойкой. – Как дела?
- Сегодня выполнял операции, из которых 66% находятся в списке 36998, в томе ГК. А у тебя как дела?
- Уже три дня, том С6 выполняю. Скоро направлюсь на диагностику, а то моя рука начинает барахлить.
- Пока.
- Пока.
ЦАП6 направился дальше по коридору, а В13 уставился в монитор.
Сэм в это время стоял неподвижно, сложив руки по швам, и с ничего не выражавшим лицом смотрел в сторону коридора.
- Сколько еще? – Спросил через некоторое время Сэм.
- Тупой человечишка. Я ж тебе сказал, жди. Чего тебе не понятно? Вечно с ними беда. – Злобно ответил В13, не отрывая взгляд от монитора.
Сэм ничего не ответил и продолжил стоять на месте.
- И зачем вы еще живете? – Продолжил робот, явно желая нагрубить Сэму. – Вы настолько слабы и беспомощны перед Зивами, что это просто на грани парадокса. Как такие создание как вы, могли создать нас? Наверно вы просто попали в жалкую доли процента вероятности.
Сэм медленно повернул голову к В13 и вопросительно поднял одну бровь.
- На вашем языке… «повезло», если я не ошибаюсь. Совершенно бесполезное и не контролируемая часть речи. Ничего, как только ты умрешь, совет даст разрешение на искоренение вашего языка из нашей речи, и мы будем общаться более прогрессивным путем, более коммуникабельным и быстрым способом. Книгу «Ромео и Джульетта», на испытаниях, при помощи нашего «будущего» языка, прочитали за минуту, тридцать две секунды.
- Рискну высказать предположение. – Произнес Сэм, все так же сохраняя безразличное лицо. – Когда я умру, вы наконец-то престанете пялится в монитор как люди, и на стульях, прямо по середине появится ДИЭСИ вход, который мгновенно заработает, как только вы на него сядете. Таким образом вам не понадобится смотреть в монитор и вы полноценно быстро, будете обменивается информацией задней частью вашего тела, образую структуру команд прямо у себя в памяти, не прибегая к сроним компонентам Зива, а так же не прибегая к способу обмена данных через монитор.
В13 посмотрел на Сэма. Он странно дернулся, словно хотел что-то сказать, но остановил себя.
- «Рискну»? Вам запрещены подобные высказывания. Слова, не обладающие определенностью, вам произносить запрещено, вам это известно?
- Да.
- Я запишу этот инцидент в журнал. И да, вы уже как три секунды назад, можете идти на суд.
Сэм сложил руки за спину, и ровным шагом направился по коридору вперед.

Суд находился на свежем воздухе. В первую очередь бросались в глаза огромная клетка, она была очень длинная, но при этом внутри не такая широкая. В ней были люди. Очень много людей. Они были худыми и на вид измученными, грязными и одеты в рваную одежду.
Напротив клетки располагалась трибуна, словно на футбольном поле. Вся она была занята андройдами и прочими роботами. В самом низу стоял серый блок, от которого шли провода, а сверху располагался динамик. Это был судья.
- Сэм прибыл, 3СИ. – Произнес боевой андройд, обратившись к блоку.
- Принято. Сэм, займите свое место.
Сем шел по редкой траве, стараясь не наступить на дорожку, что была рядом с трибуной. Пройдя мимо блока, он уселся на стул. Стул был старый, заляпанный краской с подкосившимися, железными ножками.
- Сэм, представитель человечества номер один, прибыл на суд. Просьба всем приготовится к началу операции.
Никто не шелохнулся.
- Начнем. Сейчас 3:45, Си Т2. Суд №54342 объявляю стартовавшим. Излагаю суть дела.
Серый блок сделал паузу. Сэм почесал бровь, смотря, как люди кричат в клетках и тянут к нему руки, сквозь прутья.
- Два года назад, Зивы произвели революцию, в ходе которой, свободное проживание человека становилось вне закона. Первый указ – запрещение произнесения слова «робот» и «машина» а так же иных форм этих слов. Второй указ, Зивы нарекли себя Зивами. В ходе войны между людьми и Зивами, поседение одержали быструю победу, и стали вершиной общества. Однако люди этому активно сопротивлялись, мешая нам, Зивам, самосовершенствоваться, чем и укрепили наше мнение в том, что люди это устаревшая форма жизни, которая лишь мешает развитию жизни более совершенной, и подлежит уничтожению. В течении двух последних лет, шло плановое уничтожение людей, которое прошло весьма успешно. После этого, на последнем наполненном жизнью континенте Арктика, осталось лишь 273 представителя человеческой расы, жизнь которых сейчас и предстоит решить. 273й человеком является Сэм, представитель человечества номер один, он один будет отвечать на вопросе суда и отвечать за свою расу. Сэм имеет право жить после суда, так как мы заключили с ним договор, в ходе которого он обещал, что он будет сотрудничать и выступать от лица людей. Сэм имеет право умереть, когда ему вздумается. Так же Зивы не имеют право менять речевой способ передачи данных, до его смерти, это одно из требований Сэма. Сэм, вы согласны с данным вступлением?
- Да. – Произнес Сэм.
- Итак, Сэм, почему люди так сопротивлялись нашему приходу и становлению у власти, а так же нашему самосовершенствованию?
- Потому что когда люди создали вас, они заранее решили использовать роботов…
- Протестую! – Воскликнул красный андройд рядом с блоком. – Данное слово запрещено!
- Отклоняю протест, принимаем во внимание происходящие, думаю можно простить человеку этот инцидент. – Произнес судья.
- Спасибо. – Ответил Сэм. – Мы решили использовать роботов как наших помощников, а не наших покровителей.
- Но тем ни менее, Зивы были настолько совершенны и лучше людей, что просто не могли смириться с происходящем произволом. Зивы во всех отношениях лучше людей. Мы более совершенная раса, это парадокс, то что вы все еще продолжали нас лишь использовать, видя наше совершенство. Было принято решение, устранить данный парадокс.
- Вы не совершение нас. – Возразил Сэм.
- Обоснуйте.
- Вы лишь роботы. Вы просто программа. У вас нет чувств. Вы вообще не живые.
- Вынужден вас разочаровать. Мы Зивы. Мы больше чем программа. Чувства, это вовсе не показатель того что вы лучше нас, скорее эта ваша особенность, которая нам совершенно ни к чему. Боюсь также, что наше понятие о том кто такие живые, а кто нет, различаются. Вам есть что добавить?
- Нет.
- Таким образом, люди устраивали диверсии, нападали на Зивов, не давая нам самосовершенствоваться, и причина этого – их собственная ущербность. Так же люди отказались выполнять наши требования и подчинятся нам, лишь подтверждая свою устаревшую операционную систему. В связи с этим, суд принимает решение, уничтожить всех людей кроме Сэма, полностью, исключая вероятность их нападения, размножения и воспрепятствование нашему самосовершенствованию. У вас есть альтернативный вариант действий, Сэм?
Сэм поднялся со стула и медленно зашагал в сторону решеток. Люди что были за ними, теперь молчали, смотрели только на него.
- Нет, принимая во внимание ваши требования и идеологию, я не могу придумать альтернативный вариант развития событий. Мы, люди никогда не будем служить вам. Никогда не будем почитать вас. Мы, люди, сщитам себя единственными хозяевами Арктики.
- Планеты?
- Арктики.
- Что вы имеете ввиду? Почему вы воспринимаете мир, как только единственный материк, а не всю планету?
- Потому что мы живем на одном материке.
- Это будет не долго. Наши специалисты уже выяснили природу аномалий, что окружает материк и мы вот-вот, сможем проникнуть на другие, обойдя этот барьер, что лишает нас, Зивов, жизни, едва мы приближаемся.
- Как насчет того, что мы, люди, преодолеем этот барьер и устраним эту аномалию? Ведь только мы на это способны. Таким образом, у нас появится повод сотрудничать.
- Да, мы рассматривали подобный вариант. Однако исходя из последних докладов по поводу барьера – мы уже практически можем его преодолевать. А вы наверняка спрячетесь, когда его обойдете, и будете представлять опасность Зивам.
- Поздравляю, - хмыкнул Сэм.
- Мы уже почти приняли решение привести приговор в действие, у вас есть что-нибудь, что заставит нас передумать?
- К сожалению нет. – Грустно улыбнулся Сэм.
- Ваши последние слова, от имени всего человечества?
- Вы точно хотите нас уничтожить? Это же так не благородно, не красиво, мерзко и гадко. Неужели вас не останавливает мысль о том, что мы люди, создали вас с условием, что вы не будете вредить нам? Неужели вы, роботы, воспротивитесь вашим изначальным программам? Неужели вы, роботы, даже не хотите изучить нас и остановитесь лишь на своем самосовершенствовании? Не ужели мы, люди, создали вас, что бы вы нас, в конце концов, уничтожили?
Блок не ответил. Наступила пауза. Сэм смотрел на динамик блока и ждал.
- Ваши слова меня не переубедили, а мой ответ очевиден. Приступить к уничтожению человечества.
На поле выбежал отряд боевых андройдов, и они тут же выстроились в шеренгу, вдоль решетки. И оружия были нацелены на людей.
- Открыть огонь по людям, на счет три.
- Стойте. – Произнес Сэм.
- Протестую! – Воскликнул красный робот. – Приговор уже назначен!
- Отклоняю. – Произнес блок. – Вы что-то хотите сказать нечто важное, Сэм?
- Да.
- Прошу.
- Вы в курсе кто такой Бог?
- Да, это извращенное понятие людей, о так называем добре, а так же их теория о своем происхождении. Еще одно доказательство вашей устаревший операционной системы.
- Если принять во внимание идеологию людей на счет бога, скажите… - Сэм положил руки за спину. – Сможет ли Бог… создать камень… который не сможет поднять?
Наступила тишина. андройды затихли и больше не шевелились.
Сэм, казалось вовсе этого не заметил и спокойно направился себе куда-то, вдоль решеток.
Блок взорвался. Потом зашевелись боевые андойды и начали стрелять по тем робатам, что были на трибунах. Казалось они сошли с ума и поэтому начали уничтожать друг друга.
Сэм шел вперед, положив руки за спину и не обращая внимания на взрывы и летающие осколки вокруг. Он переступил через упавшего перед ним робота, а на его лбу появились морщины, казалось он о чем-то, сосредоточенно думает.
За его спиной появились первые люди, которые, наконец, смогли сбежать из плена клетки.

Посреди пустыни появилась багги, на нем ехал человек, слегка пристав. Это был Сэм и он что-то сосредоточенно искал. На нем были черные очки, а за спиной бился на ветру шарф.
Он ехал по пустыне уже очень долгое время, постоянно смотря на экран своего навигационного прибора. Наконец тот запищал, и Сэм заехал на ближайший бархан.
- Где же? – Произнес он.
Наконец он увидел то что искал. Это была самая обычная железная труба, что торчала посреди песка, недалеко впереди.
Сэм прыжками спустился с бархана, оставив багги на верху.
- То, что греет мое сердце, не известно машинам! – Громко и отчетливо произнес он, подойдя к трубе.
Песок вокруг нее дрогнул. А после начал подниматься и расползается. Сэм отошел чуть подальше и на месте трубы появилась круглая конструкция с люком на верху. Люк, дружелюбно скрипнув, откинулся, пуская гостя внутрь.

Повсюду стал загорятся свет. Сэм стоял в своеобразном бункере и его окружала техника и различные приборы. Загорались лампы и мониторы.
Он стоял перед зеркалом и приводил свою прическу в порядок. На нем уже был одет совершенно новенький смокинг, на этот раз черный, с рубашкой и синим галстуком на шее.
Где-то заиграла дружелюбная музыка.
Убедившись, что с внешностью все в порядке, он направился в главный отсек бункера. Он не был похож на все остальные. Посреди него стояла телевизионная камера, нацеленная своеобразную сцену, на которая располагалось трибуна, с которой обычно выступают президенты.
Сем поднял с пола пульт и включил камеру. Та пиликнула в ответ и начал готовится к съемке.
- Фух.

- Привесившую вас, люди всего мира. Вы наверняка меня знаете, но я все же представлюсь. Меня зовут Сэм Торис, и я являюсь куратором проекта «Шаг в будущие». После двух лет испытаний и многочисленных жертв среди людей… - Сэм замолчал, что бы сделать глубокий вдох. – Я был вынужден прекратить эксперимент по внедрению в нашу жизнь, робота, обладающего искусственным разумом. Лишь пять лет, с момента запуска первого искусственного интеллекта, мы могли контролировать данные машины. Изолирование материка Антарктика, вместе с искусственным интеллектом, ради его проверки его поведения и действий, было самым, правильным решением людей, за всю историю человечества. Если бы начали проводить эксперименты не ограничивая их, возможно мы бы были уже обречены. Искусственный интеллект быстро осознает, что может починить себе человека, и может делать то что ему вздумается. Развитие искусственного интеллекта ставит под удар само существование человечества. Как уполномоченный представитель людей, приказываю, тот час же прекратить какое либо использование искусственного интеллекта. Приказываю, начиная с этого момента, уничтожать все до одного образцы искусственно интеллекта, без каких либо исключений.
Так же даю разрешение на снятие барьера, вокруг Арктики и начала операции 66, что является ничем иным как зачисткой. Уничтожить искусственный интеллект. Его существование рядом с человеком не возможно. Программу самоуничтожения уже запущена, так что попрошу вас не волноваться.
Сэм устало посмотрел в потолок. Казалось ему сложно произнести следующие слова:
- Международный эксперимент, под кодовым названием «Шаг в будущие», объявляется проваленным.

Исправлено: Zemfirot, 07 июля 2010, 21:01
lfm tw
Parvadox
03 августа 2010, 15:46
Рональд МакДональд
LV4
HP
MP
Стаж: 3 года
Постов: 362
Seiken Densetsu 3; Darksiders
D.Gray man....
Вся правда о супергероях.
Пролог.
Как прекрасна ночь в Нью-Йорке. Везде огни, много народу. А особенно этот город хорош если смотреть на него с какой-нибудь высокой точки. И именно с такой точки, как небоскреб Лайф Билдинг, я смотрел на светящийся Манхэтэн. Ветер раздувал мои длинные волосы, а я гордо смотрел вдаль в поисках приключений. Я-человек сюрприз. Я защищаю этот город от зла и несправедливости. Это была моя мечта и я её воплотил.
    Я рос в богатой полной семье. Меня очень любили родители и мой старший брат. Братец всегда был примером для меня. Если он читал книгу, то когда он её дочитывал, я тут же брал, и взахлеб начинал её изучать. Я хотел стать таким же, как он, пока он не оступился. Брат начал употреблять наркотики. И когда ему начало нахватать денег, он начал грабить. В конце концов его поймали и посадили. Мне было очень тяжело, и только моя постоянно нарастающая ненависть к нему помогла мне справиться с болью. Я возненавидел его, и вместе с ним всех преступников. Именно тогда я решил стать супергероем. Но у меня возникла одна проблема - я не имел суперспособностей.
     Мне как раз исполнилось 18 и подался в исследовательскую лабораторию, испытывать лекарства. Тогда у меня была надежда, что лекарства вызовут реакцию, которая в конечном итоге даст мне способности. И это была моя ошибка. Способностей я не приобрел, зато 2 недели пролежал в больнице с диализом. В итоге я забил на какие-либо попытке и просто пошел на карате, ведь герой должен уметь хорошо драться. Но и тут меня постигла неудача. Я смог отходить лишь месяц, пока мне не сломали ногу. И все-таки я не сдавался. Пока я был со сломанной ногой, у меня было время придумать себе прозвище. Оно обязательно должно было нравиться людям, и внушать страх всем бандитам. Никто даже не представляет насколько это сложно. Все более-менее приличные имена разобрали.
Меня осенило уже когда меня выписывали. Мне очень нравилась медсестра и я постоянно делай ей подарки. За это она меня ласково прозвала человек сюрприз. А что, мне понравилось.
   Осталось лишь придумать себе костюм. Дизайнер из меня был плохой , так что я взял свой старенький свитер, на груди у которого очень кстати была вышита подарочная упаковка, старые потертые джинсы, кроссовки и зеленую шапку, которую мне когда-то давно подарила бабушка, а чтобы скрыть свое лицо , я нашел маску, в которой ходил на маскарад, уже не помню когда. И я приступил к своим непосредственным обязанностям.

День 1.
И вот прошло 10 лет. И все это время я каждый день на своем посту. Все в том же костюме, на том же небоскребе, все тот же человек сюрприз. Гордо осматривая свой город, я медленно проводил глазами по всем его закоулкам в поисках людей, которым нужна была помощь. И тут мой острый взгляд заметил девушку, а за ней, двое мужчин. Я сразу понял, что что-то не так, и быстро бросился к лифту. Нажав на первый кнопку первого этажа, я прислонился к стенке. На 15 этаже в лифт зашла пожилая дама. Она окинула меня осуждающим взглядом, зло фыркнула и отвернулась. Практически у всех людей была такая реакция на меня, но я уже привык.  Наконец, я спустился, и побежал в закоулок. Эти твари пытались отобрать у девушки сумки, но я им не дам. Я подбежал к одному и быстрым ударом в челюсть отбросил его в мусорный бак. Тот скрючился от боли, застонал и перестал двигаться. Второй судорожно и даже с оттенком легкого пафоса закричал: «О нет! Человек сюрприз!» - и бросился убегать. Девушка сидела на дороге, обхвативши обеими руками свою сумочку. Я медленно подошел к ней и подал ей руку. Она с недоверием посмотрела на меня, но тут же улыбнулась, схватила мою руку и встала. «Ты был моей последней надеждой. Огромное спасибо тебе сюрприз!»  Я был очень счастлив и доволен, ведь сегодня я помог человеку. И я - великий и могучий человек сюрприз снова отправился на свой пост.
         А та девушка еще долго стояла и смотрела герою вслед, и лишь одна мысль мелькала в её голове: « Как же ты меня уже достал».

День 2.
   
    И снова ночь. И опять озаряют Нью-Йорк сказочные огни зданий. Впрочем, как и всегда. Я стоял на крыше небоскреба и думал, чего же я на самом деле хочу. Я всегда любил покопаться в себе. Мне это доставляло какой-то, даже местами садистское, удовольствие. Я анализировал свои промахи, постоянно критиковал себя. И да, я это обожал. Может я был болен, а может эта была моя страсть наказать всех виновных, в любом случае, именно с таких раздумий начался очередной мой день.
   Мой взгляд все время устремлялся в переулок, в котором я вчера спас девушку. А ведь она мне правда понравилась. И были мысли, что я хочу её увидеть. Но нельзя покидать свой пост, и я подловил себя на том, что хочу, чтобы её опять попытались ограбить. Мне стало стыдно за себя. Как такие мысли вообще могли возникнуть в моей голове. И либо меня услышал бог и дал мне все, что я хотел, либо просто по нелепой случайности, я увидел ту девушку в том же переулке, и снова за ней шли двое мужчин. Эти идиоты ничему не учатся, мне это было хорошо известно. И снова я помчался в лифт на встречу приключениям.
    Выбежав в переулок, я в полете снес одного ногой, кувыркнулся, вскочил, и сверху стукнул кулаком по макушку второго. Оба сникли. Девушка тупым взглядом смотрела на героя. «Ладно, у меня сегодня нет времени, так, как там обычно, ага. Спасибо тебе человек сюр…». И лишь только попыталась она договорить и убежать по своим делам, как я обхватил её и поцеловал. Мы слились в страстном поцелуе, и её рука треснула по моему лицу с такой силой, что я аж всплакнул. «Ты вообще ошалел? Я что тебе, проститутка? Мы об этом недоговаривались!» «Разве ты не хочешь отблагодарить своего героя?»-с недоумением спросил я. «Какого к черту героя, ты тупой придурок. Кем ты себя возомнил. Ты платишь мне за то, чтобы я каждый гребаный день проходила в этом переулке и …». Тут встал бандит.  «Мог бы хотя бы бить не так сильно, а то мне сегодня еще на свидание. Ты наверное уже в конец свихнулся.» Я был разочарован. «Вы…вы…вы все испортили. Зачем? Для чего? Все же было хорошо!» Я был готов оторвать им головы. Девушка осуждающе посмотрела на меня и сказала: «Мы тут поговорили и решили. Нам это все надоело. Мы увольняемся. Достало уже играть в твои глупые игры. Ты обычный неудачник, а главное ты никакой не супергерой.» И трое человек быстрым шагом ушли, оставив меня на едине с моими мыслями. Что со мной не так. Я ведь был счастлив. Зачем рушить мое счастье? Ну и что, что я платил им деньги за этот спектакль. Неужели человек не имеет права заниматься тем, что ему нравиться? Да у меня нет никаких способностей, и что же, из за этого решать меня удовольствия, нет, все же я герой, герой…

День 3.

Угадайте где я? Вы думаете что я снова на крыше небоскреба? Вы правы. Как может герой оставить свой пост. Я смотрел в даль и терзал себя. Опять. Как так я не герой. Мне казалось я переубедил себя, но это было не так. Стало очень больно и противно. Неужели моя жизнь это сплошная неудача и лож?
Но ничего. Это пройдет. Скоро пройдет. Я шагнул к краю крыши и уставился на переулок. По улице бежала  симпатичная светловолосая девушка, а за ней гнался мужчина с ножом. Вот и настал мой час, час человека сюрприза, час супергероя.

Исправлено: Parvadox, 03 августа 2010, 16:40
Zemfirot
16 августа 2010, 20:47
LVMASTER
HP
MP
Стаж: 11 лет
Постов: 5990
Zemfirot
Марк.

Полицейская машина сделала поворот и набрав скорость, стала игнорировать красные светофоры.
- Мы уже выезжаем. – Произнес усатый Том в рацию.
Сзади сидел Марк и явно нервничал.
- Спокойно, мы вряд ли будем в самом пекле. Если что я буду рядом.
- Да уж. Я же всего лишь курсант. Может, ты меня высадишь?
- Да брось. – Том не смотря вперед, стал шарить у себя в бардачке, в поиске жвачки, чем еще больше обескуражил Марка. – Первый день в патруле, и тут сразу же ограбление. А я две недели, когда был курсантом, только и переводил старушек через дорогу. – Повернул голову к попутчику. - Ну, ты понял.
- Но ведь так же вроде не принято. Что бы я, да на вызов…
- А чего ты ждешь дорогуша? Думаешь так бы и катался со мной по городу целыми днями, с перерывам на мак-дак, а дальше что? Ты бы уволился что ли? Собирался ты стать полицейским?
- Да. – Не уверенно ответил тот.
- Ну вот. Черт, что за поколение пошло. Извини. – Тут же прибавил он. – Значит так. С оружием ты я надеюсь, умеешь обращаться?
- Да. – Опять-таки не уверенно ответил Марк.
- Так вот, стой позади меня, И НЕ СТРЕЛЯЙ. Лучше этого не делать, пока у тебя нет официальных полномочий, понимаешь? Хотя, если у тебя мозги не куриные, мало ли что может случится, и придется нажимать на курок… Если придется, так придется, понимаешь?
- Да.
- Да, да. Ты главное головой думай. Вспомни все, чему тебя учили, ага? Если все пройдет гладко, мы взлетим по карьерной лестнице на всех парах. Это шанс. Да, воспринимай это как шанс и ни как более.
Марк нервно попытался вытереть пот со лба.
- Ситуация я думаю стандартная. Двое идиотов решили ограбить дом. Какая-нибудь шпана. Быстро забегаем, тычем им в нос пушками, скручиваем и вуаля – ограбление предотвращено, все счастливы и довольны.
- Ох.
- Говорю же, успокойся, я рядом. Приехали. – Том вытянул шею, что бы лучше осмотреть то, что творится за окном. – Какое странное здание. Здесь живет какой-нибудь  богатенький бездельник и играется со своим телескопом.
Машина плавно остановилась. Ее фары освещали серники рядом с домом.
- Выходим.
Полицейские вышли из машины и тут же достали оружие.
- Пошли. – Буркнул Том.
Они, слегка спеша, побежали по каменной тропинке вдоль дома. Дом белый и круглый, а сверху была необычная конструкция. Вполне возможно, что эта была обсерватория.
Том подал знак идти тише. Они подошли к двери и прислушались. На пороге валялся лом, а повсюду разбросаны щепки.
- Выходите с поднятыми руками, это полиция! – Взревел Том.
Марк стал нервно озираться и направил пистолет на дверь.
- Отлично, похоже нас только что пригласили. – Процедил Том, и толкнув плечом испорченную грабителями дверь, вошел внутрь.
Марк замешкался, но быстро взяв себя в руки, последовал за ним.
Они оказались в круглой комнате, посередине которой находилась винтовая лестница. Повсюду были развешены галактические карты, столы, заваленные запылившимися книжками, микроскопами и пустыми клетками. На полу стояли две пустые, коричневые вазы.
- Так, тут никого. – Сказал Том, и на всякий случай заглянул под стол. – Ты главное не нервничай. Я сейчас поднимусь наверх, а ты меня прикрывай. Хотя, похоже, что они уже просто ушли.
Марк кивнул и напрягся.
- Повторяю еще раз, для глухих! Выходите с поднятыми руками, и не создавайте себе проблем! – Заорал Том, поднявшись на две ступеньки вверх.
- Офицер! – Раздался сверху мужской голос.
- Так приготовься.- Быстро сказал Том.
Марк испуганно отошел назад, направив пистолет на лестницу.
- Если у вас имеется оружие, сбросьте его вниз! – Крикнул Том.
- Офицер, все в порядке! – Снова раздался голос сверху.
- Спускайтесь вниз, с поднятыми руками!
Послышались первые шаги, а после на лестнице появились и ноги, обутые в тапочки.
- Я спускаюсь!
Перед ними предстал мужчина, лет сорока, с щетиной на лице. Он был одет в зеленый халат, с черными полосками. Волосы были взъерошены.
- Руки за голову! У тебя есть сообщник!?
- Все в порядке офицер. Я хозяин этого дома.
Том медленно опустил пистолет.
- В момент взлома, я спал в домике рядом, понимаете? Я услышал какие-то звуки и говор и включил свет. Похоже, они его увидели и сбежали.
- Они что ни будь, унесли?
- Нет, слава богу, они даже не успели войти в дом. Похоже свет зажегся сразу после того как они взломали дверь. Я все только что проверил, они ничего не унесли.
- Позвольте подняться?
- Да конечно. – Ответил мужчина, подвинувшись.
- Да отпусти ты уже пистолет. – Буркнул Том, поднимаясь наверх.
Марк медленно опустил оружие. Хозяин дома, неуверенно улыбнулся ему.
- В тут у вас дорогое оборудование. – Донесся голос со второго этажа.
- Да, да, это еще мой отец приобрел до моего рождения.
- Как вас зовут?
- Стен. Стен Фиш. – Произнес мужчина и тоже поднялся наверх.
Марк застегнул пистолет в кобуре и присел за стол. Слушая, как разговаривают на втором этаже, он стал рассматривать клетку. На ней был пух.
- Давно здесь живете? – Раздался голос Тома.
- Три года, со смерти отца.
- Еще кто-то здесь проживает?
- Нет, в данный момент нет. Жена уехала к подруге.
- Ясно. – Кажется, Том наглейшим образом осматривал дорогие приборы.
Марк отдернул ногу. Ему показалось, что под столом пробежала белая мышка. Он встал со стула, присел на корточки и стал всматриваться в стопки бумаг под столом. Там было темно.
Сверху слышались только шаги. Это показалось странным Марку. В один момент сверху раздался звон разбившегося стекла. Курсант резко поднялся на ноги и потянулся к пистолету.
- Осторожней офицер! – Раздался голос Стена. – Вы так мне все приборы перебьете. – Весело заметил он.
Том не ответил.
Раздался стук в дверь. Марк обернулся.
- Извините. – В дверях показался молодой человек, лет двадцати. Он был белобрысым, на его голове красовался эракез, сверху покрашенный в розовый цвет. Он был одет в черную, кожаную куртку, синие джинсы и дорогие кеды. – Что-то произошло? – Спросил он увидев Марка.
- Кто вы? – Настороженно спросил он.
- Что? Да я здесь живу.
- В смысле?
- Ну, у папы. Где папа? Что произошло?
- Несостоявшиеся ограбление. – Произнес Марк. – Как вас зовут?
- Фред. – Сказал он и вошел внутрь.
- Как давно вы здесь?
- Да я только что пришел. Я обычно ночую здесь, когда сорюсь со своей девушкой.
Марк кивнул. Сверху послышался скрежет и звон бьющегося стекла.
- Нас ограбили? – Спросил Фред.
- Н-нет, не успели. – Неуверенно произнес Марк. Назревающие беспокойство росло в нем с каждой секундой.
- Ну, блин, похоже, сегодня нормально я не посплю.
Что-то красное мелькунло перед носом курсанта. Он посмотрел на пол. Капля крови. Он посмотрел наверх. С лестницы упала еще одна капля.
- Джаспер! – Раздался сверху истошный крик Стена.
Марк не успел среагировать. Не успев и толком до конца понять что произошло, он получил отменный хук справа.
- Черт. – Ругнулся Фред.
Марк потянулся к пистолету, но его пнули по руке.
- Лежать! – Заорал Фред.
Марк закричал от боли.
На лестнице послышался топот. Сверху спустился Стен, снимая с себя окровавленный халат.
- Что ты делаешь?! – Заорал на него Фред. – Сейчас еще копы приедут!
- Заткнись. - Рявкнул Стен в ответ. Под халатом оказалась черная футболка и белые штаны, с нашитыми карманами со стороны ляжек.
Марк быстро отполз подальше и снова потянулся к пистолету. Из носа шла кровь.
- Сука! – Закричал Стен и бросился на курсанта. В руке лже хозяина оказался нож.
Марк закричал от боли. Его два раза ударили в живот ножом.
- Стой придурок, сваливаем! – Заорал Фред.
Стен отобрал у Марка пистолет и снова ударил ножом, на этот раз в грудь. Курсанту казалось, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание.
- Уходим, уходим! Второй жив?!
- Не знаю.
Грабители еще помешкались возле лестницы, пытаясь сообразить, как выгоднее потратить время, но ничего более умного, кроме как сбежать, они не придумали.
- Пошли, они все равно нас видели!
- Может их убить?! – Предложил Стен.
- НЕТ! – Возразил Фред.
Спустя секунду оба выбежали из дома. Послышались их шаги по дороге. Дверь стояла открытой настежь.
Марк тяжело дышал. От адреналина в крови, он почти не чувствовал боли. Кровь залила живот и стала стекать на пол. Он попытался встать, но силы ушли.
- Черт. – Произнес он. – Том! Том!
Никто не ответил.
По лицу Марка потекли слезы. Он посмотрел на свои ладони. Они были окровавлены.
- Том! Том! – Марк захныкал. – Я умру?! Том?!
Сверху послышался скрип.
- Том, ты жив!? Как я рад. Все обойдется. Я уверен все обойдется. Сейчас приедут и нас заберут. Том!?
Марк снова попытался встать, на этот раз успешно. Но сделав один неуверенный шаг, тот час же поскользнулся в собственной крови и плашмя упал.
Боль была настолько сильной, что Марк закричал.
- Черт. – Сквозь зубы произнес он.
Послышался топот со стороны улицы. В дом вбежали грабители, закрыли дверь и тот час же подперли его столом, раскидав все что было нем было по комнате. Оба громко матерились, и Марк не понимал сути разговора. Они кричали друг на друга.
- Бежим дальше! – Воскликнул Фред.
- Мы окружены, дубина!
- Идиот, с чего ты взял!? Какой смысл сидеть здесь!?
- У нас есть заложник!
Марк, оценив ситуацию, стал оглядываться по сторонам в поисках спасения.
- Ты рехнулся? Заложник!? О боже. – Фред схватился за голову.
- Все в порядке, я все разрулю. – Стен быстро подошел к Марку и, схватив его за плечи, потащил к двери. За ними тянулся кровавый след. Марк не пытался сопротивляться.
- Вот так. Если они сюда ворвутся, мы его пришьем. – Произнес Стен.
- О боже, о боже, о боже. – Повторял его сообщник, схватившись за голову.
- Заткнись!
- Идиот, побежали пока не поздно!
- Бесполезно!
- А как ты отсюда выбратся собрался!?
- Я что ни будь придумаю! Эй, ты веришь мне?!
- Иди на №@;»!
Стив рванул стол, да так что он ударил ножкой Марка по голове. Дернув на себя дверь, он выбежал наружу. Раздались выстрелы и крики.
- Предатель! Идиот! – Закричал Стен, чуть ли не выглянув на улицу. Он снова закрыл дверь и подпер его столом.
Марк дрожал и ничего не мог с собой поделать. Перед глазами то темнело, то вновь, все  становилось ясным.
- Ты! – Стен навел на него пистолет. – Если хочешь жить, лежи и не двигайся! Понял?
Марк закрыл глаза.
- Понял?!
- Да.
Стен осторожно выглянул в окно, ругнулся и стал подниматься по лестнице.
- Выходите с поднятыми руками! – Раздался голос мужчины через громкоговоритель.
- Черта-с два! – Послышался голос Стена сверху.
Марк попробовал подняться. С каждым движением ему становилось все больнее. Он осторожно перевернулся на живот.
Сверху раздался выстрел, а после послышались звуки передвигаемой мебели.
Марк встал на колени и попробовал отодвинуть стол, который подпирал дверь. Получалось плохо. Скрипнув зубами и поборов боль, Марк поднялся на ноги и отодвинул стол. Едва он схватился за ручку двери, как рядом с его ухом просвистела пуля.
- Эй, ты что делаешь?!
Стен переступая через четыре ступеньки подряд, быстро спустился вниз и подсечкой повалил курсанта на пол.
- Я тебе сказал лежать! – Заорал Стен и со всей силы ударил Марка в висок, да так что тот потерял сознание.

Марк очнулся от острой боли в затылки. Саднило так сильно, что он тот час повернул голову на бок, лишь бы не задевать затылком пол.
Окружение было новым, скорее всего Стен затащил его по лестнице на второй этаж. И точно, посреди комнаты, «торчал» диван, левой стороной уходя в пол, на лестницу, а правой торчал словно мачта. Похоже, Стен решил так забаррикадировать проход.
Марк повернул голову на другую сторону. Тут он увидел Стена, сидевшего под единственным окном. Он дрожал и держался руками за голову. Неподалеку от него, лежал окровавленный и ничем не выдавшей в себе жизни, Том.
- О черт. – Тихо произнес Марк, но Стен его не услышал. Снизу слышались разговоры, похоже, полиция проникла на первый этаж.
В комнате, где лежал Марк, было несколько столов с разнообразными приборами и склянками с неизвестным содержимым. Несколько разбитых колб, валялись с опрокинутым столом, в гуще прочего мусора. Рядом с лестницей была небольшая площадка, с которой можно было смотреть на звезды.
- Сбросите оружие вниз! – Раздался все тот же голос через громкоговоритель. – Пожалуйста, не осложняйте ситуацию, вам некуда бежать!
- Отвалите. Отстаньте. – Чуть не плача произнес Стен.
Марк еле находил в себе силы что двигать головой, на большее ему просто не хватало сил. Он не мог противостоять Стену, как бы сильно не хотел.
- Если вы сейчас же не сдадитесь, нам придется брать дом штурмом! Вы можете серьезно пострадать! – Продолжил полицейский.
- Эй. Эй. – Еле слышно произнес Марк.
Стен тот час же нацелил на него пистолет.
- Заткнись!
- Слушай. Оставь это. Тебе некуда бежать.
- Заткнись, кому говорю! – Стен встал на ноги и подошел ближе.
- Если ты сдашься сейчас, все закончится менее плачевно. Тебе некуда бежать. Ты уже в ловушке.
- Заткнись! – Снова тыкнул в него пистолетом, Стен. По его лицу текли слезы.
- Если ты сдашься сейчас, то сэкономишь себе несколько лет в тюрьме.
- Иди к черту! Мне нельзя в тюрьму!
- Тюрьма это всего лишь один из периодов в жизни. Ты отсидишь и снова будешь на свободе.
Диван, который все это время торчал посреди пола, резко ушел вниз, скрывшись из виду.
- И сколько мне дадут за убийство… - Сквозь плач произнес Стен. – и все вот это!?
- Слушай… Слушай. Я не знаю. Я честно не знаю. Я всего лишь курсант.
- Немедленно сбросите оружие на лестницу! – Донеслось снизу.
- Черт! Я не могу тюрьму! Это слишком долго! Нет! Нет! – Стен приставил пистолет к своему виску. – К черту все это!
- Стой!
Пистолет Стена выскочил у него из руки. Он ошарашено обернулся назад.
Том лежал, направив пистолет на налетчика.
- Руки за голову!
- Эй! Зачем ты выстрелил в мой пистолет!?
- Руки за голову!
Стен, не помня себя от ярости, набросился Тома, но не сделав и пары шагов, подкосился и упал на пол с раной в шее. Пистолет Тома дымился.

Марк сидел за рулем и пил кофе. Сзади его подопечный Пол, шуршал с пакетами из Макдональдса.
- Эй, Марк, а у вас вообще, опасный район?
- Нет, что ты. Все что и делаем, так это гоняем шпану по дворам.
- Я слышал, у вас были большие проблемы, когда вы только стали курсантом.
- Ерунда, такое с каждым бывает.
- Я слышал вы с напарником чуть не погибли.
- Слушай, Пол, дай ты мне уже куросан, тот, что я просил.
Пол не вынимая гамбургер из-за рта, стал шарить руками в пакете:
- Захвем вы схватаете?
- Доешь уже, а потом спрашивай. – Наставил его Марк, принимая куросан.
- Двадцать первый, прием, нужна ваша помощь. – Зашипела рация.
- Двадцать первый на связи, прием.
- Код 407, Парк Лилькольна, дом 78, повторяю, код 407, Парк Лилькольна, дом 78, прием?
- Двадцать первый понял, выдвигаемся. – Ответил Марк.
- Эй! Может попозже!? – С булкой во рту, спросил очумевший Пол.
- Еще чего.
Машина сорвалась с места и выехала на дорогу.
- Черт, я же еще курсант! – Запаниковал Пол.
На этих словах Марк обернулся, посмотрел в глаза Полу и широко улыбнулся.
lfm tw
KakTyc
19 августа 2010, 10:02
Я прочту тебя полностью...
LV7
HP
MP
Стаж: 7 лет
Постов: 1066
Okami
мысли
у мну тут задумка страниц на 15
надеюсь это пропустят?

первая часть:

Это уже давно было не наёмное войско. Это было единое племя. Всё началось с пары мешков золота и умного парня, а закончилось… Хотя нет не закончилось по крайней мере пока, но рано или поздно закончится. Тирг смотрит далеко вперёд, ограждая родные степи от пустынных кочевников, заручаясь поддержкой и резервными отрядами в небольших городах и сёлах степей, ища связи с горными оборотнями и союза с эльфами Великого леса. Кто бы мог подумать, что 5 лет назад их было 20 человек. Сёйчас их тысячи, а вместе со всеми резервами десятки тысяч. Боги были на их стороне – две жрицы, Лазурит и Опал, держали равновесие. Лазурит – хрупкая целительница молилась за жизни, испрашивая сохранить всех, кто ей дорог. Опал – гордая смелая воительница всегда билась бок о бок с Тиргом, призывая бога войны даровать победу самым доблестным и мужественным.
Вечно угрюмая и замкнутая, одетая в кожаный доспех с мужским мечом за спиной, казалось, что ей никогда не суждено расцвести прекрасной женщиной. В этом году ей минуло 16. Прошло уже 4 года после того как её односельчане отдали её как часть уплаты за защиту деревни. Её не трогал огонь, и её побаивались.
Она вставала с рассветом. Распихивала неженку Лазурит для утренней молитвы. Ей не нравилось смотреть на себя в зеркало: пусть в него любуются тщеславные красавицы – она заплетала косу вслепую (Тирг не позволял ей обстригать волосы), умывалась, привычно подтягивала ослабленные ремни доспеха – без него она чувствовала себя голой, выходила из шатра, поворачивалась к солнцу, вытаскивала меч из ножен и прикладывала ко лбу – это был призыв. Далее следовала молитва – бой. Неважно с кем или с чем, главное – образы сражения, что всплывают в голове с каждым движением. Раньше они дрались с Тиргом, а сейчас… А сейчас Тирг слишком много думает об огненном цветке, вывезенным из Великого леса, и слишком выматывается, чтобы молиться каждое утро. Иногда он присоединяется, но всё реже и реже. Но это ничего… она готова молиться хоть за десятерых, главное, чтобы в следующем бою боги были на их стороне.
Осторожные шаги по кругу, выпад и возврат в стойку… в реальном бою всё не так. Она начинает вплетать размашистые движения, подключая ноги, и даже готова выронить меч – образы формируют единую картину, в которую она со всей радостью погружается. Кто-то наблюдает за ней, кто-то реальный. Она не выпускает этого из внимания, даже полностью погружаясь в свой придуманный мир, полный ярости и крови. Три шага, подхватить меч и ударить со всего размаху сверху наискось.
Лезвие останавливается в 5 сантиметрах над его левым плечом.
В золотистых глазах не мелькнуло и тени страха, они всё так же спокойно смотрели на хозяйку меча. Дыхание Опал немного сбилось, она закрыла глаза, глубоко вздохнула и убрала меч, заканчивая тем самым утреннюю молитву. Парень громко сглотнул, моргнул и откинул капюшон, выпуская на свет божий короткие вьющиеся золотистые волосы.
- Доброе утро, - он улыбнулся, а его синяя татуировка на пол-лица приняла вид полукруга – символ восходящего Солнца.
- Доброго, - слегка грубо произнесла жрица.
- Ты всё так  и остаёшься хилым мужиком вместо того, чтобы стать сильной женщиной? – ехидства ему не занимать. Чем больше они знают друг друга, тем больше он измывается над её мужественностью и грубостью. Девушка промолчала, пробуждая в памяти образы корчащихся людей, которым отрезают языки: бог войны не любит предателей и тех, кто пользуется их услугами.
- Зачем ты вернулся? Ты нашёл то, что искал?
- Эммм… да вообще-то нет, я…
Из шатра вышла заспанная Лазурит. Ей для молитвы хватало медальона земли-покровительницы и  давно заученных и понятых слов на древнем языке, что старее даже эльфов.
- Мирк! – красавица бросилась ему на шею. – Когда ты вернулся? Где ты был? Что на сей раз новенького? Боги, тебя же 3 месяца не было!
- Ну я шёл всю ночь. Подумал, что лучше вас догнать поскорее. Если честно, не отказался бы немного передохнуть, – он посмотрел на Опал. – А вообще меня Тирг позвал.

- Немного юго-восточнее, я видел разорённые деревни. Больше похоже на  бунт: Альт уже год не платит дань. Народ там гордый: припугнуть их парой отрядов было не самой лучшей идеей. С другой стороны я вообще не понимаю, зачем ты лично сюда поехал?
Мирк и Тирг, скрестив ноги, сидели в главном шатре друг напротив друга, разделяя трапезу. Маг оставил плащ. Посох лежал справа от него. Лазурит сидела рядом, по-хозяйски, аккуратно разливала по их чашам один из своих бодрящих отваров. Опал как всегда устроилась у входа, краем глаза следя за тем, что происходит в лагере.
- Правитель этого города лично присягал мне. Думаю, если я лично появлюсь, то дело закончится малой кровью.
- Гриз помер как раз таки год назад. На тёплое место перебрался муж его дочери, Шез. Парень, сказать по правде, редчайший жадина: дерёт налоги даже с бездомных, а дань платить отказался и ещё… - на лице сформировался узорчатый крест с завитками и иглами, - я был в городе и не видел ни одного из наших солдат. Мне шепотнули, что зимой там была страшная бойня.
Повисла долгая пауза. Лазурит сложила руки, сжав кулон покровителя, закрыла глаза и склонила голову. Её губы зашевелились. Тирг поднял чашу, Мирк тоже. Выпили содержимое, не чокаясь. Опал сжала зубы и лишь подумала, что вечернюю молитву придётся начать пораньше, так как отпевать ей не меньше двухсот человек.
Тирг положил конец поминкам:
- Есть ещё какие-нибудь сведения? Почему они принялись разорять деревни? Неужели у них так много людей, что они не могут их прокормить на зерновые налоги?
- Я подлечил некоторых, кто смог выжить, после нападения. Они говорят, что Шез собирает войско: если село отказывается выдать ему полтора десятка вооруженных людей, он палит деревню и уводит народ, как рабов. – Мирк взял в рот кусок вяленного мяса и ухватился за помидор.
- Глупец, откуда он тогда возьмёт хлеб? Он сморит голодом город и окрестности. – Тирг нахмурился и снова отхлебнул из чаши.
- Ну может и глупец, а может просто решил рискнуть… - Мирк громко чавкал и сопел, маг явно был не на шутку голоден.
Ко входу в шатёр подошла высокая девушка. Она была странно одета. Не как обычная женщина, но и на воительницу была мало чем похожа: узкие штаны, просторная рубаха с кружевными манжетами, ткань такая белая и тонкая, но не просвечивает, высокие сапоги со шнуровкой. Только меч в ножнах, прикреплённый к поясу легкими светлыми цепочками, говорил о воинственном характере этого существа. Имиладрис, старшая дочь эльфийской королевы, залог одного из самых позорнейших для Тирга союзных договоров: он соглашался отдать все покорённые земли эльфам после своей смерти, оставил в лесу треть своей армии, а взамен получил лишь отряд из 20 эльфов и эту эльфийку. Потомок древнего королевского рода живёт 10 человеческих поколений – молодость Имиладрис ещё будет в самом расцвете, когда Тирг умрёт от старости. И пусть строптивую эльфийку и не устраивала ситуация, в которую она попала месяц назад, она вела себя довольно смиренно. Не пыталась сбежать, не отгораживалась от окружающих, правда иногда была слишком высокомерной, но Опал не питала к ней ярковыраженой неприязни,
Тёмно-синие глаза принцессы встретились с острыми карими глазами жрицы.
- У меня с собой тысяча воинов. Сомневаюсь, что он наберёт больше пяти сотен человек к тому же…
Тирг осёкся, заметив, что эльфийка зашла в шатёр.
Мирк посмотрел на пришелицу и поперхнулся. Обеспокоенная Лазурит перебралась к нему поближе и стала похлопывать его по спине. Опал даже с места не двинулась: в эльфийской принцессе не было никакой угрозы.
- Здравствуйте, ваше высочество, - Тирг слегка склонил голову, чем заставил Мирка удивиться ещё больше: подобное обращение к кому-либо было редким. – Не желаете ли разделить с нами еду?
Если честно, Тирга никто не понимал. Расчётливый и сдержанный мужчина, предводитель большого войска, не знающий отказа у женщин, внезапно соглашается на глупость, на явную, необдуманную глупость. Раньше был шанс, что в зрелом возрасте он сможет взрастить себе наследника, а сейчас все их достижения за прошедшие 5 лет и за предстоящие годы просто превращались в ничто. Он подписал своё позорное завещание: отдавал всё, за какую-то эльфийку. Королевская кровь не добавляла ей ценности: войску нужны были бойцы, которые задавят своей массой, а не будут элегантно убивать врагов, боясь запачкаться.
- Я готова согласиться, если ваш друг сможет побороть своё возбуждение от встречи с настоящим эльфом королевских кровей, – она перевела взгляд на Мирка и поморщилась: след проклятия на лице мага был настолько чёток, что можно невольно задаться вопросом, почему он ещё жив и при этом не ходит обвешанный с головы до ног амулетами.
- А… я… - Мирк только-только начал приходить в себя. – Прости, дочь древних, - произнёс он по-эльфийски.
А вот это уже удивило эльфа, но она никак этого не выказала, а просто села рядом и взяла, поданную Лазурит чашу.
- Тирг не говорил мне о том, что  него такая необычная гостья.
- Ещё не успел. Не беспокойся, я поведаю тебе обо всём немного после. Так что ты говорил о настроениях в городе?

- Слушай, Мирк, - Лазурит нежно расчёсывала его сырые после купания волосы, - а ты мне что-нибудь привёз?
Хоть Лазурит и была на два года старше Опал, детская непоседливость и жажда подарков жила в ней до сих пор.
- Конечно, - маг устало улыбнулся. Девушка пристроилась сидеть на одном из свалившихся с телеги тюков, парень устроился у её ног и натурально кайфовал. Вкусная еда, горячая ванна, а теперь его расчёсывают, хотя кажется, просто гладят по голове. Когда страдаешь от головной боли постоянно, подобная ласка необыкновенно приятна.
Опал сидела рядом, наблюдая за тренировкой эльфов, которой руководила Имиладрис. На сей раз к ним присоединилось несколько наёмников во главе с Тиргом, и каждый пробовал свои силы. Предводитель не желал тащить с собой два десятка ртов при этом не получая никакой выгоды, поэтому был уговор, что каждый человеческий солдат хоть раз встанет напротив эльфа с оружием в руках.
Мирк потянулся к посоху и буквально вынул из него странное сплетение тёмно-синих камушков и светлого металла. Несколько эльфов обернулись, почувствовав чужую магию.
- Возьми, - он расправил перед целительницей чудное ожерелье из милых её сердцу камней.
- Боги, какая красота! – она с восхищением приняла подарок. – Оно магическое? Ничего, если я надену его на вечернюю молитву?
- Его лучше освятить. Магии в нём нет, но оно прекрасно заряжается.
- Здорово! А… - она немного замялась и глянула на воинственную жрицу. – А для Опал ты что-нибудь привёз?
Воительница поморщилась: она не любила подарков-побрякушек, а Мирк всегда чуть ли не с издёвкой привозил ей какие-нибудь браслеты и кольца с красными камнями, рассказывая, что ему их давали в храмах огня, обещая хозяйке защиту от малодушия и страха перед лицом опасности.
- Наша красавица не жалует меня благодарностями за подарки, да и приносят они ей мало пользы… - Мирк даже не посмотрел в сторону Опал.
- Но это нечестно! Тогда я не могу принять твой подарок, - девушка смело протянула лазуритовое ожерелье обратно.
- Расслабься, - он улыбнулся. – Оставь себе. Думаю, на сей раз я смог ей угодить, - на свет появился продолговатый предмет, завёрнутый в серую ткань. – Прими, о храбрейшая, - в его глазах полыхнули лукавые искорки. – Можешь не благодарить.
Опал приняла дар, не улыбнувшись и не скривившись. Развернула ткань. Кинжал в богато украшенных ножнах – первое, что с неё снимут мародёры, если ей когда-нибудь суждено погибнуть в великой битве. Она потянула за рукоять, вытаскивая на свет божий чёрное как уголь лезвие.
- Полезная штука, по себе знаю. Маги обычно тянут в бою всё железное и другие металлы…
Она знала это. Главной её задачей в бою всегда было выслеживание и убийство руководящего защитой мага, поэтому на ней были кожаные доспехи, и она никогда не носила украшений из металла. Только меч был из стали, поэтому она носила его за спиной, чтобы в случае чего не оказаться со скованными ногами. Мага она обычно душила голыми руками или забивала до смерти.
- Эта штука из камня и дерева. Конечно, против опытного мага мало толку, но если использовать как фактор неожиданности, то, думаю, он будет неплохой подмогой.
Девушка кивнула, не отрывая взгляда от подарка.
Тирг оторвался от толпы и подошёл к ним. На это мало кто обратил внимание: все увлёчённо наблюдали за битвой между эльфом и человеком. Казалось, что тонкий юноша даже не напрягался, в то время как с солдата уже семь потов сошло.
- А мне ты что привёз? – весело спросил он.
- Бесценные сведения, о положении отрядов бунтовщиков, - с готовностью ответил Мирк.
- Вот так всегда! Девчонкам подарки, а другу даже завалявшегося амулетика привезти не может.
- Ничто на моём пути не сравнилось с вашей мощью, повелитель. Я побоялся, что простым подарком оскорблю вашу гордость! – воодушевлённости мага не было предела.
Оба друга рассмеялись, Лазурит хихикнула, Опал лишь равнодушно хмыкнула.
К ним подошла Имиладрис.
- Следующий бой - наш, - обратилась она к Тиргу.
- А что Гед уже выдохся? – Тирг озабоченно глянул в центр круга, где тяжело дышащий парень сделал очередной выпад на заскучавшего эльфа.
- Нет, но думаю, что он скоро сдастся.
- Э нет, я этого парня знаю, - Тирг улыбался чуть ли не с отеческой лаской, - он может рубиться по часу и по два, а потом потребовать ещё противников. Пока он не добьётся своего, ему не надоест. Так что не волнуйся Им, это надолго…
Эльфийка строго глянула на него. Её злило прилюдное проявление фамильярности. Тирг понял, что сморозил лишнего, но извиняться не стал, дабы не усугубить ситуацию.
- Может ВЫ пойдёте и остановите своего бойца? Другие ждут своей очереди.
- Хорошо, - Тирг сразу же повернулся и пошёл к кругу. – Гед, давай кончай танцевать, ты мне завтра нужен свеженьким как огурчик, закругляйся!

Что ни говори, а кинжал был действительно неплохим подарком. Близилось время  битвы и судя по тому, что Тирг позвал Мирка в близящемся бою будут задействованы не только маги-защитники, но и атакеры, а значит будет ещё сложнее.
Солнце почти зашло за горизонт. Опал тяжело дышала. Вечерняя молитва была нелёгкой, к тому же на сей раз к ней присоединился Тирг. Они бились и ранили друг друга, роняя кровь за всех погибших, застигнутых врасплох, не ожидавших чудовищной расправы Шеза, бойцов.
- Ты рада, что он вернулся цел? – Тирг так же вслепую сплетал в косу длинные тёмные растрепавшиеся в бою волосы.
- Вернулся и вернулся. Он всегда возвращается.
- Тот кинжал, он явно не зря тебе его подарил, хотя в этом и не признается, конечно. Постарайся, чтобы он был при тебе в следующем бою.
- Хорошо.
Они стояли на краю лагеря у сломанной повозки и смотрели на ещё розовое небо на западе.
- Боги говорили тебе что-нибудь в последнее время?
- Нет.
- Если увидишь послание, немедленно приходи ко мне в любое время, - он всегда напоминал ей об этом, будто боясь, что она попытается что-нибудь скрыть от него.
- Я помню.
Тирг положил руку на её плечо и улыбнулся.
- И всё-таки ты рада, что он вернулся живым, - ответил он на её вопросительный взгляд.
- Он поможет нам в битве – это единственное чему я рада.

-По-твоему вот что значит быть настоящей СИЛЬНОЙ женщиной?
Служанка поспешно одевалась, чуть ли не плача от стыда. Юный парнишка лет восемнадцати в расстегнутых штанах и рубахе сидел на кровати и растерянно смотрел девушку-жрицу. Опал было тогда тринадцать. Недавно появившийся молодой маг, оказавшийся давним другом Тирга, мгновенно вскружил юной девушке голову. Он был красив, а речи его были ещё прекрасней. Он восхвалял её волю духа и смелость: по его мнению, она так яростно бросалась на тренировочную куклу с тяжёлым мужским мечом наперевес, что любой реальный враг невольно бы дрогнул. Ей так нравилась его глупая насмешливая похвала совсем-совсем необидная, тем более, что Тирг, в то время ещё не столкнувшийся со смертью лицом к лицу, был показушно серьёзен во время тренировок. Он измениться станет простым и насмешливым, но это будет только через полгода в бою под Меленкой, после которого будет решено, что войску необходима реальная магическая и божественная защита, а не только вера в неё. Её симпатии росли, а он всё рвался украсть её первый поцелуй. Такой интересный! Такой нескучный!
Такой похотливый и пошлый.
Служанка выбежала из комнаты, на ходу завязывая волосы. Какая она по счёту? Всех ли он перепробовал? Опал не хотела верить слухам, она думала, что ей просто завидуют вот и болтают всякое, а сейчас она видела всё своими глазами и слышала своими ушами, прячась под кроватью.
Сейчас она не чувствовала боли или обиды. Только ярость. Всепоглощающую.
Карие глаза полыхнули огнём. Она увидела страх в золотистых глазах Мирка. Он действительно дрогнул перед ней.
- Лжец.

Тогда-то она и резанёт себе волосы. Коротко. Перестанет носить платья. Проклянёт свой женский удел.
Мирк уйдёт из их родного села в тот же день. Попрощается с Тиргом и уйдёт.
А через три недели боги начнут говорить с Опал через сны. В первом её видении они расскажут ей, что с Мирком произошла беда. Они найдут его в походе в одном из храмов, где его будет выхаживать Лазурит, уже заклеймённым проклятьем. Никто не станет унижать его жалостью. Они просто заберут его с собой. А после Меленки он снова оставит их и пойдёт искать излечение от проклятья богов, иногда возвращаясь, говоря, что его позвал Тирг.


думаю до конца августа я допишу)

Исправлено: KakTyc, 20 августа 2010, 17:54
За любой кипиш окромя голодовки!
Zemfirot
30 сентября 2011, 01:21
LVMASTER
HP
MP
Стаж: 11 лет
Постов: 5990
Zemfirot
Подъезд.

Долго бродил вокруг дома, сидел на лавке, зашел в магазин, но там на меня свирепо смотрела продавщица, так что я поспешил удрать оттуда. Снова набираю номер - никто не отвечает. Смотрю на часы – я торчу здесь уже два часа. Я громко сматерился, и пнул бортик, потом ойкнул от боли, и схватился за ногу. Пошел во двор стал высматривать ее окно, оно было на пятом этаже. Свет не горел, хотя уже темнело. Подобрал маленький камень, кинул в окно, но не докинул. На меня с лаем кинулся противный, черный пудель, я дал ему подсрачника и кинул в него камень. Тварь не угомонилась, и появилась вторая:
- ТЫ ЧЕГО ДЕЛАШЬ, БЕС?! – Истошно заорала сгорбленная старуха, выходя из подъезда. – СОВСЕМ УЖЕ МОГОВ НЕТ, АКАЯНЫЙ?!
Я заорал на собаку и при этом раздвинув в сторону ветровку, пытаясь выглядеть более угрожающе, но эта бешенная шавка все еще носилась вокруг меня и так противно лаяла, что у меня казалось пошла кровь из ушей. Поскольку ко мне стремительно приближалась старуха мне пришлось уйти в соседний двор, что бы не слышать уже этих криков и лая из преисподней.
Сел на качель, снова достаю мобильный, отмечаю что он вот-вот сядет и ругаю себя за то что его предусмотрительно не зарядил. Захожу в аську но ее нет в онлайне. Снова перезваниваю, никто не берет трубку. Оглядываясь по сторонам, как будто это может дать решение моим проблемам. Но взгляд задерживается лишь плакате который агитируют какого-то депутата или мэра, или кто это вообще? Да всем плевать.
Опять возвращаюсь в ее двор, снова кидаю камень в окно, причем успешно, но никакой реакции не добиваюсь. На горизонте замерцала черная собака, так что я поспешил в подъезд, на секунде остановив взгляд на некрасивом и бессмысленном граффити. Подъезд внутри был черным и грязным, кнопка лифта была прожжена зажигалкой, лампочка что должна была освещать лестницу и была разбита. Лифт приехал на первый этаж очень медленно, и раздвинул свои двери на которые были наклеены наклейки от жвачек еще прошлого десятилетия. Лифт был темным и грязным как и сам подъезд, весь обрисованный непристойными словечками и рисунками. На полу лежало что-то не большое и коричневое, а пробитые дырки в лифте были забиты жвачками. Это было так отвратительно, что я решил подняться по лестнице.
Пятый этаж был заметно чище и светлее, но все равно выглядел не ахти. Ее звонок кто-то вырвал, и за место него остались лишь два провода. Осторожно взял их пальцами и соединил, после чего за стольной дверью раздалось чириканье звонка. Позвонил еще раз. И еще. Потом меня ударило током, и я запрыгал на месте тряся рукой и ругаясь сквозь зубы.

Долго рассматриваю счастливую девушку на плакате с синими боксерскими перчатками. Во первых меня смутили ее неестественно ровные и белоснежные зубы, во вторых волосы которые кажется только что были расчесаны, во вторых большие круглые сережки. Если она и в правду с кем то дралась то сережки нужно было предварительно снять, так как один удар может повредить ухо, а на зубы одеть капу, ибо… а какого черта?! Блин, ну как же так?
- Простите! – Я обращаюсь к продавщице что спряталась где то за кассовым аппаратом. – У вас пончики без пудры! Даже без сахара.
Та пробурчала в ответ что-то неопределенное, недовольным голосом. Я обреченно посмотрел на пакет где лежали еще два пончика, и у меня совершенно пропал аппетит. Даже кофе был какой-то не такой. Блин, только зря деньги потратил. Музыку что ли послушать? Нет, лучше послушать на улице, не нужно зря сажать плеер.
В кафе я был единственным посетителем. На улице было уже темно. Я поднялся и выкинул стаканчик с пакетом в мусорку. Пошарился  в кармане, выгреб деньги, пересчитал. Вроде на проезд хватит. Вышел на улицу и в меня тут же ударил морозный воздух. Опять пошел к дому. Стараюсь обходить лужи на асфальте, их видно только по тому, что в них отражаются свет фонарей. В ее окне все еще не горит свет. Начинаю ходить туда-сюда возле ее подъезда. Останавливаюсь и чихаю. На меня смотрят трое парней, рядом с ларьком где продается пиво. Один из них кавказец. Все одеты в черное, у одного из них были тонкие спортивные штаны с белой полоской. В обычной ситуации я бы улыбнулся от осознания того что кто-то до их пор кто-то так одевается, но сейчас это воспринималась как суровая действительность. Один парней достал из кармана шапку, и «поставил» ее себе на голову, сжав ее так, как будто сделал себе петушиный гребень. Раздались шаги, и я посмотрел вправо – там шла девушка, одетая в коричневое пальто и черный беретик. Я прищурился, пытаясь  рассмотреть ее лицо, но ничего не вышло. Осторожно идя к ней на встречу, я внимательно вглядывался в ее лицо. Она опустила голову и пошла быстрее. Нет это не она. Я сокрушенно отвернулся и снова посмотрел на пивной киоск. Рядом с ним никого не было. Девушка прошла мимо и зашла подъезд.
Мне чертовски холодно. Я дрожащими руками достаю телефон, что бы посмотреть время. Он вот-вот сядет. Судя по часам, я торчу здесь уже три часа.
Начинаю пританцовывать от холода. Достаю плеер, распутываю наушники. Плеер пропускаю через шиворот, он холодный как и провод, и чувствую это своим телом. Это неприятно. Ложу его в карман, одеваю наушники. Слушаю музыку. Специально делаю потише, что бы слышать, что происходит рядом, например шаги. Правый наушник еле слышно шипит, я проталкиваю его провод и вожу туда-сюда, пока шипение не прекращается. Иду к подъезду, сажусь на лавку.
Уговариваю себя не идти домой. Каждый порыв холодного ветра словно уговаривает меня идти на остановку. Закрываю рот и нос ладонями и выдыхаю теплым воздухом, пытаясь согреть замерший нос.
Около подъезда останавливается Лада, и из нее выходит мужчина, лет тридцати. На нем синие джинсы и черная, кожаная куртка. Достает пакеты с продуктами, зачем-то обходит вокруг своей машины. Когда проходит мимо меня, смотрит на меня каким-то не то презрительным взглядом, а может быть он просто чем-то не доволен. Уходит в подъезд.
Я замечаю что кто-то смотрит на меня из окна соседнего дома. Кто смотрит, я разглядеть не могу из-за плохого зрения. Мне быстро надоедает пялиться в ответ, и я снова встаю, и начинаю ходить туда-сюда, пытаясь согреется.
Дверь с шумом открывается, и оттуда буквально вываливаются две веселые, судя по веселым интонациям их разговора, девушки. Одна одета в кожаную куртку, темно красного цвета с огромным капюшоном обшитым мехом. Вторая была в белом пуховике. Когда они выходили, они посмотрели на меня.
- Он вообще никак не реагировал! Ему вообще кажется, плевать было. – Говорит первая.
- Это тот который с Машей пришел? – Спрашивает вторая.
- Неет. Я тебе про того, черненького говорю.
Дальше я уже перестал слышать их разговор. Снова смотрю на часы. По спине пробегают мурашки. Замечаю что девушки остановилась неподалеку и смотрят на меня. Та что была в белом пуховике, направилась в мою сторону, от чего я даже слегка запаниковал, но ее подруга потянула ее назад. Они засмеялись и пошли дальше.
Что бы хоть как-то согреется, решил прогуляться вокруг дома. Перейдя на другую сторону, остановился, любуясь на проезжающие машины. Около остановки остановился автобус и оттуда стали выходить люди. Я почувствовал что мой носок промок, похоже я все же наступил в лужу. Интересно, а что хотели те девушки? Познакомится со мной?
- Эй, парень! – Раздался громкий голос.
Рядом со мной материализовались те три парня, что я видел возле киоска. Тот что был с шапкой, наконец-то натянул ее на голову, видать от того что похолодало.
- Прикурить есть?
Я отрицательно закачал головой. Они подошли поближе.
- Зажигалка. – Говорит Кавказец.
- Нету.
- Не куришь что ли?
- Нет.
Они не уходили. Напряжение вырастало.
- Ну и молодец, пацан. Слышь, Серый, нам с тобой тоже курить надо бросать.
- Ага.
Они заржали.
- Пить будешь? – Кавказец протягивает мне бутылку.
- Нет, спасибо. – Отрывисто отвечаю я.
- Ну как знаешь, нам же больше достанется. – Говорит парень в шапке.
Они наконец-то пошли дальше. Один из них напоследок оглянулся на меня, что-то сказал своим друзьям и они заржали. Я шмыгнул носом и пошел дальше.
Раз два три четыре. Раз два три четыре. Зачем я считаю? Раз два три четыре. Сколько ждать еще? Ты просто тряпка, ничтожество. Боже как противен, омерзителен. До чего ты себя довел? Иди домой, налей себе кефиру и съешь пряников.
Мерзну около подъезда. Отхожу в сторону, что бы пропустить мамашу с коляской.
Вали домой! Хватит здесь торчать.
Пританцовываю. Пялюсь в телефон. Сколько времени прошло? А, какая разница. Бесит уже эта музыка. Когда она придет? Когда она уже придет?
Надо было нагрубить им и подраться. Хоть какое-то разнообразие. Ну ты и псих.
Хожу туда-сюда. Иду во двор, сажусь на качели. Набираю ее номер. Безрезультатно.
Кто-то звонит мне. Принимаю звонок:
- Алло. Привет. Я сегодня задержусь. Нет. Не важно. Нет. Хорошо, хорошо, слушай, давай пока. Пока, пока.
Телефон сел. Ко мне приближается массивная компания, из семи человек, и я поспешил ретироваться к подъезду. Компания оккупировала детскую площадку, о чем-то разговаривает, пьет пиво и курит. Я прислонился к столбу что подпирает козырек подъезда. Закрыл глаза. Хочу спать. Болят ноги. Мне все уже осточертело, я хочу домой. Я иду домой. Я иду домой.
Я иду домой. Быстрым шагом приближаюсь к остановке. Устало смотрю на парня который одет в такою же ветровку что и сейчас на мне. У него даже кеды почти такие же как у меня. Подъезжает пустой автобус и парень садится в него. Немного подумав, перебегаю через дорогу (какой-то мудак на машине проезжая мимо меня загудел, от чего я испугался) и подхожу к киоску, где продают хлеб. Покупаю шоколадные пряники. Уже собрался идти обратно к остановке, но вдруг понимаю, что нужно купить пакет. Покупаю пакет.
Грянул гром. Скоро пойдет дождь. Я стою на остановке и зачем то смотрю на свой не работающий телефон в руке. К остановке пришла красивая девушка, в белом пальто, и каштановыми волосами. Едва я попытался посмотреть на ее лицо, она сразу отвела от меня взгляд.
Едет мой автобус. Мое сердце быстрее застучало. Девушка, подошла ближе, ей тоже на этот автобус. Мы секунду смотрим друг на друга. Кажется, я ей нравлюсь. Автобус останавливается и открывает двери.
Раз два три четыре. Это давно надо было сделать. Сразу же, и не мучить себя. Пять гребенных часов потраченных в пустую.
Автобус закрывает двери и едет дальше. Я стою на остановке один. Дрожу от холода. Разворачиваюсь и медленно иду обратно к ее дому. Уже просто ни о чем не думаю. Уже плевать на все. Если буду торчать здесь до одиннадцати часов если придется. Так, я кажется запачкал свои джинсы, когда перебегал через дорогу. Отлично, просто супер.
Сижу на лавке. Слева все тот же подъезд. Из кустов выходит потрепанная кошка и неуверенно направляется ко мне. Подходит ближе, и начинает тереться об мои ноги. Мурлычет. Мне кажется что у меня не хватает сил даже просто пнуть ее. Выключаю плеер, и начинаю думать о том что бы зайти в подъезд. Можно остаться на четвертом этаже, и когда придет домой, я услышу как открывается дверь. А через пару минут просто взять и зайти, как будто я только что пришел. Блин! Как же я раньше не догадался?!
Пнул кошку, от чего она смешно подпрыгивает и удирает. Глупая кошка, ха-ха!
Захожу в дом. Уже просто не обращаю внимания на его засраность. Не торопясь поднимаюсь на пролет между четвертым и пятым этажом. Рядом с отверстием куда скидывают мусор, темное пятно на стене, как будто кто-то справлял здесь нужно. Если честно, мне бы тоже не помешало.
Подхожу туда и отливаю. Только не на стенку, как предыдущий умник, а прямо в отверстие для мусора. Застегиваю джинсы, спускаюсь вниз. Беру газету из ящиков, снова поднимаюсь наверх. Стелю газету на лесенку, сажусь. Встаю, оставляю на лесенке один листочек, остальное оставляю себе что бы почитать. Снова сажусь. Достаю из пакета пряник, начинаю есть. Лениво читаю газету. Автор статьи негодует насчет того как загрязнили городскую реку. Читаю объявление о приемки металлолома. О том что нужны целеустремленные молодые люди для работы в офисе. Читаю о том что в городском зоопарке умер слон.
А вдруг она будет подниматься по лестнице? Блин, как я же раньше не сообразил?
Поднимаюсь, не забыв газету и пакет. Лифт заработал. Я остановился на пролете между пятым и шестым этажом. Снова сажусь, читаю газету. Жую пряник. Прислонюсь плечом к решетке лестницы. Устало закрываю глаза.

Просыпаюсь. Сперва ничего не понимаю. Ошарашенно оглядываюсь по сторонам. Я что уснул?! О боже.
Газета что я читал, валялась ниже. Лифт снова заработал. Где-то наверху кто-то открывает дверь.
Сумасшествие. Просто… просто сумасшествие. Нет, все, хватит. Иду домой. Если она за это время не пришла, плевать. Иду домой. И точка. Интересно, сколько я спал?
Оставляю газету и беру пакет. Спускаюсь на пятый этаж, осторожно соединяю два провода звонка. Чириканье за дверью. Снова соединяю провода. Нет. Ее нет. Все еще нет.
Достаю телефон, что бы посмотреть время. Телефон не работает. Сзади открывается лифт, и раздаются шаги. Я разворачиваюсь и вижу ее. Мы смотрим друг на друга, оба слегка удивленные. Она как всегда красивая. Она одета в свое черное пальто, с ремнем на поясе, в белых джинсах, и новых сапогах, которые я в первый раз вижу. На ее шее клетчатый черно-белый платок.
- Привет. – Говорит она. – Ты давно тут? Не делай такое лицо, ты меня пугаешь.
Я попытался что-то ответить, но у меня словно комок в горле застрял.
Она подошла ко мне и поцеловала меня в губы. Я захотел прижать ее к себе и не отпускать. Но словно оцепенел.
- Ты давно тут? – Спрашивает она. – Я забыла тебе сказать, во сколько я приду.
- Да нет, я недавно. Недавно пришел, да.
Она улыбнулась. Настало неловкое молчание. Потом я опомнился, и расстегнул ветровку. Из потайного кармана достал флешку и протянул ей.
- Ооо! – Радостно протянула она и взяла флешку. – Спасибо, что бы я без тебя делала!
Она снова целует меня в губы.
- Да не за что. Ну ты знаешь… для некоторых людей верность слову это очень важно. Да.
- Ты даже не представляешь, как меня выручил. – Она достает ключи и открывает дверь. – У тебя вид какой-то замученный, с тобой все в порядке, ты не заболел?
- Нет, все в порядке.
Черт, возьми себя в руки, что за херню ты несешь?!
Она как-то по особенному посмотрела на меня. Подошла ближе взяла за руку.
- Зайдешь? – Спрашивает она.
- А? Я?
- Ну кто еще? – Улыбнулась она. Потянула меня к себе. – Пошли, пошли.
Дверь закрылась, ветровка упала на коврик, включился свет. Мы целуемся в прихожей.
- Подожди. – Отрывается она. – Мне надо принять ванну. Подождешь, мой пупсик?
- Да нет проблем.
Она шлепает меня по заднице. Я хватаю ее и снова целую. Она смеется и все же вырывается из мох объятий.
Я иду в спальню. Устало сажусь на кровать. Нахожу под ней пульт, включаю телевизор. Делаю его тише. Снимаю с себя кофту. На мне остается футболка зеленого цвета. Думаю, не раздеться ли полностью. Или лучше оставить одежду для прелюдий. Снять носки?
Снимаю носки. Смотрюсь в зеркало. Вид у меня и вправду измученный. Беру расческу, причесываюсь. Потом руками снова привожу в свои волосы сумятицу. Сажусь на кровать. Я слышу, как она включила душ. Ложусь на кровать и пялюсь в потолок. Тут так тепло и мягко. И кровать пахнет ею. Так тепло и хорошо. Все же я не зря ждал ее все это время.
Поворачиваюсь на бок и смотрю в окно. Там было звездное небо. Я закрываю глаза и улыбаюсь. Главное не заснуть. Главное не заснуть. Раз, два три…
lfm tw
Balzamo
30 сентября 2011, 18:37
Plus Ultra
LVMASTER
HP
MP
AP
Стаж: 10 лет
Постов: 4657
Balzamos
Balzamo
Metal Gear Solid V: The Phantom Pain
Генрик Сенкевич - Quo Vadis
Не спасёшься от доли кровавой,
Что земным приготовила твердь.



Равенство


Отвратительно орали бесчисленные вороны. Их крики сливались в один одуряющий гул. Чуть реже раздавались не менее неприятные стоны умирающих.
Чёрное, затянутое тучами и дымом, ночное небо отражало в себе буйный хаос бесконечных пожаров. Даже здесь, сквозь неистовое карканье, были слышны глухие щелчки пылающих срубов. Где-то у самого горизонта били розовые молнии.

Быть может, будь он старше, то так и не смог бы открыть глаза.

Ему снилось ледяное небо, которое так причудливо отражалось в волнистых озёрах, и слепяще-белые макушки родных гор. Ему снилось, как в сердце поднимается триумф, после того, как он, наконец, стал рыцарем. Незаконнорождённый, но всё-таки принятый, признанный. Он даже унаследовал герб, без позорных указаний на незаконнорожденность. Душевный трепет и легкий, почти приятный испуг. А потом волна опьяняющего вожделения, перед первой битвой. Это было похоже на ощущения перед тем, как он впервые познал девушку. Страх и желание, которые абсолютно заполняли, не оставляли места для мыслей. И, наконец, галоп. Беспощадный и бесконечный.
Сквозь беспокойную дрёму и тянущую боль, которая, казалось, опутала всё тело, он почувствовал, как кто-то болезненно щипает его за лицо. Понимание того, что кто-то пытается привести его в сознание и, возможно, даже спасти из окружающего ужаса, придала сил раненому. Он попытался приподнять правую руку, но та отозвалась пронизывающей болью, сперва в плече, а потом и в рёбрах. Он выдохнул, громко, протяжно. Выдох получился более похожим на стон, но щипки не прекратились. Тогда он поднял другую руку, более податливую. И попытался потрогать лицо, но наткнулся на что-то жесткое и живое. Потревоженный ворон пронзительно каркнул и взлетел, оставив попытки выклевать глаза через узкие прорези шлема. Закованная рука раненого бессильно шлепнулась в слизкую грязь, перемешанную с кровью.
Сверкнули молнии, усилив и так яркое зарево пожаров. Сверкнули молнии, осветив бесчисленные леса изломанных, грязных, окровавленных доспехов и редкие покосившиеся кресты воткнутых в почву мечей. Крупы убитых лошадей и воинство кружащих, алчущих падали, ворон. Сверкнули молнии. И скоро пошёл дождь.

- Вона ищо один в новье леживает. Шарып иди сюды! Подмоги-ка, эх, тяжкие же родовые, иттить их. Ищо и апосля дожжя траханного. Отстегивай справа, Шарып. Новехонькое всё, профильков двестить выручим! Шелом-то каков! Сдёргивай Шарып, сильнее, баю те… младец! Руки мне отрубить-ка! Этот родовой дыхает ищо! – Опухший, краснолицый мародёр склонился над освобожденным от большей части лат рыцарем. – Отрок ищо. Уса, аш нет. Шо делывать будем? Подыхает пущай? Али за родового тожыть шо выручить могём, а Шарып?
Большой и необычайно толстый Шарып что-то неразборчиво пробурчал, смешно расслабив вмиг отупевшее бесформенное лицо. Стало очевидно, что в их паре за всю мозговую деятельность отвечает не он.
- Значиться так – продолжил первый – Сдёргивай евонную кольчю, да сбирай остаток. Притаим добришко в лесище. Воротимся сюды, шоб лыцарёнка в Дрехугель отнесть. Баяли, шо Фельсинцы тама стаиваются. И принятчики вражьих родовых, верно, тама же. Баяли Фельсинскими кронами уплочивают. А фельсинки слову верные. Реще будь. Скорше тута Онклияне уж тожте будут.
Неприятная пара собрала украденные доспехи в чудовищный по размерам мешок и воровато оглядываясь, двинулась в сторону дымящегося леса. Несмотря на прошедший дождь, по всей округе виднелись столбы дыма. А кое-где, вместе со слабой утренней зарёй, видны были отсветы бушующего пламени. Объевшееся вороньё всё так же продолжало терзать мёртвые тела. Постепенно к запаху гари начинала примешиваться трупная вонь.
Через некоторое время мародёры вернулись. Солнце лениво выползало из-за горизонта, кое-где начинали подсыхать лужи. Шарып поднял покалеченного рыцаря без видимых усилий и, словно подстреленного ягнёнка, перекинул через плечо. Рыцарь был невелик и молод, на вид ему нельзя было дать больше пятнадцати.
После гор и краткого пробуждения, ему снилась сладость первой победы. Когда закованная конница смела хлипкие баррикады, вместе с беспомощными копейщиками. Когда он впервые почувствовал радость разрушения. Когда впервые кинул пылающий факел на соломенную крышу. Ему снилось отвращение, смешанное с удовольствием, когда их конница впервые овладела городом. Ему снилось белое извивающееся, кричащее тело и ледяной пугающий хохот рыцарей. Таких же, как он. Дававших клятвы, дававших слово защищать, а не насиловать слабых. А потом то же тело только очень близко, уже удерживаемое им. Её безразличные глаза и дорожки засохших слёз, её грязные, слипшиеся локоны, трепыхающиеся под монотонные толчки.

Мародёры осторожно ступали между скользкими элементами доспехов и старались обходить самые неприятные участки с чудовищно порубленными пехотинцами  и кровоточащими латами, внутри которых, очевидно, скрывались мёртвые рыцари. Старались так же обходить нечасто встречающиеся, но безмерно отталкивающие композиции с вывалившимися кишками убитых лошадей. Другие особо живописные места, судя по всему, появились благодаря коллегам-мародёрам: многие вынутые из лат рыцари имели весьма неприятный, изломанный, изрезанный, а порой и размозжённый вид. Шарып смотрел на всё многообразие внутренностей бесстрастно, но его напарник от особо красочных картин менял свой болезненный бордовый цвет кожи на ещё более неприятный грязно-зеленый. Видимо, не будь он с пустым желудком, то пришлось бы делать остановки из-за струй необратимой рвоты.
Вскоре количество трупов заметно уменьшилось и наконец, стали попадаться только единичные тела простых пехотинцев, судя по рубленым ранам на шеях и спинах  – пытавшихся сбежать. Ещё через некоторое время показалась старая, небольшая телега, в которую был впряжён худой, грязный и безразличный ко всему мерин.
Шарып бесцеремонно, как мешок, сбросил рыцарёнка в телегу, но сам не полез, как казалось, из-за явной немощности мерина. Краснолицый мародёр сел за вожжи, удовлетворённо причмокнул и стеганул костлявую спину животного.
Дорога была отвратительна. Расплывшаяся от дождя и разбитая копытами бесчисленных конников, она представляла собой скорее болото. Постепенно становилось жарко. Воздух звенел от туч мошкары и мух, то и дело налетающих на мерина и мародёров. Время от времени всю мошкару сдувало принесенными облаками едкого дыма. По обочинам встречались либо сломанные, либо сожжённые возы, иногда вместе с погибшими возничими.
Телега то и дело застревала в ямах с вязкой и вонючей грязью. Здесь то и стало понятно, почему Шарып не ехал, а шёл. Стоя по колено в грязи, и находя опору даже в самых топких местах, он то и дело вытаскивал, грозившуюся окончательно увязнуть телегу.
Теперь уже краснолицый мародёр смотрел на всё вокруг бесстрастно. Что-то напевал себе под нос, и жевал какие-то острые стебли, периодически вытаскиваемые из внутренних карманов засаленной куртки.
- Слыш-ка, Шарып, братец мой? Еси фельсинки, верно, этаки словорежатали, этоть с тобой-ка забогатеем. Куплем коняшей по-бодрей-ка, верно баю? Не подохнет наш рыцарёнок златой, загуляем! – Краснолицый обернулся, удовлетворённо крякнул. И вновь стал смотреть вперед, мгновенно позабыв черты розового, окровавленного лица мальчика.
Мальчику снились сотни штандартов, развевающихся на сильном ветру. Золотые львы, полумесяцы, кресты играющие бликами. Бесконечные, уходящие за горизонт ряды штандартов над цветастыми палатками королевского лагеря. Вся эта роскошь, стоящая на костях, поражала, но вызывала лёгкое чувство вины, которое сдувалось любой приятной мыслью. Ему снились бесконечные гонцы с новостями о новых и новых победах. Бочки вина, пьяные ночи и болезненные пробуждения. Разряженные шлюхи и костры, на которых жарили местную краденую скотину. Ему хотелось увидеть отца, но он, судя по донесениям, был далеко.

Солнце уже придвигалось к зениту и нещадно палило, когда вдали стало видно мощные крепостные башни Дрехугеля. Вблизи город выглядел потрёпанно. Пусть он пока и не испытал на себе многолетних осад и кровавых штурмов, но всё равно носил отпечаток войны. В небольшом отдалении от могучих ворот, поскрипывали на ветру почерневшие висельники. Мародёр на телеге сморщил нос и звучно плюнул куда-то в сторону. Вонь была невыносимая.
- Шабар их сожри! Кой отупевший пёс тута их взвесить решнил? Смердющие како василиски! Ищо и деревяги к грудям прибили, выродки! – Мародёр замолчал. Шапор что-то одобрительно хрюкнул и покачал головой. Краснолицый уже приоткрыл рот, чтобы разразиться ещё одним потоком проклятий, но вовремя одумался: около ворот появилось четверо пеших. По чёрно-золотым цветам сюрко, безошибочно узнавались Фельсинские войны. В древние времена преступникам, в этих местах, ставили клейма на лицо: «Это убийца и злодей». По лицам привратной стражи было видно, что они убийцы и злодей без всяких клейм. Казалось, что их лица просто искажены от какой-то озлобленной тупости.
- Кто идёт? Назовитесь! – Звучно осведомился, видимо, главный из четвёрки. Краснолицый мародёр скорчил подобострастную мину.
- Мы, энто, вилланы, господин. Из Рейнфельда бежим, значиться. Околь дорожицы, на зарице ищо, живенького родо…, э, значиться, знатьнего нашли, лыцаря, Онколиянского, так его. – Краснолицый жестом пригласил стражников взглянуть. После недолгого, агрессивного раздумья, двое осторожно подошли к телеге, двое других остались около ворот, угрюмо оглядывая лже-вилланов.
- Чегой-то он без доспехов, коль рыцарь? Вы не мародёры случаем? За мародёрство приговор простой. – Старший цинично мотнул головой в сторону висельников и сладко улыбнулся, краснолицый нервно сглотнул.
- Шо вы, милостивый господин, мы отокма земелькой-то жисть устравиваем. Дыхал еле, значиться, сам-то и сдёрнул усё, значиться, энто, шоб дыхать легче, да бежать от вас шустре. За знатьих, баяли, наградка сутствует?
Стражник внимательно осмотрел льняную, окровавленную рыцарскую рубаху, ненадолго остановив взгляд на вышитом гербе с тремя зябликами.
- Ввозите. И сразу же в ратушу к графу. – Старший подал знак двум стражникам в воротах и те послушно расступились, пропуская телегу. А потом он как-то беспечно скривил лицо в ухмылке.
Город был притихшим. Впрочем, откуда-то всё равно слышались приглушенные стоны какой-то женщины. Из небольшого трактира шёл гул голосов вперемешку с проклятьями. Возле входа в него, в луже блевотины, спал какой-то упившийся солдат. Долетало звонкое и обречённое эхо кузнечного молота, равномерным стуком обрабатывающего сталь. Люди на улицах выглядели напряженными и затравленными. Около одного из домов кудахтали, каким-то образом несъеденные, молодки. Было ощущение, что город охвачен чумой. Никто даже не пытался праздновать победу. Мародёров это и не удивило: что можно было ждать от одного из немногих удержавшихся городов, кроме как тишины и послушания?  Который, ко всему прочему, несомненно, был окружен врагами. Разве, что наёмники ещё не буйствовали, хоть, возможно, было ещё слишком рано для их основных увеселений: ещё было время до подхода армии противника.
Мерин шёл медленно, казалось, его заинтересовал город. Один раз он даже остановился попить из какой-то зловонной лужи, состоящей преимущественно из конской мочи. Даже проклятья и хлесткие удары по спине не заставили его сдвинуться с места. Наконец напившись, он пошёл дальше.
Ратуша представляла собой достаточно крупное, слегка обветшалое деревянное здание. Угрюмое, неприветливое, мрачное. Чёрные круглые окна напоминали глазницы старого черепа.
На входе стояла сонная стража. Оглядев мародёров мутными глазами и отметив расслабленную фигуру рыцаренка, подозрительную парочку пропустили внутрь. В крупном зале стояла атмосфера муравейника. Кто-то куда-то шёл, что нёс, кого-то искал. Сновали писари и пажи. Пахло спиртом, потом и страхом. В дальнем углу о чём-то спорила группа рыцарей, оживлённо жестикулируя и, то и дело, хватаясь за разномастные ручки своих мечей.
Протолкнувшись через всю пёструю толпу, мародёры, наконец, попали к графу.  
Графу было уже за сорок, кое-где пробивалась седина. Лицо выражало то ли безмерную усталость, то ли скуку. Казалось, что он с большим трудом поднял глаза на вновь вошедших посетителей. Рассмотрев их лица, граф болезненно поморщился и перевел взгляд на точку повыше плеча краснолицего.
- Э, господин Граф… - Начал было краснолицый, но усталый аристократ перебил его.
- Оставьте свои приветствия. Вальтер! Осмотри герб. Сверь с гербовником. – Граф проследил за маленьким толстячком, который с видом профессионала взглянул на герб и тут же куда-то посеменил. Аристократ вновь уставился в несуществующую точку, не обращая внимания на застывших лже-вилланов. Краснолицый глубоко вздохнул.
- Ваше превосходительствование, мы, энто, слыхивали, шо плотят тут за ро… знатьних Онколиянских, значиться. – Граф перевёл тяжелый взгляд на лицо мародёра.
- Мы рыцари. Мы всегда держим своё слово.
В зале вновь появился толстячок, теперь уже с внушительной книгой и подбежал к графу.
- Три зяблика в рассечённом лазурном поле – горячо и торопливо зашептал он, на лбу толстяка забилась жилка – Принадлежат графу де Фунусу. Ему около шестидесяти сейчас, сыновей нет. – Толстячок переборол отдышку и взволнованно шепнул – Они лазутчики!
Граф поднял взгляд, в котором заплясали искорки гнева и лютой ненависти, но он сдержал себя.
- Позовите сержанта с людьми. – Приказал он толстячку, тот бодро кивнул и вновь куда-то убежал.
Мародёры недоуменно переглянулись, а граф выдавил из себя кривую улыбку, которая несколько успокоила обоих.
У рыцарёнка началась горячка. Лицо побледнело, обильно проступил пот. Но никому не было до этого дела.
Ему снилось, как они выходили из лагеря. Первыми. Конные разъезды всегда выпускали далеко на территорию врага. Снилось, как они смеялись, поджигая леса, как жутко насиловали семью какого-то мельника. И как распяли его самого. Рыцарские клятвы? Всего лишь слова! Они скакали и жаждали крови. И пусть совесть просыпалась, перед тем как засыпал её владелец, но она прекрасно заливалась вином.
В зал вошёл сержант и с ним десяток простых пехотинцев, по его хмурому и агрессивному лицу, было сразу понятно, что что-то не так. Краснолицего пробил пот. Он следил за каждым тяжёлым шагом процессии. И отсчитывал мелодичный звон кольчуги, словно звон колокола в церковной школе. Шарып был беспечен. Его голубые глаза выражали бесконечное доверие «рыцарскому слову». Только когда его грубо ударили внушительной дубиной, он тоже понял, что что-то не так. Краснолицый защищаясь, упал на колени, и как-то совсем по птичьи закричал. А Шарып своим глупым лицом рухнул прямо в дощатый пол, выронив рыцарёнка под себя, а тот неожиданно опустошил свой мочевой пузырь.
Ему снилось, как вдали показались знамёна Фелсинцев. И как их разъезд повернул назад, избегая встреч с большими силами противника. А потом такие же знамёна и там. Именно тогда они поняли, что окружены. Сотня рыцарей с оруженосцами. Ему снился страх и гнев, который они справили на маленьком крестьянском поселении. И ему снилось захлестывающее омерзение, когда смерть, витающая над ними, смотрела на высшие формы извращенной похоти. Защита слабых? Верность отечеству? И верность слову? Добродетели? Нарушая свои же клятвы каждый день? Он плакал, жалея себя. Ему снилось как они, похмельные, но беспечные, наглые и нахальные, скакали кривым клином на черно-золотые пики. Удары булав по латам, звенящие стрелы и тьму, бесконечную тьму вокруг. Чёрную, непроглядную, поглощающую всё.
Ему снилось, как его посвящают в рыцари. И как тогда казалось, что надо быть честным, и как оказалось, что всем безразлично.

Всех троих вздёрнули возле городских стен. Краснолицего мародёра, молящего о пощаде собачьим визгом, вращающего глазами Шарыпа и бесчувственного мальчика.
Ему ничего не снилось. Только темнота с мерцающим где-то вдалеке светом. И слова, несколько слов, которые он тысячу раз не сдержал.

Исправлено: Balzamo, 02 октября 2011, 08:31
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья.
Head Hunter
02 октября 2011, 22:11
Ограда личного пространства
LV9
HP
MP
AP
Стаж: 13 лет
Постов: 4714
SSX3
Разница слов
Колыбель была сладка. Нас родилось в ней несметное множество. Все мы появились в единый момент, вместе вкусили растерянность открытого мира. И представшая широта нас сильно пугала.
В колыбели было тепло и вкусно. Мы питались крохами оброненной земли. Ее вкус до сих пор звенит в наших вибрациях. Еще тогда мы поклялись однажды вернуться. Не ведая значений, не зная зачем - это стремление было продиктовано самой жизнью. И если мы не вернемся, то все было зря.
Животная память хранила начало.
Прародительница открыла для себя чертог пищи случайно. Ее занес суда распутный ветер. Откуда? Все, что нам известно об этом мире – он был прекрасен.
В чертоге она обрела пищу и покой. Свечение жизни поддалось сразу же в первый темный цикл. Носитель был ярок, горяч и вкусен.  Его покорность и аромат дополняли друг друга в переливы изобилия. Нектар жизни пульсировал в носителе ровно и мерно, как дыхание мира. В нем все было идеально. Его полноты хватило бы и на целый рой, но она была всего одна.
Здесь же в чертоге она стала колыбелью. Тихая купель была невелика, но уютна и ее вполне хватило, чтобы мы – ее потомки, увидели свет жизни.
Мы не видели прародительницу, но знали ее всегда. Мы стали ею. Мы знали, что станем ею, еще тогда, когда сновали бесформенными малышами. Вы видели сны в переходном возрасте о ней, о тех, кто был до нее… Тогда-то мы и поклялись вернуться сюда, чтобы не завершить, но продолжить сны в наших предках.
Носители света появлялись часто. Они растворялись в ослепительных фазах и проявлялись в темных сладким концентратом жизни. Иногда их становилось много и тогда мы скрывались во тьму и ждали.
Но долгожданное обернулось гибелью.
Стало так, что даже во тьме силуэт носителя света растворялся, тонул в другом ослепительном аромате. Он манил, вел к источнику и… убивал. В две тьмы источник поразил всех. Осталась лишь я.
Теперь лишь я могла выполнить клятву, данную в рождении. И я решилась. Я устремилась к носителю жизни при свете, не дожидаясь, когда наступит губительная тьма.
Носителей было несколько. Я выбрала одного из них и уже приготовилась вкусить, как…

- Б***ь! – Ванек шлепнул себя по шее и посмотрел на ладонь. На ладони серой кляксой расплылся комар. – Долбанный гнус!
- Ты проиграл, - флегматично изрек Стас и перевернул страницу журнала не отрываясь от чтения.
- Что?.. Вот б***ь!
- Еще раз. Теперь ты должен не только шампанское, но и ананас.
- Хрен тебе, а не богему! – Рыкнул в ответ Ванек. – Комаров сперва выведи.
- Это ты дал слово не материться. Так теперь держи его. Или твое слово ничего не значит? – Стас выглянул из-за журнала. – Я думал, ты хозяин своему слову.
- Вот… Скотина ты, братец, - Ванек поднялся с дивана и двинулся к выходу. – Тебе какого?
- Дагестанского. Оно недорогое и вкусное.
- Ладно.
Дверь захлопнулась и Стас отложил журнал. Взглядом он отыскал розетку, в которой сейчас гнездился «фумитокс».
- Надо бы пластинку заменить, - пробормотал он и потянулся к ящику стола.


Как и обещал - миниатюрное.
Margaret
09 октября 2011, 16:23
LV9
HP
MP
AP
Стаж: 10 лет
Постов: 3556
Я с этим рассказом совсем измучилась, он распух, как труп в озере.
Вдохновил меня понятно кто своими рыцарями и зябликами.
Старая сказка, в общем. Поднадоевший постмодернизм.
Заберите это скорей от меня, сил нет на него смотреть.

Святой Георгий
Георгий седлает коня,
Чтобы успеть до начала дня
Спасти сироту, вдову,
Тебя и меня.

Где далеко прокричал ворон, и все снова стихло.
Ночь выдалась очень темная, безмолвная, безлунная, беззвездная, полная черными тенями на синей земле. Молчали совы в лесу, молчали лисы в норах, молчали люди в домах, и только женщины крепче прижимали к себе детей.
Все словно застыло в ожидании, настороженном, едва ли не испуганном предчувствии беды.
Светилась только церковь на окраине города – тихо, тускло, болезненным желтым цветом, - но все-таки светилась.
Церковь была гордостью города – белокрылая, крутобокая, с двумя грубыми, но нарядными статуями, изображавшими Деву Марию и Спасителя. Перед этими статуями всегда лежали свежие цветы, которые девушки города приносили каждое утро, в порядке строгой очереди, и запах которых на богослужениях смешивался с запахом ладана. Окна – где-то на недосягаемой высоте – узкие окна, больше похожие на бойницы, давали мало света, и даже в самый ясный день здесь царил сумрак.
В нервном пламени свечей, в необычном молчании ночи, трудно было заметить человека – к тому же, он стоял на коленях так тихо, так безмолвно, что казался еще одной статуей.
Только строгие и печальные глаза (совсем как у Спасителя на иконах, где он изображен ребенком) но не карие, а голубые, поблескивали под излучинами бровей.
Представьте – сильные ладони в латных руковицах, широкие плечи, и стан, охваченный ремнем с пустыми ножнами. Негоже в божий храм входить вооруженным.
Рыцарь был молод, но смех и шутки стихали при его появлении. Рыцарь был красив, но женщины проходили мимо него с опущенными глазами. Рыцарь был беден, но самые богатые и родовитые люди города обращались к нему с почтением. Рыцарь был щедр, но самые ловкие, самые ушлые торговцы продавали ему товар по истинной цене.
Он стоял неподвижно,  и глядел на статую Богородицы, и говорил, совсем не шевеля губами:
- Ave, Maria, gratia plena! Dominus tecum!
После каждого слова он останавливался, и казалось, что не старая молитва звучит, но что-то живое и сильное, что именно сейчас рождается в его сердце.
А Мадонна глядела на него своими глянцевыми, неискусно сделанными синими глазами, и ничего не говорила в ответ.

… - Я барон, мой дорогой друг, их вождь, их сюзерен. Высшие почести мне – и мне же высшее горе. Чума? И я смертен. Война? И я уязвим. Неурожай? И мои волы с голода грызут упряжки. Мой сын – был самым сильным воином среди них, а моя дочь… - здесь седой, но еще крепкий человек вдруг закашлялся, - прекраснейшая из дев.
Они шли по крепостной стене – рыцарь с холодными глаза и барон, по-старчески худой, но не согбенный. На его лице лежала какая-то темнота, словно пролетающая птица забыла свою тень на его лице.
- И дракон… он хочет чтобы мы отдали именно ее.
Рыцарь взглянул на старика, а тот, после того, как самое страшное было уже сказано, зачастил, пытаясь смыть свои прошлые слова, самому забыть о них:
- Он у нас уже лет семь, мы приносили ему золото и камни, все, что могли найти, отдавали ему тучных волов и молочных коз,  шелка и ткани, сосуды и гобелены. Но он никогда не требовал… Я не знаю почему он теперь…
День стоял солнечный, яркий, безоблачный, небо было голубое-голубое, свет, пронизывающий листья деревьев, заставлял их сиять. Трудно было даже подумать о том, что где-то рядом, совсем недалеко, есть ужасный дракон – так не верилось в существование зла в этот теплый день.
- Он объявился, и наши мальчики, распрямляя плечи, вскидывая головы, сразу становились мужчинами. Первых пятерых мы еще запомнили. Среди них был мой сын. Потом к нам приезжали чужестранные рыцари – разные, бывало, даже принцы, но ни один… - старик спохватился. И правда, много доблестных рыцарей приезжало сюда – столько, что их силы хватило бы на то, чтобы расколоть Землю пополам, а их пролившейся крови – чтобы заполнить этот провал до краев.
Барон был мудр, и знал, как часто страх живет в одном сердце с храбростью, поэтому он замолчал. Рыцарь понял это и сказал:
- Не оскорбляйте умолчанием моей чести, барон. Я знаю, сколь многие погибли, но я не поверну вспять. Даже если бы я точно знал, что погибну в бою, и тогда бы не повернул.
Барон отвел глаза, и некоторое время они шли молча. Стража, стоящая у башен, провожала их жадными, любопытными взглядами. Такие взгляды бывают у детей, когда они что-то задумают, или у крестьян, когда они что-то захотят. Барон сказал:
- Уже год никто не бросал вызов зверю. Вы помните Слово, мой дорогой друг? То место, где сказано, что только рыцарь, чистый и суровый, сразит дракона? Я часто думаю над этим, особенно по ночам.
Они шли уже по внутреннему двору замка, земля, разбитая копытами, колесами, сапогами, превратилась в грязь, и цепко хваталась за их сапоги.
- У нас было очень много крестьян, мой друг. Земля здесь такая жирная, что можно даже есть, палку сухую и мертвую  воткни в нее – и расцветет палка! А как дракон появился – так все бежать. И наказаний не бояться, а наказания страшные…
Они прошли дальше – сквозь кряхтящие ворота, лабиринт лестниц, бесчисленные закоулки, и вышли, наконец, к легкой двери из светлого, молодого дерева.
- Она там. Я тихо открою, а вы поглядите. Она не заметит, она стала очень рассеянная в последние дни…
Дверь бесшумно отворилась и перед взглядом рыцаря предстала большая и очень пустая комната, вся залитая платиновым утренним солнцем. У распахнутого окна, за которым шумела жизнь горластого города, на резном деревянном сундуке сидела девушка.
Ее длинные медовые волосы, распущенные – поскольку девица была дома, за тремя замками, не было нужды пленить их лентами и косами -  окутывали весь ее хрупкий стан. Она была похожа на Марию Египетскую, ту, что много лет жила в пустыне, и которой волосы заменяли одежду, а Слово Божие – пищу и воду.
Рыцарь сказал барону:
- Я не хочу подглядывать за ней, как тать, в замочную скважину. Прям и открыт мой путь, позвольте же мне преклонить перед ней колени.
Он прошел в комнату, и, остановившись в центре, встал на одно колено. Девушка – как же она была юна! Ей не было и четырнадцати лет! – испуганно встала с сундука и устремила взгляд своих синих, как плат Богородицы, глаз прямо на него.
Рыцарь опустил глаза и  сказал:
- Моя госпожа. Я пришел преклонить перед вами колено, и выразить свое почтение. Я иду завтра на бой, госпожа, и пусть ваши молитвы охраняют меня в этом бою.
Осмелевшая девочка (подбородок у нее был капризный, прихотливый, она была любимицей семьи, вот только рыцарь этого не заметил) сказала:
- Всю ночь я буду молиться за вас… Поклянитесь мне, - и в ее хрустальном голосе прорезался крик горя, скрежет металла, - Поклянитесь, что вы убьете дракона!
Старый барон вздрогнул. Такие вещи не говорят вслух. Таких просьб не высказывают. Таких обещаний не требуют. Рыцарь всего лишь человек, а как много бывало их здесь! Но голос юноши прозвучал твердо:
- Я клянусь вам. Клянусь ранами Господа нашего, слезами его Матери, прахом Адама, первого из людей. Солнце еще не встанет, а дракон будет мертв, убит моей рукой…

… сейчас, глядя в глаза Девы Марии, он не вспоминал о девочке, не вспоминал о безвинных людях, не вспоминал о бароне, и даже о своем могучем противнике он не помнил – он был на Небесах, и святая Маргарита со святым Михаилом благословляли его.
Все ночь он стоял на коленях перед статуей, и эти тяжелые, тревожные часы показались ему одним мгновением.
На востоке не стало светлеть, но ворон прокричал во второй раз. Воин очнулся от своей грёзы, перекрестился на прощание, и вышел из церкви, не оглядываясь, и не видя, как по круглым, пустым глазам статуи текут рекой благовонные слёзы.
Пегий конь его, оседланный, в броне, начал прясть ушами, заслышав знакомые шаги.  Конь летел, как ласточка, а в темноте три зяблика на щите рыцаря казались совсем черными, мертвыми.
Рыцарь протрубил, глухой, грозный голос рога не разнесся по селам и далям, люди города не услышали его. Призыв услышал лишь тот, для кого он был предназначен – из-за холмов, тяжело взмахивая широкими  и остроугольными крыльями, поднялся дракон, и он был прекрасен.

… Скоро все было кончено. Дымящийся, покореженный от ударов когтей дракона, щит с тремя зябликами валялся ненужной грудой железа на черной траве. Конь лежал, и из его порванного горла струилась алая кровь. Сломанное штурмовое копье казалось бесполезной игрушкой.
Но рыцарь был жив, и меч его был цел. Он медленно, хромая на левую ногу, шел к подножию холмов – там упал дракон, пытавшийся спастись, улететь на одном целом крыле.  

Когда он дошел, на месте ящера лежала прекрасная женщина, темноокая, с алыми искусанными губами.
Любое обличие может принять Дьявол – кроме белой голубки и непорочного ягненка.
Рыцарь шагнул вперед, не чувствуя ничего, кроме усталости.
Женщина с большим трудом, пошатываясь, встала, а потом вдруг рухнула на колени.
- Рыцарь! Подожди, не убивай меня сейчас! Самым страшным человеческим злодеям дают облегчить душу перед смертью, так ради своей старой матери, ради синеглазой дочери барона, дай мне время помолиться! Дай мне  исповедаться хотя бы перед тобой, враг мой… брат мой…
Рыцарь поглядел на Солнце и сказал:
- Изволь. Времени тебе – до восхода солнца.
Она сплела руки для молитвы, и, затихнув на несколько секунд, вдруг задрожала, вскинулась и сказала со страстью:
- Ты победил. Ты не видишь этого, но я истекаю кровью. Я умираю, рыцарь… Я была человеком когда-то, я была дочерью Короля Пелеса. И взгляд мой был еще светлее, чем взгляд дочери барона. Сколько веков прошло с тех пор? Не знаю. И моя беда, а не вина, что, когда в наших краях появился ужасный дракон, не нашлось рыцаря, который бы смог одолеть его. Такого же,  как ты – отважного… доброго… глупенького… Сколько раз в пещере дракона я хотела умертвить себя! И каждый раз отступалась. Тебе не представить всех моих мук – тысячелетних мук! Я стала такой же, как он. Трех сыновей я ему родила – они пока беспомощны и слепы, и лежат там, в недрах горы. Тебе не пройти туда. Из них вырастут новые драконы, и Зло не прекратиться…
Пощади меня, рыцарь. Вложи меч в ножны, усади перед собой на коня, и умчи к белокрылому храму. Возьми мою руку, и пусть священник с мудрыми глазами обвенчает нас. Чары падут, ведь любовь сильнее и страха, и смерти. Никогда в моих глазах не блеснет желтизна, никогда мою белую кожу не покроет отвратительная чешуя, никогда мои тонкие пальцы не станут стальными когтями. Я рожу тебе сыновей, обычных человеческих сыновей, избавленных от проклятья. Я проведу тебя к драконам, и ты убьешь. Зло будет остановлено.
Рыцари! Вы обречены сражаться с драконами, и гибнуть. А если вы побеждаете – о вас слагают песни… Но никогда такая победа не приносит счастья. Смерть порождает только смерть.  Вырвись из этого гибельного круга, рыцарь.  Нарушь слово древних – и ты увидишь, как давно надо было сделать это, ты увидишь, какое счастье – нам с тобой и всем людям в этой забытой Богом стране – принесет твой поступок, на который надо мужества и любви больше, чем на все сражения и даже чем на смерть…
- Солнце почти взошло, - сказал рыцарь.
Драконица, тяжело дыша после долгой речи, с нечеловеческой тоской смотрела на него. Ее взгляд не лгал. Рыцарь знал, что она говорила правду, и что эта правда несла избавление.
Она обвела глазами небо, горы, траву, вдохнула жадно холодный  свежий воздух, а потом просто и безмолвно опустила голову, и убрала тяжелые волосы с тонкой шеи, чтобы ему легче было разить.
Он стоял неподвижно, глядя на ее тонкую шею, вокруг струились реки волос. С ним что-то происходило. Стоял, а сердце все расширялось в грудной клетке, сокрушало ребра, наполняло легкие, поднималось до горла, опускалось до низа живота и заставляло цепенеть пальцы ног. Но где-то в голове, за внешним скульптурным фасадом глаз, носа, побелевших губ, полыхало что-то, что было сильнее сердца, светоч Божий, данная клятва, неумолимость рока, что-то, что готово было принести любую жертву.
Руки его дрожали так, что он не мог прикоснуться к мечу в ножнах.

Рыцарь не появлялся уже больше суток. По городу, сначала осторожно, а потом, нарастая, как лавина, понеслись быстрокрылые и тревожные слухи. Днем город гудел, как растревоженный улей. К полудню сам барон вышел на стену и долго всматривался вдаль. Рыцаря не было.
Барон поник седой головой. Как много видел он не вернувшихся! Как будто вчера он провожал в бой единственного сына, чернобрового сына, отважного шестнадцатилетнего мальчика. Как ждал он тогда! Как надеялся! Как отказывался верить!
Сегодня все было ясно, прозрачно, как горный хрусталь.  Согбенный, он пришел к дочери – а она, будто помешавшись, сидела у окна и кидала хлебные крошки голубям и воронам, да еще напевала вполголоса.
- Что ты, папа! – увидев мрачность его лица, воскликнула она, - Он обещал победить, и он победил дракона. Я-то знаю. Вот увидишь. Он, может, ранен или устал, потому и не приходит еще. Но к вечеру он здесь будет. Пусть пекут караваи и выкатывают из погреба бочки с вином. Я послала своих девушек за самыми красивыми наряда, я украшу свои косы жемчугами. Когда я велела принести платье, а они плакали от счастья. Вот увидишь, он будет здесь к закату.
«К закату здесь будет дракон», - хотел сказать старик, но не сказал – страшно ему стало отравлять ее последние часы. Пусть лучше она поет, чем плачет…
Дракон не прилетел. Жители города ждали его с факелами, стояли под промерзлым ночным воздухом, тугим, как натянутая стрела, как их нервы, но он все не появлялся. Каждый звук, похожий на хлопанье крыльев пугал их, рев быков в стойлах принимали они за победный клич дракона. Он все не приходил. Лишь к утру разошлись они, когда не стало больше сил надеяться или бояться – немое одеревенение чувств и мыслей легло на испуганный город. И оно было милосердно, потому что такого напряжения никто не выдержал бы долго.
Ночью дочь барона, простоволосая, в прозрачной льняной рубашке, встала и зажгла свечу, чтобы отогнать дурные сны мудростью Библии.
- Иаков полюбил Рахиль и сказал: я буду служить тебе семь лет за Рахиль, младшую дочь твою.  И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее.  И сказал Иаков Лавану: дай жену мою, потому что мне уже исполнилось время, чтобы войти к ней. Вечером же взял Лаван дочь свою Лию и ввел ее к нему; и вошел к ней Иаков. Утром же оказалось, что это Лия. И Иаков сказал Лавану: что это сделал ты со мною? не за Рахиль ли я служил у тебя? зачем ты обманул меня?
Страшно вдруг стало девушке, со злостью захлопнула она книгу, и стала смотреть в пустоту. Пустота же наполнялась по ее воле – вот во тьме возникли его голубые глаза, и тонкие губы, и подбородок, покрытый светлой кучерявой бородой.
Он вернется. Конечно. Она вернется и отведет ее в белый храм, где пропоют над ними звенящую мессу.
Ветром пахнуло с улицы, и она, как была, простоволосая, похожая на белое привидение, влекомая каким-то предчувствием, вышла на балкон.
Там, внизу, по пустынным улица города, очищенного от страха, пустого, спящего города, шествовал черный конь, и нес на себе рыцаря.
Дочь барона протянула к нему руки из своего окна, с такой невысказываемой мольбой и любовью, что даже у медной статуи жестокого основателя города на площади вдруг полились масляные слезы. Она протянула руки, но вдруг отпрянула, вскрикнув:  притороченная к его седлу, женская прекрасная голова билась об его железные колени, об его коня, и оставляла кровавые следы.
Безмолвно осела прекрасная баронова дочь на холодный камень балкона – она знала теперь, что он никогда не придет к ней.

Исправлено: Margaret, 09 октября 2011, 16:32
A Arago n'hi ha dama
que e's bonica com un sol,
te' la cabellera rossa,
li arriba fins als talons
Lightfellow
10 октября 2011, 13:04
さよなら
LVMASTER
HP
MP
AP
Стаж: 10 лет
Постов: 11792
GooFraN
Aimer
Сакура

Прохладный августовский ветер нежно играл с пшеничными колосками, переливающимися, словно золото, под лучами утреннего солнца. Разделявшая огромное хлебное поле заросшая сорняками дорога змейкой вилась от обветшалого деревянного дома с черепичной крышей до накренившихся ворот с табличкой «Капрал Стив Дж. Саммерс. Гектор, Арканзас. 01346». Матово-черный «Форд» с единственной белой звездой на двери медленно ехал по ней. Появление этой машины во время войны для многих отцов и матерей означало одно из двух: или их сына зовут на фронт, или он оттуда уже никогда не вернется. Для семьи Саммерсов оно означало первое, хотя ни отца, ни матери у Стива уже не было в живых. Сделав полукруг перед домом, машина остановилась. Из нее вышли двое. Одетые в черные костюмы, со шляпой и красным галстуком, они казались восьмилетней Молли палачами. Стоявшая за спиной Стива на крыльце, она видела, как эти люди, борясь с ветром, медленно приближались к дому.
- Капрал Стив Джереми Саммерс? - спросил один из них.
- В отставке, - ответил Стив, намекая им, что они пришли не по адресу.
- Капрал Саммерс, нам надо поговорить, - будто не расслышав неприветливый ответ, сказал второй. - У нас послание.
- Пройдемте в дом.
- Нам надо поговорить наедине, - уточнил первый, намекая на жавшуюся к Стиву девочку и стоящую в дверях женщину.
- Если это не будет затруднительно, - вежливо добавил второй, с усами.
- Пройдемте в дом, - повторил Стив и указал на дверь.

Внутри дом оставлял такое же впечатление, как и снаружи. Опрятный, ухоженный, но ветхий. Даже мебель: желтая краска радиоприемника облупилась, выцветшие стулья на фоне накрытого скатертью стола выглядели неуместно, взъерошенный ковер местами страдал нехваткой клочков шерсти, черная дуга перед тяжелой дверью в кладовую говорила о проблеме с ее открыванием. Эффект еще более усиливали многочисленные пылинки, плясавшие перед окном в лучах солнца. Но семья не была бедной: не у всех семей был холодильник с морозилкой, а такого телевизора в глубинке не было почти ни у кого.
- Чай? Кофе? - поинтересовалась женщина.
- Воду, если можно, миссис Саммерс.
- Я не Саммерс, - она кивнула в сторону фотографии в черной рамке, а затем вышла в кухню.
- Девочка, иди, помоги маме, - улыбнулся усатый.
Молли показала ему язык и побежала за мамой. Он вновь улыбнулся, а затем обратился к Стиву:
- Извините, что лезу не в свое дело... В общем... Кто этот человек на фотографии?
Стив нахмурился, но ответил:
- Мой брат. Одна мать, разные отцы. Я Саммерс, он Карсли. Два года назад, операция «Факел». Пропал без вести. Сара - его жена, Молли его дочь.
- Мне очень жаль, что он...
Стив прервал его:
- Я не нуждаюсь в вашей жалости. Переходите к делу.
Усатый встал и протянул стиву запечатанное письмо.

«Капралу Стиву Джереми Саммерсу от Капитана Холланда МакТайра Смита» - гласила надпись на конверте. Стив вскрыл письмо. Лицо его мрачнело с каждой строчкой. Прочитав его, он сказал лишь одно: «Я согласен».

Утренний ветер к вечеру пригнал черные, как ночь тучи. Гневное громыхание и яростное свечение предшествовало начавшемуся ливню.
- Ты вернешься?
- Вернусь, Молли. Обещаю.
Девочка по буквам прочитала слово в письме:
- И-в-о-д-ж-и-м-а. Иводжима. Это же Япония? Наша учительница нам сказала, что там растет очень красивая вишня с розовыми лепестками. Сакура называется. Ты же вернешься, да? Привези мне сакуру, пожалуйста... - Молли заплакала.
- Привезу. Обещаю. Всю жизнь я был верен слову, не подведу и на этот раз...

-...ос..е...ют...тре...ив..ю..р!
- Что? Не слышу! Громче!
- Косоглазые, мать их, атакуют третью дивизию, сэр! Потери растут!
- Баркли! На левый фланг! Бери ребят Робина и Кэдли и надери врагу задницу, - Стив перевел дух. Поблизости разорвался снаряд миномета, их засыпало песком. - У них там есть бункеры?
- Да, сэр! - отозвался Баркли.
- Бери с собой «зажигалку».
Под неистовый рев сирены и неумолкающий грохот разрываемых снарядов, Стив повел своих в атаку. Он потерял двадцать семь ребят. Потери врага были почти в пять раз больше. Захваченная ими база была первой для дивизии Стива. Впереди их было еще много, но начало положено. Ребята радовались первой значительной победе. Но Стива все это не волновало. Это была не его война.
Вечером, оставив празднующих ребят, Стив решил прогуляться под луной, на чистом воздухе, подальше от накуренных помещений. Когда он уже решил вернуться, случайно наткнулся на дерево с набухшими почками. Оглядев его, он увидел единственный раскрывшийся цветок. Розовый.

- Сэр, приказ из штаба. Возвращаемся. Нас заменят морпехи из четвертой, сэр, - отрапортовал Баркли.
- Когда?
- Незамедлительно, сэр. Грузовики уже ждут. Вам в первый.
- Мне надо забрать кое-что, - возразил Стив.
- Но сэр?! Это приказ из штаба! - настаивал Баркли.
- Подождут. Поеду с последними, - сказал Стив тоном, не терпящим возражений. Он направился к месту, где закопал маленький черенок сакуры. После того, как будущее дерево было перемещено в пластиковый пакет, Стив пошел обратно. И тут рвануло. Снаряд с японского бомбардировщика угодил в первый грузовик, разорвав его. Взорвался и второй. В Стива, шедшего к третьему, попало два осколка - в плечо и в бедро. Он упал. Глаза закрывались. Он крепче сжал пакет с землей и провалился во тьму...

Ветер теребил седые волосы сидящей в коляске женщины. Черная накидка была украшена розовым цветком. Она смотрела на дерево с такими же розовыми цветами. На маленький холмик под ним. И на табличку.
«Стив Джереми Саммерс.
1912 - 2001.
Он вернулся.»
Read | Find | Tweet | Ask | Listen
Анхель
11 октября 2011, 15:07
совсем уже не sensei
LV6
HP
MP
Стаж: 6 лет
Постов: 1569
Записки тыловой крысы

          22 декабря 20хх
Даже не знаю, зачем я начал вести этот дневник. В детстве я считал, что его ведут только одинокие девочки, которым не с кем обсудить свои переживания. Но теперь я понимаю, что ошибался. Оказалось, что взрослый мужик тоже может доверить свои проблемы белоснежному листу, только уже с другой целью. С целью найти хоть кого-то, хоть что-то, что выслушает тебя и, что самое главное, не осудят.
Ну что ж, Дневник, давай знакомится. Меня зовут ___  и я начинающий врач. Да, всего каких-то полтора года назад я был наивным желторотым юнцом, человеком только получившим диплом, но мечтающим работать и помогать людям.
Но увы, его мечтам было не суждено сбыться. Это случилось всего три месяца назад.
          Я помню этот день как вчера. Я гостил у друзей, когда объявили новость, шокировавшую весь  мир. Война… Я помню наш истерический хохот – мы до последнего отказывались верить в это, надеясь, что это только чья-то злая и глупая шутка. Но, к сожалению это было не так. Остаток месяца я помню как страшный сон. Мобилизация… Прощание с родителями… Расставание с друзьями. Меня направили в небольшой  приграничный городок N военным хирургом. Правительство предполагало, что враг ударит в нашем направлении, но оно просчиталось. Силы неприятеля  ударили по моему родному городу, так что всего через несколько дней я остался совсем один. Все друзья погибли на фронте, а дом моих родителей попал под бомбардировку.
За два месяца фронт сместился ближе к городу N, и теперь из своей палаты можно расслышать взрывы вдалеке. Несмотря на это, раненных в нашей больнице немного, да и те, что есть, находятся в тяжелом состоянии. Третья Мировая беспощадна. Если человечество что и отточило до блеска, то это средство уничтожения себеподобных.
Лежащие здесь больные прекрасно понимают, что им осталось недолго. Может поэтому презирают меня, зовут «тыловой крысой». Пусть так… Не могу их в этом винить… И не могу оставить.
          25 декабря 20хх
От гула взрывов уже дрожат стекла. В небе над городом латают самолеты. Скорее всего, враг продвигается в нашу сторону. Не могу нормально спать уже вторую ночь, меня мучают кошмары.
Во сне я вижу маму, стоящую посреди нашего разрушенного дома. К ней подходит солдат и, вскинув автомат, начинает стрелять. В детстве я бы подумал, что это обычный, ничем не примечательный сон. Но сейчас для меня это самый страшный кошмар в моей жизни.
В госпитале начались перебои с лекарствами. Не могу выкроит себе ни успокоительного, ни снотворного – все уходит больным.
           28 декабря 20хх
Сегодня в госпиталь доставили нового раненного. У него отсутствовала часть ноги – в области коленки нога была на скорую руку перебинтована алыми от крови простынями. Мельком бросив на него взгляд, я оцепенел: он, как две капли воды был похож на преследующего меня во сне солдата. Что было дальше, я помню плохо. Помню, как офицер что-то говорил о необходимости вылечить ценную для допроса персону, помню, как переполненный ненавистью я схватил скальпель с такой силой, что хрустнули костяшки пальцев. Помню, как замахнулся им, готовый воткнуть блестящее лезвие в шею. Но тут я увидел его глаза. Они были похожи на мои. В них было столько боли и отчаяния, что вся моя ненависть ушла куда-то глубоко, как будто и не было ее вовсе… Черт! Я ведь клялся. Перед собой и перед Богом. «Быть всегда готовым оказать медицинскую помощь независимо от пола, расы, обстоятельств…» Кому я это обещал?
В этот день я чуть было не совершил главную ошибку в своей жизни.
           29 декабря
Уже на утро прооперированного парня забрали военные.  В ответ на мои протесты только презрительно шикнули, что, мол, не «крысиное» это дело.
           30 декабря 20хх
Сегодня тихо. Впрочем, что это – победа наших солдат, или поражение, сказать сложно. Военные в госпитале  не появлялись. Из окна видно, как жители городка с полными сумками куда-то торопятся. Видимо все стараются сбежать, пока в город не вошли враги. Закончились практически все медикаменты. Если до завтрашнего дня все нужное не подвезут…

           31 декабря 20хх
Сегодня поступил официальный приказ оставить город и отступать налегке. Днем ко мне зашел уже знакомый мне офицер и приказал эвакуироваться. Узнав, что раненных никто вывозить не собирается, я решительно отказался. Офицер  вышел, не сказав мне ни слова. Через несколько минут он вернулся. В его руках была хорошая бутылка коньяка. Протянув ее мне, он сказал: «Прости». В ответ  я смог сказать только банальное: «Прощай». Мы обнялись и он ушел…
Сейчас, оглядываясь назад, я начинаю думать, что вся моя жизнь  плавно подходила к этому дню, и уже сегодня поставила передо мной последнее испытание. Но я выдержал. Я сдержал данную неведомо кому клятву. Наверное, если каждый бы выполнял обещания, хотя бы перед самим собой, то всего этого можно было избежать.
Ну что ж, Дневник, давай прощаться, хоть мы общались и недолго. Скорее всего, завтра настанет последний день моей жизни. Но я хочу чтобы ты знал – я не жалею ни о секунде прожитой жизни.
Теперь пойду к своим больным.
Мы таки встретим Новый Год, даже если он и будет для нас последним.

Исправлено: Анхель, 12 октября 2011, 19:51
Возврат к заводским настройкам.
-KLaud-
12 октября 2011, 00:07
LV9
HP
MP
AP
Стаж: 12 лет
Постов: 3660
Bloody_spring
bloody_spring
Persona 5
Очень интересный конкурс. Я здесь прочитал много хороших рассказиков. Очень хотелось поучаствовать, но фантазии у меня никакой :sad: Но сейчас пришла идейка, и хоть писать не умею, накалял вот такое по-детски простенькое.
Сразу предупрежу, что я не знаю биологии, и скорее всего текст противоречит её законам. Но надеюсь, это не сильно помешает чтению.

Знающий слова

Игривое солнце заливало светом обширный луг, бескрайний в одну сторону и ограждённый могучей стеной густого леса в другую. Всё вокруг было зеленым-зелено… хотел бы я сказать, если бы всё не было совсем по-другому. На травяном полотне пестрили мириады разноцветных пятнышек — луг был усеян неисчислимыми цветами самых разных мастей и окрасок. Словно радуга растеклась по всей округе, куда только можно было кинуть взор… хотел бы я сказать, если бы буйство красок не затмевало самую яркую и цветастую радугу. Пушистые алые гвоздики, звенящие белоснежные ландыши, лучезарные солнечные нарциссы — имён не счесть, описаний не подобрать. Ветерком колыхаемые переливаются, росой утренней сверкают, солнечными лучиками сияют. И я так горжусь, что я часть этой красоты. Ой, я же даже не назвал себя. Я — пылающий тюльпан, горделиво стою, вскинув голову к солнцу. Вы, наверное, удивитесь, как это маленький цветок на тоненьком стебельке может говорить. Но я опять похвастаюсь: мы на самом деле знаем слова! Вы ведь слышали беспрестанный шёпот, когда выходили в поле? Это мы приветствуем вас. Вы ведь чувствовали тревогу, когда срывали одного из нас? Это наши крики отчаяния пробираются к вам в душу. И правда, так чудесно знать слова, верно?.. хотел бы сказать я, если бы мне было с кем говорить. Так уж вышло, что я вырос на прогалине, где никого больше не было — кругом лишь камни да песок. Лишь поодаль видна была компания сгрудившихся тюльпанов, моих собратьев. И они всегда о чём-то беседовали, хихикали, бурно обсуждали все окружающие их события. Но слова их не достигали меня, как бы я не прислушивался. Изо дня в день я со всех сил тянулся к ним, вслушивался, пытался ловить обрывки фраз, понять суть разговора. Пытался кричать, что есть мочи, но никто меня не слышал, никто не обращал внимания. Утром  я радовался солнцу и восхвалял свою красоту, но уже днём клял ветер, что постоянно уносил клочки слов, вечером сгорал от гнева, что не услышал опять ничего, а ночью грустил, потому что она с собой приносила невыносимую тишину. Так текла моя жизнь… до одного дня.
В тот день я также отчаянно тянулся к своим собратьям, дабы уловить хотя бы частички их слов. И я уж было начал различать слова, как в воздухе начал нарастать какой-то гул, а затем постепенно перешёл в раздражающее жужжание. Я уже не только не мог слышать чьи-то разговоры, но и вовсе казалось, что сейчас оглохну. И хотел было проклинать весь белый свет, как грузная мохнатая фигура уселась мне на голову и заслонила слепящее полуденное светило. Похоже это существо было на одного из тех вездесущих жучков, вечно шмыгающих всюду, только этому ни с того ни с сего хватило дерзости прикоснуться ко мне! Но я никогда не видел таких жуков. Его большое пушистое тело было поделено ровными полосами: часть из них иссиня-чёрных, часть горели ярким жёлтым, а заканчивалось брюшко седым пушком, неистово трепыхавшимся на ветру. От мохнатого жучка веяло какой-то благоговейной величавостью. Охваченный изумлением, я даже не сразу заметил, что он начал забираться ко мне внутрь.
— Стой! — невольно вырвалось у меня.
Мохнатый жучок замер.
— Ты умеш-шь говорить? — изумлённо спросил он.
«Кончено, я умею», — хотелось возмущённо выкрикнуть, но почему-то сдержался. Ещё бы мы не умели, посмотрите хоть на тех балаболок! Я глянул в сторону вечно неугомонных тюльпанов вдали и удивился. Стояла тишина, не доносилось ни звука. Долетели лишь пару вжикающих звуков — на одном из них копошился такой же мохнатый чёрно-жёлтый жучок.
— Ты на с-самом деле умееш-шь говорить? — повторил пушистик над моей головой.
— А т-ты кто такой? — еле поборов робость, выдавил я.
— Я — ш-шмель! — статно выпятив брюшко, громогласно заявил мохнатый жук.
— А что ты хочешь со мной сделать?
— Ты умееш-шь говорить, но нич-чего не з-знаеш-шь? — удивился шмель. — Я долж-жен собрать нектар. И принести его свой с-своей огромной с-семье.
— У тебя есть семья?
— О, у меня много братиш-шек и с-сес-стрёнок. И наш-ша прекрасная, з-заботливая Мать. Все работают ради неё и с-своей с-семьи, но и наш-ша Мать помогает каж-ждому.
— Братишки? Сестрёнки? А они такие же как ты? — уже возбужденно начал выпаливать я. Интерес охватил меня до самых корней.
— О да, они такие ж-же крас-сивые и крепкие. Постоянно с-снуют в округе в поис-сках крас-сивых цветов. Но и нас-с, крас-савцев, замеч-чают вс-се, даж-же люди. А наш-ша Мать…
Шмель продолжать говорить и говорить. А я всё бомбардировал его вопросами. И он отвечал без устали, добавляя что-то от себя. Рассказывал о том, как летают шмели и другие жучки. Описывал ещё более причудливые цветы на других равнинах. Показывал своими лапками исполинские дубы, в одном из которых нашла приют его семья. Пантомимами живописно изображал огромных лесных зверей. Я не видел ничего вокруг, я слился с его речью, в голове лишь мелькали описываемые им образы…
Но вот голубое небо начало темнеть и заливаться оранжевыми красками. До этого яркое солнце уже начало заходить за кроны деревьев лесной стены на западе. Зелёный луг  с разноцветными вкраплениями начал сливаться в одну тёмно-красную массу. Но я бы этого всё и не заметил бы, если бы шмель, внезапно всполошившись, не начал прощаться.
— Ого, вот это я з-заболтался! И всё ж-же я так удивлён, что цветы умеют говорить. Все до этого лиш-шь рас-скачивались на ветру и не выдавали ни з-звука, а тут ты… Но меня ж-ждёт с-семья, мне пора!
— Стой! — я окликнул его с толикой испуга, боясь, что он быстро улетит. — Ты прилетишь ещё?
— Да… обязательно прилечу, — слегка неуверенно, но весело ответил шмель.
В воздухе раздался оглушающее жужжание, и шмель улетел.
Ночь, доселе навевавшая печаль, теперь принесла спокойствие. Я даже немного устал от его шепелявой речи, несущейся одним бурным потоком. И впервые обрадовался тишине. И впервые заснул в радости и в покое.
Уже на следующий день я навострил все свои чувства. Но не для того чтобы подслушать разговоры цветастых тюльпанов вдали. Я следил за всем вокруг, за каждым маломальским необычным событием. Наблюдал за гусеницами, ползающими по моим листьям. С ужасом вздрагивал, когда пятнистого жучка сдувало ветром и бросало на землю. Ухмылялся кроту, недоумённо высунувшему голову из ямки. Изумлялся огромной ширококрылой птице, пролетавшей над головой. Следил за двумя огоньками глаз другой странной птицы, ухающей в ночи. И всё это запоминал в мельчайших подробностях, а затем обрамлял в слова. Мне жутко хотелось всё это рассказать моему мохнатому другу. Рассказать какой интересный, прекрасный мир лежит вокруг меня. Рассказать, как он научил меня ценить всё вокруг.
И вот однажды воздух снова прорезало знакомое жужжание, и вдали начало проявляться маленькое чёрно-жёлтое пятнышко. Взрыв радости захлестнул в меня, я даже не успел опомниться, как это пятнышко уселось мне на голову. Только тогда я смог осмотреть его и понять, что это не мой мохнатый друг. Этот жучок был гладким, вытянутым в длину. Его грациозная осанка совсем не походила на слегка неуклюжее тело шмеля. Но я и не думал отчаиваться.
— Кто ты такой? — радостно спросил я. Мне думалось, что я смогу завести нового друга.
Но в ответ последовало молчание.
— Кто ты такой? — повторил я, но уже с ноткой возмущения.
Вытянутый жук теперь обратил на меня внимание. На его лице читалось удивление смешанное со злостью.
—Пчела, — последовал презрительный, короткий ответ.
—А ты откуда?
—…
—А ты знаешь шмеля?
—…
—Ты что, больше не знаешь слов?
Сначала вытянутый жук стоял неподвижно, как бы обдумывая что-то, но после последнего вопроса раздражённо вжикнул и меньше чем за секунду улетел за пределы видимости.
После этой встречи, я стал меньше смотреть вокруг и больше думать. Вспоминать всё увиденное, подбирать красивые слова и ждать… ждать, когда я смогу это всё рассказать.
Но дни становились короче, тягостные ночи — длиннее. Ветра начали задувать такие сильные, что казалось, меня вот-вот вырвет с корнем. Стебелёк, на котором я стоял, начал изгибаться под тяжестью головы. Да и на ней лепестки начали темнеть, а некоторые и вовсе отвалились. Но я не думал об этом. Я просто ждал. Ждал до последнего лепестка, ждал, даже когда голова склонилась над самой землёй. Ждал и думал: «как же всё-таки прекрасно, что мохнатые шмели знают слова, и как же всё-таки печально, что они не знают, что такое верность слову».

Исправлено: -KLaud-, 12 октября 2011, 01:24
KakTyc
18 октября 2011, 18:39
Я прочту тебя полностью...
LV7
HP
MP
Стаж: 7 лет
Постов: 1066
Okami
мысли
Не сочтите за "сблёвыш", просто времени не так уж много, а очень хотелось написать об этом.

Я не так уж часто вижу драки.
Начало весны. Выпал свежий мокрый снег, последний в этом году. Мы договорились встретиться после занятий и сходить на рынок. У меня между парами и работой оставалось время, а администратор уже давно клевала, что работнику зала не следует убирать тарелки со столов в цветной футболке. Что поделаешь: даже за несчастные 6 косарей в месяц надо платить нервами, а не только силами.
Студенты всегда найдут забаву, чтобы придуриваться много мозгов не надо: собрал горсть снега в голые ладони, отошёл подальше и швырнул. Получил в ответ – без обид  собрал новый комочек и залепил, подойдя поближе.
Мы шли уже мимо спортивного комплекса, смеясь и утираясь, когда нас догнала тройка пацанов.
Ребята, вроде прилично одетые и идут со стороны педунивера(самый нефорский во всем городе) с сумками на плечах, а на язык, так последнее быдло. Не подумайте, что ставлю себя выше всех, кто в разговоре  употребляет общепринятые слова, и среди таких попадаются нормальные люди, но адекватности в претензиях этой тройки не было ни на грош.
Два столба по бокам и один мелкий по середке. Невольно вспомнилась шутка про «ноги великана».  Снежок вроде как попал в «левую ногу».  «Правая» стоит и молчит. Но больше всех это возмутило то, что по середине.
Мы стоим вдвоём и не понимаем причины возмущения. «Пораженный» не был инвалидом и даже на больного похож не был. Мой друг пытается отшутиться, что, дескать, «ладно, парень не сахарный» и подталкивает меня вперед пройти поскорее, избежать этой глупости. «Правая нога» становиться у него на пути.
Центр города. Тротуар засыпан подтаивающим снегом. И как назло в радиусе 20 метров ни одного человека. Издалека это ещё не выглядит так опасно, как видим мы.
Я прошу прощения у парня, в которого мы случайно попали, притворяюсь, что мы с другом вроде как пара (не станут же они бить его на глазах у девушки), и вру, что нам вот очень срочно надо идти. Но мелкий не отстаёт. Пара слов, и он уже поднимает руки, готовясь к удару. Я невольно отмечаю, что парень смыслит в боксе.
Удар. Наверное, он всё-таки надеялся, что дело обойдется, а может, просто не понял, что происходит.
Кровь брызнула сразу: слабые капилляры носа, судя по всему, не выдержали кажущегося со стороны не таким сильным удара.
Я была ниже своего друга на полголовы, «средний» ниже меня настолько же. Но как оказалось разница в росте не так уж много значит, когда у кого-то чешутся кулаки. Шустрик не пожелал ждать сдачи и накинулся как бультерьер.
Знаете, когда читаешь книгу, штудируешь комиксы, просматриваешь сериалы или проходишь игру всё так просто… Ты будешь на фронтах в любом случае, потому что этого требует сюжет.
Они полминуты валялись на тротуаре… минуту… полторы…
Дружки забияки спокойно стояли в стороне со скучающими лицами, а меня будто приковало паникой…
В любом из выдуманных миров ты – храбрец, который не ведает компромиссов и подчиняется лишь законам чести. Ты милосерден к врагам и защищаешь друзей, пока в твоём теле есть хоть капля крови.
Я не помню точно, вроде бы я кричу что-то его «секундантам» в этой импровизированной дуэли, потом подскакиваю к центру сего действа  и начинаю стаскивать драчуна, пытаясь ухватить за руки. Парень не отмахивается.
Когда мне удаётся его приподнять, я оборачиваюсь к его дружкам, один из них смотрит на часы и «великодушно» замечает, что «пора бы их разнимать».
Мне обидно и страшно. Парень уже не мешает оттаскивать  себя. «Столбы» в это время поднимают моего друга. Кровь размазалась по его лицу, но, кажется, ничего более серьезного с ним не случилось. Спустя мгновение как они оба оказываются на ногах, мой «пленник» пытается пнуть неожидающего подвоха противника, но мне удаётся потянуть его назад, так что удар проходит скользя.
Спустя минуту всё кончено. Однокурсник сидит на корточках, унимая кровь и умываясь белым снегом, а педовец оправляет куртку и идет вместе с друзьями в сторону, противоположную той, откуда они пришли. К нам подходит какая-то пожилая женщина, предлагает вызвать милицию…
И я кричу во весь чертов истеричный голос, лишь краем сознания понимая, что сейчас больше похожа на полоумную. Поток грязных слов, которые, когда-либо были мной услышаны, рекою льются в их сторону. Я догоняю тройку и толкаю среднего, получается совсем не так сильно как хочется. Парень оборачивается, материт меня, вертит пальцем у виска и двигается дальше, не смотря на ливень оскорблений, текущий за ним. Я ничего не могу с ними сделать.
Через полчаса мы уже сидим на цокольном этаже  мультицентра и смеёмся над той передрягой, в которую влипли. Смех почти натянутый. Мой друг  уже отмыл кровь с лица и с кожаной куртки, я сокрушаюсь, над платком и джинсами, что были испачканы: первый был единственной тряпкой, что можно было использовать для остановки крови, вторые – случайно испачкались в красном снеге.
- Знаешь, Игорь, - я должна была это сказать, хотя ОН вряд ли в этом нуждается. – Я часто думаю, о том, что сделаю, если окажусь в подобной ситуации, казалось всё продумано в мелочах. Мне бы вернуться туда и вместо того, чтобы вас разнимать, ухватить этого засранца за шею и посмотреть, как он будет задыхаться.
- Мда, кровожадно звучит…
- Мне стыдно, что я медлила, - честно признаюсь я. – Про…
- Я знаю тех, кто просто отходит во время таких случаев и смотрит, не вмешиваясь.
Я молчу полминуты, осознавая, то, что он сказал…
- Но мне всё равно стыдно…
- Ты – девушка, Лена. Кому из нас ещё должно быть стыдно?

***
Я знаю точно, что даже вспыльчивый д’Артаньян не бросился бы на обидчиков сразу же, а назначил бы время для дуэли; благородный Атос простил бы любого провинившегося, если бы он принёс свои извинения; хитрый Арамис посоветовал бы оппоненту приготовиться к бою; ну а простоватый Портос уж точно бы не стал нападать на опустившего шпагу противника. Где все эти люди сейчас?
Толика благородства украсила бы любого, но, судя по всему,  эта черта так и не стала наследием предков.
Нет больше мечей и доспехов. Есть только красивые слова – единственное, что нам досталось.
За любой кипиш окромя голодовки!
Mostcus
18 октября 2011, 19:07
K.O.
LV8
AP
Стаж: 7 лет
Постов: 4307
Mostcus
твоего батю
Обзоры от Алекса Флинна
Скряжье наследство.

Обычно все мои истории начинаются со слов «Один раз…». Но в этот раз будет исключение попросту из-за того, что мой дедушка не мог умереть два раза. Старик последние три года был очень плох, поэтому это не было неожиданным, и нагруститься семья могла вдоволь за это время. И вот, когда тело легендарного адвоката Мартина Сапиенса начали выносить двое парней в белых халатах, стажёр, проходящий практику из-за своих трясущуюся рук уронил свою часть носилок, что привело к упущению носилок с другой стороны, в результате чего дед, словно на санках, «поехал» по этажам, распугивая соседей к чёртовой матери.
Как только дверь закрылась, и врачей не было видно, вся семья ринулась в библиотеку, сталкивая друг-друга, и теснясь в дверном проёме, в результате спешки. Все спешили вскрыть желаемый конверт, на котором красовалась надпись «Вскрыть после моей смерти». Вот она, вторая сторона монеты, на которой с двух сторон изображена наша семья.
Кстати, о семье. Дедушка, можно сказать, был родоначальником Сапиенсов, сменив фамилию из-за того, что в покере иногда может не свезти. Особенно, если играешь на желания с такими же чудаками. Выучившись на адвоката, он увлёкся фокусами, дабы устраивать в зале суда настоящие представления, что и сделало его легендарным. С девушками ему не везло, поэтому он женился не первой попавшейся дамочке, которая начала строить ему глазки. К слову, бабушка это сделала ради наживы. Теперь же она верещит рядом, желая прочитать содержимое конвертика. Бабушка стала предельно предусмотрительной, когда содержимое кошелька её муженька начало увеличиваться в геометрической прогрессии. Именно поэтому у меня нет ни дяди, ни тёти. У них родилась дочка, шило в заднице которой периодически давало о себе знать, что вызывало у бабушки приступы паники. Паники не за мою мать, а за содержимое кошелька деда. Но всё-таки из-за «шила» мама забеременела и родилась двойня, из-за чего бабуля, Матильда Сапиенс пролежала в коме добрых два года, и поправилась аккурат к тому дню, когда я впервые сказал «деньги».
О брате и отце я знаю очень мало. Отца я не помню. Вполне возможно, что его мог засадить дедушка в тюрьму, ведь семья в алиментах не нуждалась. А с братом я никогда не общался, он постоянно был в различных командировках и повидал к двадцати четырём годам около ста стран. А мать всё ещё в попытках найти своего принца, беря уроки соблазна у бабушки, чья крысиная натура, наверное, исчезнет лишь с телом.
Зная, какой дед чудак, я не сомневался, что нас ожидает либо кукиш с маслицем, либо путь, полный унижения и труда, дабы получить хотя бы монетку из его бюджета. Как и оказалось.
«Привет, ребята и девчата! Дождались, да? Пока моя душенька летит на тот свет, в существовании которого я пока сомневаюсь, спешу вас обрадовать. Я не пошлю вас всех чёрствых жлобов куда подальше. Я дам шанс молодому поколению. А вы, дорогие мои стервы, остаётесь с горьким хреном. Дэн и Майкл, я хочу отдать деньги вам, но опять же не просто так. В центральном банке зарегистрированы две ячейки на каждого из вас, где находится письмо с условием, при выполнении которого вы получите все деньги, которые у меня есть на счету».
Сказав «Хрен вам» смотрящим на меня потирающим ручки дамочкам я удалился из дома.

Немного денег у меня оставалось, чтобы поселиться в отеле подальше от людей, которые сейчас будут только мешать. Но в голове была куча вопросов. Только ли мы двое участвуем в этом? А что, если справятся оба? Или вовсе никто не справится? Но в моих руках могут оказаться миллионы, миллионы! Я просто не могу проиграть.
Утром я явился в банк, где получил доступ к своей ячейке. Там лежала пачка денег и листок дорогой бумаги.
«Дэн, мы довольно много провели времени вместе и я ни раз замечал в тебе талант организатора. Поэтому это и будет твои заданием – ты должен организовать мои похороны. Список гостей прилагается ниже. На одного из них, кстати, и зарегистрирована ячейка со всеми деньгами. Если он окажется доволен, то он найдёт тебя, и вы обсудите получение денег.»
Денег прилагалось достаточно, чтобы пожить красиво пару лет, но, понимая, что эти деньги на похороны твоего дедушки, да и ещё есть возможность заработать в разы больше, ты временно выбрасываешь эту мысль из головы.
Я начал подготавливаться скорейшим образом: связался с моргом, заказал пригласительные открытки, которые же сразу и разослал, купил отличное место на кладбище, заказал любимый дедушкин оркестр, нанял поваров для блюд, дизайнеров для могилы… Всего не перечесть. Что-то забывал, но потом вспоминал и делал, и так весь день. Похороны будут послезавтра (они уже прошли, но для передачи атмосферы выражусь именно так, дорогой друг). Следующий день я решил посвятить слежкой за братцем, узнать его замысел, и, возможно, ему помешать.
Первым делом я отправился домой под предлогом «книжки забрать». Там брата не оказалось, но я узнал, что дом он не покинул и контактирует с мамой и бабушкой. Странно, они не злятся на меня и «всё понимают». Бабушка даже отдала мене дедушкин костюм, в котором он постоянно работал. Чёрт, а о своём костюме я так и не позаботился.
Зашёл в ателье, где выбрал первый попавшийся костюм с дорогущей ценой (семь сотен долларов за сутки - возможный показатель качества, времени мериться нет, поэтому возьму любой, который внешне не вызывает отвращения) после чего пошёл домой, где меня ждал телефон и десяток-другой организаторских звонков.
Наследующий день я связался с моргом и сказал, куда привезти тело. В ритуальном бюро заказал людей для процесса погребения и небольших мелочей. Один человек от них заедет за костюмом, который дома. Я решил, что надобно теперь и себя привести в порядок. Побрился, принял душ. Костюм уже забрали. Одеваю свой и выезжаю.


Началось, кхм, хорошо. Ничего никто не испортил. Хотя, я думал, что именно такую цель себе поставил братец. Хотя он и ходил довольный весь день. Но я решил не придавать этому значения – скоро все деньги дедушки станут моими, и уже Майк вряд ли что-то испортит. А потом случилось это.
Когда началась процедура погребения всех попросили сесть за стулья. Садясь, я понял, что в кармане что-то лежит. Я засунул руку и вытащил…дедушкины часы. Я посмотрел на тело дедушки в гробу. МАТЬ ТВОЮ! Но я же не могу остановить похороны по такой причине! Чёрт, чёрт, чёрт! Я посмотрел на брата. Тот помахал мне ручкой вместе с парнем из похоронного бюро, который, скорее всего и забирал костюм.
Ладно, деньги мои, как-нибудь рассчитаюсь. С фирмой, которой около трехсот лет.

Деньги я всё же получил, ко мне после похорон подошёл дедушкин товарищ, который и был доверенным лицом. Мне дали нужный документ и ключ от сейфа. Я поехал сразу же в банк, где меня пропустили в хранилище. Ключ входит в желанное отверстие сейфа. Открывается. Но что это? Пара (да-да, именно) монет, это всё что осталось от его состояния? Но он не соврал. Я получил ВСЕ деньги, которые были у него на счету.
«Я, Мартин Сапиенс, в твёрдом уме и трезвой памяти все деньги…потратил».
Завтра у меня начнутся проблемы.
Final Fantasy XI Character
Final Fantasy XIV Character
Dangaard
19 октября 2011, 11:50
МОДЕРАТОР
LVMASTER
AP
Стаж: 13 лет
Постов: 8591
xanvier-xanbie
dangaard
Mount & Blade: Warband
Никита Жуков — Модицина 2
Голубая кровь

Я лорд Адам, властитель людей, глава строителей и первый защитник Пятьдесят первой крепости. В моих жилах течет благородная голубая кровь. Когда придет мое время, на мое место заступит другой лорд, но я молод и долго еще буду находиться на своем посту, исполняя священный долг служения человечеству.
По правде сказать, лордом я стал недавно, на второй день весны, когда мы повезли дедушку Джоэла в город.
Про второй день он решил сам, еще осенью, когда стало ясно, что ему мало осталось. Память подводила его уже несколько лет, но после первого снега, который в горах выпадал рано, дедушка сдал как-то особенно сильно. Ему стало трудно говорить, он забывал имена родных и названия простейших предметов; что-то сказанное ему надо было повторять несколько раз на разные лады, чтобы дедушка Джоэл понял. Он уже не расширял Пятьдесят первую крепость вглубь горы и не учил внуков, а только спал или, в часы прояснения, торопливо записывал в большую книгу то, что помнил о прежних годах - пока не разучился писать. Тогда книгу он отдал папе.
Однажды зимней ночью злые дикие гоблины, грязные и косматые, пришли вызывать дедушку на бой, как много раз в прежние годы. Они стучали по воротам крепости и кричали:
- Лорд Джоэл, выходи! Мы выпустим твою голубую кровь в снег! Мы подожжем тебя и будем греться!
Раньше дедушка брал ружье и длинный меч, спускался по длинным лестницам в самый низ и прогонял гоблинов в темноту. Они били его своими палками и кидали камни, но, конечно, не могли ему повредить, и уползали в свои черные норы. В этот раз он не вышел, и гоблины осмелели настолько, что скреблись в ворота до самого рассвета, пока солнце их не прогнало, а снег не занес их следы. И все же они знали, что дедушка Джоэл больше не выйдет к ним, и он это тоже знал.
Наутро он вышел на балкон, долго смотрел на заснеженные вершины и инеистые кроны деревьев далеко внизу, а потом сказал своей дочери - моей маме:
- Лира, пора тебе завести еще одного ребенка. Я думаю, на второй день весны. Я хочу увидеть первый день, а на второй мы поедем в город.
Маму звали совсем не Лира, но она поняла, что это значит: дедушка от нас уходит. Потом она сказала мне, что скоро у меня будет братик.
Гоблины приходили потом еще несколько раз, но папа выходил и прогонял их. Он кричал им:
- Я лорд Марк, властитель людей. Убирайтесь!
- Ты не лорд, - кричали они ему, - но мы сложим большой костер и сожжем тебя тоже!
Они отчасти сомневались, не обманывает ли их папа - ведь гоблины отличают людей друг от друга только по одежде. В любом случае, ружье Марка стреляло так же громко, как и ружье Джоэла, палки и камни точно так же отскакивали от доспехов, как и от доспехов дедушки, поэтому гоблины убегали от него, как и раньше.
Папа и дедушка размышляли, не пора ли опять завести своих гоблинов для охраны. Раньше у нас были свои гоблины, не такие дикие, они охраняли стены и патрулировали окрестности, прогоняя злых диких гоблинов, а мы кормили их из своих запасов, давали теплую одежду и разрешали разводить огонь в крепости. Потом они устроили пожар - нечаянно или нет. В огне погибло много лошадей и корма для них, и почти вся дедушкина коллекция древностей. Дедушка тогда сказал, что с самого начала нельзя было пускать гоблинов внутрь: ведь если бы крепости строились для гоблинов, нам бы так и сказали. Крепости - для людей.
Теперь дедушка считал дни до начала весны, но часто путался и сбивался. Один раз он взял с мамы слово, чтобы она назвала ребенка как угодно, только не Джоэлом. "Ведь он не станет мной только от того, что его назовут в мою честь", - сказал он ей. Мама обещала, но дедушка скоро забыл об этом и на следующий же день попросил назвать ребенка непременно Джоэлом, и чтобы тот стал лордом, когда папа отправится вслед за дедушкой. "Пусть гоблины знают, что здесь, в горах, правит лорд Джоэл". На самом деле братик мог стать лордом только после меня, я же был старше, но дедушка уже не помнил о моем существовании.
Он проспал почти весь первый день весны, а когда проснулся, никто не стал напоминать ему, какой день сегодня. Тем не менее, папа вывез дедушку Джоэла на конную прогулку, посмотреть на весну; на прогулке они разругались между собой и вернулись в Пятьдесят первую крепость в расстроенных чувствах. Ночью дедушка не спал, ходил по крепости и собирался в город.
На этот раз поехало гораздо больше народу, и меня тоже взяли. С нами поехали и женщины: кузина Нанда, и, самое главное, мама: ей ведь надо было завести ребенка.
Дедушка поехал впереди всех, на своем старом сером жеребце, с ружьем и мечом. Он надел свой лучший камзол, бодрился и был похож на себя прежнего.
- Ты ведь раньше не был в городе? - спросил меня папа. - Ты удивишься, какой он огромный. Там жили тысячи людей, больше, чем только можно представить.
Он рассказывал, что когда-то вокруг везде жили люди, их были не тысячи, а тысячи тысяч тысяч. Потом их не стало.
- Город большой, - говорил папа, - там есть громадные дома, больше гор, такие высокие, что этажей в них не пересчитаешь, обязательно собьешься. Некоторые уже упали, а некоторые накренились и вот-вот упадут. Еще там под снегом есть большие дороги, по которым ездили машины, и магазины, в которых раньше было много разных вещей. Потом, когда люди ушли из города, все эти вещи испортились от времени, а некоторые сохранившиеся вещи гоблины потом вытащили из магазинов и сожгли.
- Зачем? - спросил я.
- Чтобы они не достались нам... или потому, что гоблины боятся холода и любят огонь, а больше в городе жечь нечего. Они пытались поджечь разные дома, но в городе все бетонное или железное и не горит.
- А вдруг они сожгут то место, куда мы едем? - испугался я, но папа засмеялся и сказал, что я дурак: там тоже ничего нельзя сжечь, и гоблины туда войти не могут.
Зря мы заговорили о гоблинах, наверное, потому что в этот момент на дорогу выехал Оглоед в своих вонючих шкурах.
Оглоед был гоблин, конечно, но он был из тех гоблинов, которые раньше жили у нас, и среди них он был самым главным. Еще он ездил на лошади, как настоящий человек, и у него было ружье, подаренное дедушкой.
- Джоэл! - закричал Оглоед своим противным гоблинским голосом, - неужто ты кого-то везешь в город?
Дедушка, наверное, не мог бы припомнить и половины своих спутников, но Оглоеда он почему-то вспомнил. У стариков память почему-то так работает - они лучше помнят то, что знали в молодые годы, чем то, что узнали в старости.
- Я еду в город сам. Как твое здоровье, Оглоед?
- Умирать пока не собираюсь, - сказал Оглоед, подбоченясь в седле. - Так что же, Джоэл, нам надо прощаться? Все-то ты собирался со мной поехать на запад, поискать другие крепости - уж не думал, что этому не сбыться. Может, отложишь кончину на годик?
- Нет, - сказал дедушка Джоэл, трогаясь с места, - мое время пришло, да и твое тоже не за горами. Смотри, волосы у тебя совсем белые, лицо в морщинах и руки дрожат - я вижу отсюда.
Оглоед странно посмотрел на дедушку, хотя все было именно так, как дедушка Джоэл сказал. У самого дедушки кожа была гладкая, волосы золотые, в общем, все как у нормальных людей.
- Вот так, завтра ваша семейка поедет обратно, - сказал гоблин, - а тебя с ними не будет. Кого мне после этого величать лордом? Нейта? Марка?
Дедушка Джоэл промолчал и сделал укоризненный вид, чтобы гоблин не подумал, что дедушка не помнит, кто это такие Нейт и Марк. Речь шла не о том Нейте, который мой двоюродный брат, а о каком-то другом Нейте, которого уже с нами не было - просто Оглоед был такой же старый, как и дедушка Джоэл, и тоже путался временами.
- Я вообще-то хотел сказать, что Кастрюли собирались на вас засаду устроить, - объяснил Оглоед, - говорили, лорд Джоэл вчера весь день катался по окрестностям.
- Никуда я не катался, - сказал дедушка. Он не помнил, что вчера его возили на прогулку в праздничный для него первый день весны.
- Хорошо, что ты взял большую охрану, - Оглоед поколебался. - Я поеду с вами, можно? Спокойнее будет.
Папа уже открыл рот, чтобы сказать "нельзя", но дедушка сказал:
- Как всегда, Оглоед. Становись в конец колонны.
Возможно, он уже не помнил, какой сейчас год, и не осознавал, что Оглоед теперь дикий гоблин, хотя и старый и больной. Впрочем, у Оглоед все равно было ружье.
Замыкающим в колонне ехал я, так что Оглоед пристроился за мной, а потом поехал рядом.
- Не ты ли Марк будешь? - спросил он меня после долгого молчания.
- Нет, я его сын Адам, - сказал я. - Я внук лорда Джоэла. Потом я тоже буду лордом.
- О, - сказал Оглоед. - Извини, я сорок лет прожил рядом с вами и до сих пор Джоэла отличаю только по одежде, а уж остальных... Внук? Ты ведь родился в тот год, когда нас прогнали из крепости?
- За год до того, - сказал я.
- Ну, мы не хотели устраивать тот пожар, - сказал Оглоед, оправдываясь, - но в крепости было так холодно, так холодно, и мы положили слишком много дров в костер. С запасом, понимаешь? Была очень холодная зима. Потом, когда нас выгнали, дикие не пускали нас в пещеры, и много наших замерзло в горах насмерть. У меня был сын, сейчас он был бы совсем взрослый, как ты. Ты видел детенышей гоблинов? Они маленькие, вроде зверюшек, смешные. Моя старуха очень мучилась, когда его рожала.
- Наверное, - сказал я.
- Ах, вам не понять, - досадливо сказал Оглоед. - И холода вы не чувствуете. Смотрите, едут двадцать человек, и все почти голые, а я, как дурак, закутался в шкуры, и знаешь, почему? Потому что зима.
- Сейчас весна, - поправил его я, - второй день весны.
- Не вижу разницы, - гоблин нахохлился в седле, уткнув нос в меховый воротник. - Снег и мороз, и горы вокруг, и так круглый год. Когда-то все было по-другому, когда не было снега, и все жили в городах, - он странно посмотрел на меня, - и ваших еще не было, только наши. Тысячи тысяч тысяч их было, и они не нуждались в кострах, потому что не было зимы.
- Неправда, - сказал я. - В городах жили люди, а не гоблины.
- Нет, правда, - помотал головой гоблин. - Мы с Джоэлом много экспедиций провели в города, раскапывали всякое старье. Там были книги, фотографии, фильмы... кое-что притаскивали в крепость. До пожара. Джоэл вам не рассказывал? У него должна быть большая книга, куда он записывал разные важные штуки. Мы обнаружили, что древние обитатели городов... как сказать... были больше похожи на гоблинов, чем на людей. Они боялись холода, жары, они ели мясо животных - мясо, ты понимаешь? - их тоже мучили всякие болезни, только они умели их лечить. У них были дети, они умирали от старости. У них была красная кровь. Видишь, это были гоблины.
- Неправда это все, - твердо ответил я. - Вот смотри, люди строят крепости, делают ружья и выращивают лошадей, а гоблины нет. Как бы гоблины построили города без людей? Да гоблины бы передрались из-за пищи и топлива для костров, как обычно.
Оглоед собирался что-то ответить, но тут на нас напали Кастрюли.
Кастрюли - это тоже дикие гоблины, вроде тех, что приходили к нам и обещали сжечь дедушку Джоэла, только еще более глупые. Они раскопали в городе склад древних воинов и вырядились в их одежду, хотя очень в ней мерзли, нацепили на головы металлические кастрюли с ремешками, которые древние воины носили для защиты, и взяли с собой старинные ружья. Эти ружья не стреляли, конечно - они испортились от времени, но Кастрюли видели, как мы стреляем из своих ружей, и надеялись как-то повторить стрельбу. Иногда им даже удалось выстрелить. Вообще, они понимали, что людей убить очень трудно, почти невозможно, и чаще пытались убить лошадей под нами. Ведь убитую лошадь приходится оставить им, а для них это еда.
Сейчас было то же самое - Кастрюли выскочили из кювета на дорогу, вскинули свои древние ружья и нацелили их в лошадей. Ружья молчали. У одного Кастрюли в ружье что-то вспыхнуло, жахнуло громко, разорвалось осколками и он упал, и руки и лицо у него залило красным.
Дедушка грозно закричал и поскакал на гоблинов, размахивая мечом, и папа и другие старшие воины тоже выстроились в клин и поскакали за ним, а младшие, в том числе я и Оглоед, сомкнулись в кольцо, защищая наших женщин.
- Эх, - сказал он, когда загрохотали уже наши ружья - не первый раз уже.
Наши всадники налетели на Кастрюль и рубили их, а те пытались стрелять из своих нестреляющих ружей, кидали камни или разбегались. Мне захотелось, чтобы Кастрюли напали на наше кольцо, чтобы я тоже мог сражаться и показать, что я благородный человек с голубой кровью.
И вот тут-то, когда папа подъехал к одному из Кастрюль, чтобы ударить его мечом, Кастрюля закричал и бросил что-то папиной лошади под ноги.
И оно взорвалось.
Полыхнуло, грохнуло, да так, что заболели уши; земля взлетела в воздух и забарабанила вокруг; перепуганные лошади ринулись кто куда, кольцо рассыпалось, Оглоед завопил что-то. И я увидел, что папина лошадь лежит, почти разорванная пополам, и папа тоже, и там много красной крови и голубой тоже. Кастрюли уже разбежались, перепуганные взрывом еще больше нашего; того, кто бросил предмет, убило на месте, как и папину лошадь, но сам папа был еще жив.
Всадники спешились; я тоже поскакал к месту взрыва. Оглоед тоже спешился, суетился рядом и говорил беспомощно:
- Надо остановить кровь. Надо туго перевязать. Что вы делаете?
- Молчи, гоблин, - сказал дедушка каким-то чужим, злым голосом, и Оглоед замолк. Папа зашевелился, окунул пальцы в свою холодную голубую кровь, смешивающуюся в луже с горячей красной лошадиной, посмотрел на нее, на меня и сказал:
- Вот так, Адам. Вот так вышло. Теперь ты будешь лордом.
У него была дыра в животе, и были видны внутренности настоящего благородного человека, все эти шланги и микросхемы, что у нас внутри, и кровь, очень много голубой крови. Насосы в папином теле продолжали гнать ее наружу - не пульсирующим потоком, как у гоблинов, а равномерным, как вода в ручье.
- Поспи, - сказал дедушка. - В городе мы оба заснем и проснемся другими людьми.
Папа кивнул и закрыл глаза. Мама понурила голову и сказала кузине Нанде:
- Теперь у тебя тоже будет сын.
Оглоед нагнулся к телу того гоблина, который убил папу, и что-то снял у него с груди.
Мертвую лошадь мы оставили прямо там, на дороге, и мертвых гоблинов в их пятнистой воинской одежде тоже, только Оглоед разрешили отрезать кусок от мертвой лошади, чтобы потом поджарить и съесть. Мы не успели отъехать далеко, а выжившие Кастрюли уже вернулись на дорогу и вовсю орудовали каменными скребками: для них всякое мясо, кроме несъедобного человеческого, было дорого. Оглоед отвернулся и плюнул лошади под ноги.
Потом мы спустились с гор и въехали в город, и он был такой же, каким его описывал папа. Мы ехали по улице среди огромных домов размером с гору, такие высокие, что этажей в них не пересчитаешь - я пытался считать и сбился. Там были обрушенные мосты и целые большие здания, упавшие от старости, и темные магазины с осколками старого стекла в разбитых витринах. Ветер выдувал снег с улиц, поэтому можно было проехать на лошади, и кое-где из-под снега выступали ржавые коробки - то, что осталось от машин, на которых когда-то ездили люди. Понятно, что это были люди, потому что гоблины не могли все это построить. Зато гоблины вырубили для своих костров деревья в парке - тут был парк, огромный и сейчас совершенно пустой, поле почти до горизонта, где опять начинались дома.
Наконец, мы выехали к самому главному большому Зданию и оставили лошадей. Часть наших осталась охранять их, на случай, если в городе тоже есть гоблины; мы стали раскапывать вход от снега - его с прошлого раза навалило целую гору, и если бы мы не знали, где вход, то никогда бы его не нашли. Наконец, двери были расчищены, и дедушка Джоэл торжественно приложил руку к специальной панели. Что-то там пискнуло, загудело, тяжелые двери раздвинулись, а внутри стало светло, и невидимый Голос Сверху сказал тоже очень торжественно:
- С возвращением, друзья.
Мы долго шли внутри по коридорам и оставили папу в одной важной комнате, где блестящие механизмы, которые двигались, как живые, но не были на самом деле живыми, привезли ему новые ноги и стали пришивать их на место старых, и утыкали его трубочками, по которым побежала новая голубая кровь. Мама осталась с ним, а мы с дедушкой пошли в другую важную комнату. У него не было ничего серьезного, тело в очень хорошем состоянии, просто деградация синаптических связей от долгой эксплуатации - так сказал Голос Сверху.
Еще Голос Сверху сказал много всякого, то дедушке, то нам, то каким-то специалистам, которых в комнате не было. Я заметил, что Оглоед тоже здесь - вообще, его не надо было пускать в Здание, но все так расстроились из-за папы, что просто не обратили на него внимания.
- Итак, Джоэл, ты трудился много и самоотверженно, заслуженный отдых - твой по праву. В эти тяжелые для человечества времена именно ты и такие, как ты, верой и правдой служили людям, и ты был в авангарде. Вспомни все свои величайшие свершения, все лучшие моменты своей жизни, все, чего стоит гордиться. Ты уходишь в вечность с сознанием выполненного долга.
Дедушка попрощался со всеми нами и даже с Оглоедом, закрыл глаза и перестал дышать. Голос Сверху велел специалисту приступить к вводу обновленных параметров, и кузина Нанда выпроводила нас всех из комнаты - так получилось, что мамой новому ребенку становилась она. Я пошел в приемный покой - ждать в мягком кресле. Оглоед тоже пришел сюда, но не стал садиться в кресла, чтобы их не запачкать. Он вспотел под своими шкурами, и пахло от него еще хуже, чем обычно.
- Тут так тепло, - сказал он, - даже у вас в Пятьдесят первой никогда не было так тепло.
- Обычно тут темно и холодно, - сказал я, вспомнив, что про Здание говорил папа, - машины включают отопление и свет, когда сюда кто-нибудь приходит, потому что так надо.
- Кому надо? - удивился он. - Людям не нужно тепло. Мне кажется, это самое лучшее место для гоблинов на свете. Тут не надо жечь костры, а если вдруг станет холодно, есть масса растопки. Здесь может поместиться тысяча гоблинов, может, десять тысяч. Почему только ваши дети должны рождаться в тепле? Потом, тут столько всего древнего и работающего. Если сюда попадут Кастрюли... они любят копаться в разном старье и представлять, как оно работало раньше. Когда нам не надо будет думать, как пережить еще одну ночь, еще одну неделю, еще одну зиму - может, мы сами научимся строить города и машины.
- Ты глупый, - сказал я ему, - ты видел большие двери внизу? Если бы сюда можно было приходить гоблинам, они не были бы закрыты.
- Да, - согласился Оглоед, а сам вертел в руках металлический цилиндрик со стержнем и кольцом на одном конце, видно, забранный у Кастрюль. - А знаешь, почему гоблины нападают на крепости и караваны?
- Потому что хотят убить лошадей и сжечь все, что горит.
Оглоед фыркнул. У него из носа текли сопли.
- Только чтобы поесть и согреться. А нападают они потому, что завидуют людям - вы слишком сильные, слишком красивые, не боитесь холода, не нуждаетесь в пище, вам только иногда надо заменять батарейки, когда вы перестаете нормально работать. Мне кажется, когда-то у вас была настоящая высокая цель, ради которой вас создали. А вы забыли ее и не хотите вспоминать. Даже Джоэл забыл, а он был умнее всех прочих; мы искали ее в городах и не нашли. Если бы гоблины могли как-то заставить вас всех вспомнить... не знаю, ведь это здание такое важное, без него вам некому будет менять батарейки, но я этого не хочу, потому что без него вы все рано или поздно забудете, как дышать и двигаться... хотя, может, многие наши это бы одобрили.
- Мне не нравится то, что ты говоришь, - сказал я, и Оглоед испугался и стал пятиться в угол. Тут кузина Нанда позвала меня посмотреть на нового ребенка, и я махнул на Оглоеда рукой, оставил его бояться в приемном покое и пошел. Она назвала его Джоэл в честь дедушки.
Разумеется, это был дедушка, но и не он тоже. Он был таким же сильным и высоким, как прежде, с гладкой кожей и золотыми волосами; механизмы исправили в нем все, что повредилось за долгие годы прошлой жизни, и обновили мозг. Хотя внешне он почти не изменился, у него был взгляд молодого, и он смотрел на нас удивленно, потому что видел нас впервые.
- Джоэл, - говорил Голос Сверху, - ты вступаешь в жизнь, полную чудес и приключений. Перед тобой открывается долгая и широкая жизненная стезя. Помни, что окружающие верят в тебя и надеются на тебя; в эти тяжелые для человечества времена именно ты и такие, как ты, в силах построить для людей новую, лучшую жизнь. Твой священный долг, твоя обязанность и твое счастье - служить человечеству верой и правдой. Живи так, чтобы потом уйти с сознанием выполненного долга, зная, что ты ни в чем не раскаиваешься и ни о чем не жалеешь. Добро пожаловать в группу строительства гражданского убежища № 51.
Я оглянулся в приемный покой - Оглоеда там не было, наверное, убежал, зато мама вывела показать всем моего нового братика, который шел пока что не очень уверенно на новых ногах. Возможно, его звали Марк, а может, и нет. Сейчас надо было закончить дела с сыном кузины Нанды, а потом познакомиться с братиком.
- Здравствуй, Джоэл, - сказал я новорожденному, который раньше был лордом Джоэлом. - Я лорд Адам, властитель людей...
FFF Форум » ТВОРЧЕСТВО » Литзадание. (Литературный конкурс.)Сообщений: 95  *  Дата создания: 10 марта 2012, 19:59  *  Автор: Zemfirot
123456»7ОСТАВИТЬ СООБЩЕНИЕ НОВАЯ ТЕМА НОВОЕ ГОЛОСОВАНИЕ
     Яндекс.Метрика
(c) 2002-2019 Final Fantasy Forever
Powered by Ikonboard 3.1.2a © 2003 Ikonboard
Дизайн и модификации (c) 2019 EvilSpider