Сайт :: Правила форума :: Вход :: Регистрация
Логин:   Пароль:     
 1«3456789ОСТАВИТЬ СООБЩЕНИЕ НОВАЯ ТЕМА НОВОЕ ГОЛОСОВАНИЕ
Head Hunter
● 16 апреля 2015, 16:00
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
KakTyc, читай, читай книгу =)))
Фитофтороз
N.D.
● 09 мая 2015, 17:25
Hope In Eclipse
МОДЕРАТОР
LVMASTER
Стаж: 9 лет
Постов: 4186
Noragami, Shingeki no Kyojin
Head Hunter, ты там пишешь хоть? Снова забуду с чего всё началось
Head Hunter
● 09 мая 2015, 23:32
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
Пишу, пишу. На днях должен закончить. Споткнулся на одном месте раз десять его переписывая и все время оставаясь недовольным. Но, вроде, нащупал то самое.
Фитофтороз
Grey-Wolf
● 10 мая 2015, 00:51
<Охотник темноты>
LV8
HP
MP
Стаж: 10 лет
Постов: 2120
OkamiGrey
The Witcher II
написанием рассказа.
 Head Hunter @ 10 мая 2015, 00:32 
раз десять его переписывая и все время оставаясь недовольным.

Как я тебя понимаю, бро  :smile:
«Терпение - ключ к победе в любом сражении»
Head Hunter
● 11 мая 2015, 11:57
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
Итак.

Tat 23

Странное чувство. Как в ночь тяжелой болезни, когда закрываешь глаза и пытаешься уснуть, а перед взглядом, в изрытой мелкими крупинками темноте что-то непрестанно мельтешит, дергается.  Повторяется снова и снова, но не так как было раньше, а по-другому, еще корявее и искалеченней.
Обычное яблоко то больше, то меньше, то с червем внутри, то с механической, блестящей сердцевиной, из которой торчит провод. Потом уже это не провод, а червь с большими и умными глазами в зрачках которых как раз то самое яблоко.
И если в горячке образ один, то сейчас Сейвена разрывали тысячи таких явлений.
Корабль битком набитый отрубленными головами. Разноцветные волосы настолько длинные, что свешиваются за борт, утопают в мутной воде, а после… После корабль уже плывет в океане волос. Над ним птица отрывисто машет крыльями, вдруг разрывается на две части, передняя продолжает лететь, а задняя падает вниз, ударяется о груду голов, и обращается в чернильный дым. Дым же не рассеивается а поднимается к небу, формируя подобие могучего великана. Вот уже и корабль кроха по сравнению с ним. Великан наклоняется берет в руку корабль, тем самым осушая море волос. Раскручивает его над головой и швыряет вдаль растрепанной кометой, увязавшись следом за ней чернильным шлейфом.
Сейвен не видит всего этого. Все это происходит внутри него, как внутри какой-то бочки битком набитой крысами. Крысы плодятся, стенки бочки распирает, она трещит, но не лопается. Образы-крысы… Они прибывают, становятся нетерпеливее и лаконичней. Они разрывают его обрывочным количеством.
Молоток в одной руке, горсть кривых и ржавых гвоздей в другой. Из-под рваной грубой хламиды торчат голодные ребра. Серая изможденная фигура с болтающейся на лице повязкой бродит по черному полю. Она, как живой фонарь, высвечивает небольшой участок и что-то ищет. Из земли высовывается голова, серый человек приседает к ней и начинает забивать гвозди прямо в темечко. Когда гвоздь с хрустом проламывает череп, его острие, точно эхо, вырывается из головы человека с молотком. Он поднимается и идет дальше.
Стук. Стук. Хрясь.
Человек на стуле в белой хламиде и с бумажным кульком на голове. В груди у него зияет черная дыра. Не понятно сквозная она или нет, но оттуда выбирается другой маленький человек без кулька на голове, но вместо лица у него гладкий локоть. Он садится на колени к первому, его грудная клетка трепещет и рвется с хрустом и брызгами. Наружи появляется третий, но еще меньше с пупырчатым щупальцем вместо головы. Из него пробивается еще один, из того еще и так до человечка размером с атом.
Самый последний оказывается с лицом Сейвена. Да и сам он очень похож на него. «Постой… Так ведь это я и есть».
Сейвен огляделся. Он сидел на коленях у человека с заводным ключиком вместо головы. Родитель не держал его, казалось, что он окаменел после того как разродился Сейвеном. Вверх громадной горой уходили все те, из которых он, получается, вышел. Самый первый, тот что сидел на стуле с кульком на голове, был самим небом. «Небесной твердью». Вниз колоссальными ступенями колен спускалась пирамида, теряющаяся где-то в непроглядной тьме. Изредка там вспыхивали молнии, отсветы которой на краткий миг выхватывали голые ступни первого. Под ними ничего не было. Пустота.
Оценивать перспективы долго не пришлось и Сейвен начал восхождение по головам. Первые несколько дались просто, но когда он взобрался на плечи к десятому, то к своему удивлению понял, что плечо больше походило на скальный выступ. Из теплой прикрытой белой тканью плоти. У этого шея заканчивалась головой игрушечной лошадки. Правда, размеры этой ярко размалеванной игрушечки внушали трепет.
Взбираясь все выше и выше, Сейвен гадал, к чему бы это все было. «Впрочем, разве стоит искать смысл в хаосе?» Оставалось очевидным только одно: он должен подняться на самую вершину и заглянуть под кулек. Вполне вероятно, что под ним он узнает себя, но все же… «Если эти метаморфозы, действительно дело мысли Айро, то все плохо. Она не просто расщепляет генизу, она переваривает ее вот в такую вот ерунду». И ведь его она тоже переварила. По крайней мере, Сейвен надеялся на то, что безумие считало именно так.
Главы последних двух великанов, тех, что восседали на коленях у основы-основ, были настолько велики, что неразличимы. Сейвен остановился, задрал голову и очередной раз осмотрелся. Бумажный кулек очерчивал рваными краями линию горизонта. По-сути он уже был внутри него, но отчего-то ничего не происходило. «Верх. На самый верх, не иначе».
Он не уставал, а потому карабкался быстро и сноровисто. Восхождение напомнило ему гульбу по болотистым пустошам. Все та же монотонная рутина, только без обезоруживающей забывчивости. За отвесные стены цепляться было удобно – их почти всегда прикрывала ткань, мягкая и прочная. А перебирал он руками быстрее, чем блоха лапками. С уступа на уступ со складки на складку он прыгал как самая настоящая блоха преодолевая за один такой прыжок по двести-триста шагов. Перепрыгивать вертикальные кручи Сейвен не решался, опасаясь промахнуться.
Плечи прародителя вовсе не виделись плечами, а представали обширными слегка покатыми холмами. Сплошной белый покров кое-где марали алые пятна, казавшиеся доннами иссохших озер. Над головой, где когда-то желтел пакет теперь стояла ночь и это вновь напомнило Сейвену болота. Вокруг как будто меркнул бронзой закат, а вот над головой – мрак ночи, из которого высовывалась шея прародителя.
До основания горы-шеи Сейвен домчался быстро. У самого подножия он остановился на мгновение, оглянулся, попрощавшись взглядом со сброшенными телами, как с отслужившими свое оболочками и полез вверх.
Граница тьмы прорисовывалась удивительно отчетливо. Над самой головой распростерлась плоскость всепоглощающей тьмы и шея великана, словно была отрублена ею, как гильотиной. Немного поколебавшись, Сейвен все же протянул руку к плоскости и едва коснулся ее пальцем, его всосало внутрь, точно дым.
Он очутился посреди вокзала Сотлехта, в самом его центре. Вокруг ходили люди, спешили носильщики, таксисты у парковочных мест призывно горланили и гудели в клаксоны. Кругом сутолока и гомон. «Точь-в-точь как тогда, на Вербарии». И сам Сотлехт, громоздился амфитеатром вокруг вокзальной площади все так же естественно и непоколебимо. Ярко светило солнце – стоял погожий день.
Решив про себя, что лучше будет, если он сойдет с центра площади в тень деревьев и оттуда понаблюдает за происходящим, Сейвен выбрал никем не занятую скамейку и направился к ней. И странное дело по дороге на него никто не смотрел. Все как будто случайно, исподволь отворачивались от него, расступались, освобождая дорогу, но и не замечая такого его странного воздействия.
Добравшись до прохладной тени, Сейвен не без удовольствия присел и вытянул ноги. Осмотрелся. Все выглядело настолько реалистично, что временами он начинал забывать где находится. Возвращалось ощущения тех минувших дней на Вербарии. Он как будто переживал их снова, но уже зная что произойдет. Знал наперед и, в случае необходимости, мог дополнить или справить некоторые промахи. «Или наоборот, усугубить все донельзя». Ему вдруг вспомнилось как они, выйдя из хрустального здания вокзала, наткнулись с Лейлой на патруль стражников. Что если бы тогда он не протянул с улыбкой одному из них запал, а оттяпал бы ему голову? А потом второму. Что бы тогда? Сейвен усмехнулся. До какой странности, абсурдности можно довести свое положение одним-двумя простыми действиями. Сотворить все так, как никто в здравом уме не поступил бы. С тем лишь одним, чтобы посмотреть: как оно? «Сдерживает только одно – необратимость произошедшего. Но так ли это?»
Вдруг на площади как будто стало шумнее, а движение еще оживленней и беспорядочней. Неразбериха вскипела в самом центре, в том месте, где появился Сейвен. Желая рассмотреть происходящее, он вскочил на спинку лавочки и увидел черный гейзер. Невысокий, какой-то ленивый и тягучий, будто из густой патоки. Некоторые спешили прочь, другие, наоборот, пробирался поближе чтобы посмотреть, однако вокруг явления шагах в пяти было совершенно пусто. «Вот она, граница поглощения». Подумав это, Сейвен стремглав бросился к центру.
Народ разлетался в разные стороны от его дуновения. Он прокладывал себе путь, словно окруженный магнитным полем, отталкивающим каждого из встречных. Когда Сейвен добрался до места многие из окружения вопили в голос от ужаса. И было отчего.
В маслянисто-черной луже, растекшейся на два-три шага, сидело кошмарное чудовище. Оно постоянно выворачивалось наизнанку с каждым разом становясь все омерзительней и страшней. Длинные костлявые руки и беспорядочно трепещущими когтистыми пальцами, оголенные ребра, из клетки которых высовывались дрожащие детские ножки. Вытянутые, гипертрофированные черты лица стремительно и хаотично менялись от экстаза до дикого ужаса. Голова чудища то и дело проваливалась в плечи, отчего тело как будто сжималось, натужено выдавливая из себя что-то. В эти мгновения раздавался страшный младенческий крик, на излете отдававшийся диким ревом. Наконец, в один из таких припадков, когда голова скрылась в теле, чудовище приподнялось на длинных руках и двинулось прямо на Сейвена, волоча за собой иссиня-черную требуху.
Народ шарахнулся врассыпную. Организовалась паника, давка. Несколько человек пали наземь без чувств. Сейвен тоже попятился назад, запнулся и отскочил шагов на пять, не сводя глаз с кошмарного существа. Добравшись до первого распростертого на земле тела, чудовище приостановилось, присело над ним и отвратительным чавканьем втянуло в себя. За считанные мгновенья от той молодой девушки не осталось и следа, зато поглотитель обогатился новой сущностью, взревел яростным женским рыком и как будто стал больше.
Чудище продолжало двигаться. Но Сейвен понял, что не за ним, потому как оно резко сменило траекторию, поковыляв на руках, как на ходулях к новой бесчувственной жертве. И снова поглощение провралось нечеловеческим, надорванным и каким-то металлически-звериным рыком. По телу кошмара пробежала рябь, оно усело, распласталось по земле, и Сейвен только сейчас заметил, как оставляемые чудовищем разводы на земле вгибали пространство. И снова электрические разряды. Редкие мелкие веточки искр пробегали над черной поверхностью. Выходило, что существо пожирало не только личностные ментальности, но и структурные.
Вдруг присевшее и немного притихшее чудовище подорвалось ввысь черной медузой, обрушившись в самую гущу толпы. Сейвен видел, как оно накрыло человек десять, как те, еще в сознании, боролись с накрывшей их массой, видел прорывающиеся сквозь черный саван руки, лица, слышал их истошные крики, постепенно переходящие в давешний вой.
Сейвен не боялся. Его пятнало чувство гадливости от омерзительного пиршества, которое следовало оборвать. Он выпрямился, сомкнул у груди ладони и резко развел их в стороны. Толпу вокруг будто снесло взрывной волной и на обезлюдившей площади остались только они. Чудовище замерло, как тогда, перед прыжком, припало к земле, но Сейвен не стал дожидаться пока оно распрямится и наскочил первым. Ноги увязли в бугристых плечах, как в липкой грязи. Чудовище протяжно завыло и опять было втянуло голову, но Сейвен, уже готовый к этому, успел схватить ее за косматые волосы и потянул на себя. Когтистые пальцы впились в него и попытались разодрать надвое, но все, что им удалось, так это порвать в клочья балахон. Кошмар хватал его снова и снова, но узловатые пальцы соскальзывали, будто источаемая Сейвеном аура была скользкой как масло. Не обращая внимания на визгливые попытки, Сейвен вытягивал голову медленно и верно. Шея чудовища напряглась, натянулась как мясистая струна и с чавкающим хрустом оторвалась. Из горловины хлынул фонтан бурого ихора, запятнавшего все вокруг. Оторванная голова же описала высокую дугу и чавкнулась оземь.
Сейвен соскочил с тела, которое тут же вытянулось и забилось в конвульсии. Из шеи продолжала литься гнойная жижа, с крупными, светлыми включениями. Приглядевшись Сейвен понял, что это были части тел тех, пожранных минутой ранее. Конечности, головы, хребты и кости с внутренностями, в общем, все, но расчлененное и переломанное в кошмарное месиво. По изблеванным сожранцам прокатывалась общая дрожь, как от сильного разряда электричества. Все шевелилось, будто живое, не желающее уходить в забвение. Тошнотворное излияние продолжалось, пока монстр не истончился до скелета, обтянутого бурой кожей. Оторванная давеча голова выгорела, усохла, кожа отвалилась от черепа клочьями, и теперь в луже жиденьких волос покоился голый череп. В разинутой зубастой пасти – внутри – виднелся другой череп поменьше. Череп ребенка…
 Тело чудовища точно испарялось. От него черными хлопьями пепла отлетали к небу клочья кожи. Еще немного и подле шевелящегося месива, остался только желтый скелет, мало напоминающий останки живого существа, а больше – какие-то развалины. Кипящее частями тел месиво и не думало затихать. Под пристальным взглядом Сейвена мешанина загустела, потемнела и начала бугриться неровными складками. Неустанно перемешиваясь, эта масса втиснулась под скелет и постепенно, кость за костью, облепила его. Чудовище обретало новую форму, куда кошмарнее прежней.
Многоножка, слепленная из дюжины человеческих тел, вот что оно напоминало больше всего. Грязное, изорванное, членистое создание со свисающей отовсюду требухой. Конечности распределились равномерно вдоль нового вытянутого тела, посерели и налились пульсирующими черными жилками. Сейвен даже заметил, что ногти почернели, вместе с фалангами пальцев. Головы бывших людей распределились соразмерно членению монстра сверху, наподобие кошмарного хребта… Правда они напоминали людские заглавия еще меньше прежнего. Вытянутые, неестественно широко разинутые, с черными как уголья глазницами. Руки, и ноги тоже вытянулись в паучьи лапки, впрочем, все еще напоминающие кисти и ступни. Вдруг чудовище вздрогнуло всем телом, надрывно заревело в десять голосов и, на широко растопыренных ногах, ринулось к Сейвену.
Он едва успел увернуться, не ожидав такой прыти от казалось бы поверженного существа. Вереница тонких лапок просвистела угрозой у самого его уха, не прикоснувшись, но обдав каким-то странным расслаивающим пространство холодом. Еще не закончив кувырок, Сейвен уже развернулся лицом к угрозе и как раз вовремя, поскольку чудище неслось к нему, хватаясь прямо за воздух. Сейвен припал к земле, пропуская чудище над собой, вскинул руки и двумя клиньями света пропорол тому брюхо по всей длине. Из протяжной раны вывалился лес извилистых нитей. Монстр, совершенно не замечая случившейся ним неприятности, остановился в шагах десяти и, покачиваясь на переплетающихся жгутиках, как на черных волнах, развернулся всем корпусом.
С какой-то неуловимой, отводящей взгляд стремительностью, чудище переродилось окончательно. Он рук или ног, от голов или других частей тел не осталось и следа. Больше всего оно в эту минуту напоминало громадную личинку, щетинящуюся миллионом черных, извилистых ворсинок. Вдруг струнки напряглись, вытянулись в длинные иглы, пронзившие пространство. Они сокращались и вновь выстреливали, отчего в воздухе, на земле – вокруг существа, оставались червоточины проколов. Вскоре этих отметин стало настолько много, что чудище практически скрылось за ними, как в облаке.
– Ну, нет, – Сейвен встряхнул руками, выбрасывая из кистей прежние световые клинки, и решительно бросился в атаку.
Слепящие орудия увязли в темени пространственных разрывов, как в глине. Сейвен пытался свести вонзенные клинки вместе, и это ему удавалось, но с досадной медлительностью. «Не успею». Очередной пульсирующий выброс игл и его пронзило вместе с пространством. В глазах потемнело, тело наполнилось опустошающей тьмой, но уже в следующее мгновение руки-клинки сомкнулись в мощный столб света. Не помня себя, Сейвен рванул сплетенные кисти вверх и тут же точно вывалился из небытия в полуденный Сотлехт. Он упал, каменная плитка затрещала под его раскаленным телом, полопалась и стала плавиться. Сквозь беловато-сизый дым горящего силиката, он разглядел монстра. Тот уцелел. Рассеченный надвое он утекал по сгусткам в пространственную брешь, разверзшуюся неровной кляксой прямо над землей.
– Не уйдешь, – проскрежетал Сейвен, вставая с земли. – Все равно достану!
Расплавленный камень облепил его спину и грудь точно панцирь. Бестолковый, тяжелый панцирь, сковывающий движения тем уже, чем сильнее застывал. Разозленный таким обстоятельством и тем, как шустро утекал монстр, Сейвен с рыком взмахнул руками и круто повернулся из стороны в сторону. Камень брызнул острой крошкой, двигаться стало легче и он, с нарастающей поспешностью, ринулся к беглецу.
Разрыв затягивался так стремительно, что он едва успел просунуть руку в потустороннее пространство прежде, чем окно захлопнулось. Кисть сдавило точно шипастым обручем, Сейвен скривился от боли, но руки не отнял, а наоборот просунул вторую и светом, как щипцами, стал раздвигать края. Дыра поддавалась, но с трудом. Вся она покрылась изморозью тонких искр, колючих и нестерпимо холодных, но Сейвен не сдавался и продолжал растягивать края, превозмогая боль. Достаточно расширив ментальный проход, он изловчился и уперся в нижний край ступней, приподнялся и навалился на дыру всем телом, упершись в ее нижний край ногами, а противоположный оттягивая обеими руками вверх. Вытянутая прореха трепетала как струна, искрилась лилово-черными молниями и, кажется, звенела. Впрочем, низкая, прерывистая тональность могла принадлежать исключительно Сейвену, его крайнему перенапряжению. Крупные капли света вспыхивали со лба и спины. Частые вспышки – почти мерцание – утекали во тьму прорехи, как мыльные пузыри в вакуум, отчего черная рваная гладь покрылась беспорядочными радужными кругами.
– Тварь! – Прохрипел Сейвен, чувствуя, что он уже на краю своих возможностей. – Я тебя все равно… Грр.
Ему вдруг представилось, – сверкнуло в голове молнией, – что сейчас он разрывает генизу, пытается разодрать стягивающуюся рану. И что это доставляет Теньеге невыносимую боль. Острое желание докончить вся и побыстрей, как будто прибавили ему сил. Сейвен, уже совершенно ослепший от собственного света, оглохший от запредельного перенапряжения, вдруг рывком растянул край дыры в полный рост. Не поняв, но почувствовав это, он выгнулся и скакнул в брешь.
Тьма придушила его бетонной плитой, размазала и смешала с грязью. Сейвен осознал себя не скоро, а когда просветлело, то чувство страшного, всепоглощающего омерзения захлестнуло его. В едва проглядной темени все куда-то плыло. Ни пола, ни потолка, ни единой отчетливой точки на которой можно было бы сосредоточится. Только смазанные тени, краткие блики, какие-то стоны, вывернутые всхлипы… И все плотное, до одурения тесное, стиснутое в точку.
Тело не имело формы. Сейвен чувствовал себя лучом фонаря… Впрочем, даже не лучом – луч откуда-то исходит, на что-то падает, а он... Скорее был каплей света в отстраненном безбрежии тьмы, давящей со всех сторон, стремящейся задавить его, замарать, поглотить. И кто это? «Неужели это все она?!»
Это было все тот же сваренный Айро сумбур. Но только если в первый раз он чуть не захлебнулся его гнилостным содержанием, то теперь достало опыта не растворяться, а остаться при себе. «Непонятно, правда, что хуже, быть внутри этого безумия или на поверхности».
Теперь главная проблема заключилась в том, что Сейвен потерял кошмарное создание и не знал, куда ему править. Кругом все выглядело или ощущалось одинаково безумным. Флюиды, в которых он еще совсем недавно принимал активное участие, здесь обрели форму каких-то тугих и плотных волн, охлестывающих его со всех сторон и не дающих сдвинутся с места. Всякий раз, как Сейвен избирал направление, пусть и наугад, его относило в противоположность, все столь же слепую, что и его выбор.
Оставив бесплотные попытки пробиться куда-то самостоятельно, Сейвен вплелся в одну из самых мерзких волн. Едва это ему удалось, как неспешное до того окружение резко ускорилось. Теперь хаос не виделся таким уж громадным и стиснутым, напротив. В нем отчетливо просматривались каналы, узлы, хитросплетение развязок… Странно, но став частью хаоса, не мыслью, а элементом формы, Сейвен почувствовал некий порядок, туманную структуру, пусть и малопонятную, но явно существующую.
Взгляд на оборотную сторону продлился какое-то мгновение, не привнеся и толики понимая, а лишь ослепив вспышкой противоречия. В следующее мгновение оседлана Сейвеном волна разбилась о другую червоточину и его, как жертву кораблекрушения, вынесло на незнакомый берег.
В окружении мрачной цепи гор, непрестанно извергающихся лавой и пеплом, он, все в той же бессменной робе, стоял в центе пологого кратера. По крутым склонам рокочущих великанов бесконечными реками стекал живой огонь. Всполохи выбросов озаряли черный саван неба багровыми отсветами, выхватывая на долгие мгновения величественный и, казалось, застывшие клубы. Немного оглядевшись, Сейвен заметил странность, которая вопиющим образом не бросилась в глаза сразу: окружившая его кольцом гряда состояла из одно и того же сегмента, повторенного раз двадцать. И каждого извержения каждого вулкана происходило одновременно. «Точно в зеркале».
На краю кратера появился вал огня. Лава сползала с ленивой медлительностью, густо. Было видно как над ней вибрировал в танце миража воздух. Сейвен огляделся. Со всех сторон одно и то же. Огня он не боялся. Его терзало острое чувство, что хаос, – не лишенный замысла хаос, – что-то затевает против него, ждет ответного хода. «Он ждет, что я стану убегать? Взовьюсь свечей в небо? Так вот дудки». Криво ухмыльнувшись, Сейвен уселся на потрескавшуюся, клочковатую землю и стал ждать.
Расплавленный кремнезем спустился довольно скоро. Сейвен, по крайней мере. Не успел сыграть в крестики-нолики и восьми раз. Когда его таки накрыло лавой, но он ничего не ощутил, кроме того, что стало темнее. «Как будто в солнцезащитных очках». Тогда он поднялся и пошел наугад к одной из горных гряд. Запросто пешком. Как только что вышел из купола Бредби на свое первое задание.
– Будь моей канарейкой. Будь ею скорей!.. – Вдруг запел он и голос его разнесся по лаве плотным резонансом. – Оу, привет Зак! Как поживает твоя тату? Лейла… Не найдется лишней улыбки? Как трогательно с твоей стороны!.. Моргот? Ух, ты проницателен как всегда. Я возьму у тебя роспись! Олаф, Дейт Сауро, моншеры, мое почтение! Разиел, Крайтер, не ожидал и вас. Будьте моими гостями, прошу!
Сейвен вдруг остановился как вкопанный. Сердце бешено колотилось. Он стаял в чарующей красоте мантапама, в том месте, где его посвятили в ларги купола Бредби. Он стоял в чреватом балахоне в одном ряду с Лейлой и Заком. Крайтер тоже стоял рядом и зубоскалил сквозь спину. Его ухмылка не была видна, но чрезвычайно ощущаема. «Хранителей ради, что происходит?!»
Раздался звонкий щелчок пальцами. Сейвен вздрогнул, заморгал и с изумлением осознал, что стоит в одном ряду с Заком и Лейлой, и что Крайтер только что пощелкал у него перед ушами пальцами.
– Мышара, ты в порядке?
Он видел Крайтера как наяву, в гладко отутюженной форме доларга.
– Даа…. – Нерешительно протянул Сейвен.
– Твой черед, иди, – Крайтер картинно развел ладонь указывая ему путь на сцену.
Все аплодировали. И Дейт и Олаф и Моргот с Разиель, что стояли рядом, обнявшись.
С бокалом пальмового вина, Сейвен взобрался на сцену. Его порядочно штормило. «Надо же было надраться так. И это в свой главный выпускной день!»
– Друзья! – Вдруг выдохнул он в микрофон отвратительным звоном. ¬– Возьмите все выпить!
«Что-то не так».
– Я не знаю, что тут трепал этот урод, только все брехня.
«О, хранители!..»
– Я вам так скажу… Это все Я-я-я. Ни много не мало. Бейте меня, любите меня – мне все рав...
Звонко брякнул микрофон: Сейвен бросил его на пол картинным жестом.
«Это не я. Это, не я!»
Он запнулся на полуслове.
– Простите. Нервы. На самом деле я хотел сделать признание. Наша группа. Она не выиграла. Все подстроил Крайтер, а я ему помогал.
Просторную залу разобрал гомон.
¬– Шакалы у тракта, подожженный опорный пункт Гелионского присутствия, пойманные партизаны: это все мы. Это все мы подстроили. Не нужно искать виновных в партизанской войне. Ее не существует. Это все Делио Флаби!
Воздетые к небу руки Сейвена перехватила чья-то крепкая петля, что дернулась и повалила его на пол. «Бокал! Вино?.. Не расплескалось, слава хранителям!» Его тянули за руки, за кулисы, в плотных портьер. Бокала из рук он не выпустил.
– Проклятый лицедей!
Услышал он в полутьме кулис мантапама. «У мантапама никогда не было кулис. Это только-то первый…»
– Сейвен! Ты в своем уме?!
Звонкая пощечина хлестнула его по щеке. Сейвен вздрогнул и, казалось, пришел в себя. Он лежал на дощатом полу в центре закулисья. Кругом в беспорядке разбросан реквизит, коробки, манекены в античных одеждах. Пощечину отвесила ему Разиель. Но какая-то не такая… Вся серая в черных прожилках на коже. Даже ее пальцы чернели непонятной дрожью.
– Ты где?! – Холодные пальцы схватили Сейвена за щеки. – Очнись, твою мать!
–Я… Я в порядке, – залепетал было он, но… – Нет, стой! Я ни хрена не в порядке! Врежь мне, врежь мне, Разиель!
Новая, куда как более звонкая, пощечина огласила закулисье. Затем удар кулаком в челюсь и еще один снизу. Перед глазами у Сейвена все плыло, он пошатнулся, налетел на дверной косяк, высекая искры боли, и вновь упал на колени.
– Встань! – Совершенно другой, рокочущий металлом голос полоснул его слух. Стальная, извивающаяся длань схватила его за грудки, приподняла и поставила на ноги. – Встань, когда с тобой говорит Хранитель.
– Да стою я, стою, – раздраженно ответил он прикрывая ладонью рассеченный лоб. – А ты кто вообще?!
Он отнял руку и точно окаменел, увидев того, кто назвался Хранителем. Атодомель. Это был он.

Исправлено: Head Hunter, 11 мая 2015, 11:58
Фитофтороз
N.D.
● 09 июня 2015, 10:30
Hope In Eclipse
МОДЕРАТОР
LVMASTER
Стаж: 9 лет
Постов: 4186
Noragami, Shingeki no Kyojin
Кронос забросил свою вселенную ради создания новой, и продолжения можно в ближайшее время не ждать?
Head Hunter
● 09 июня 2015, 11:25
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
Совершенно нет =) Игра-игрой, но своих мы никогда не бросаем. Тем более, что сталось всего пять глав до конца книги. Надеюсь к концу лета закончить.
Через пару дней будет новая глава.
N.D. Шпуняй меня, это стимулирует. А то раньше стабильно по две главы в месяц выдавал, а теперь скатился до одной главы в месяц. Негоже это.
Фитофтороз
Head Hunter
● 12 июня 2015, 00:48
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
Итак, спустя месяц:
Tat 24

Лохматые с пурпурным отливом облака расплылись по всему небу. На темно синем полотне его они перемешивались с мерцающими точками звезд и только у горизонта, где величественной короной заходило солнце, было светло и чисто. Изумрудная, почти черная трава устилала сплошным ковром всю долину, раскинувшуюся меж двух высоких горных гряд, убеленных вершинами ледников. На одном из склонов искрилась узкой лентой горная река, многократно изрубленная радужными порогами. Она спускалась вниз в долину и текла все столь же узко в окружении невысоких трубчатых деревьев. Деревья, похожие на узловатые, туго закрученные канаты, тянулись к воде. Их ветви, густо поросшие длинными лентовидными листьями, действительно шевелились. Ветви терлись друг о друга, то поднимая, то опуская из воды полосы листьев, как и трава у их корней изумрудного, почти черного цвета. В загадочном, неустанном шевелении деревья иногда касались друг друга и тогда вздрагивали, замирали и очень медленно, как в первый раз, тянулись плеть к плети. Когда ленты встречались, то они деликатно сплетались и начинали светиться глубинным зеленым сиянием. Встречались и уже давно скрученные плети: затвердевшие в продолговатые веретенца, хранившие внутри все тот же пульсирующий зеленый огонь.
Тиеф приподнялся на локтях. Он лежал вблизи рощицы, убегающей вслед за тонкими изгибами реки вдаль к горизонту. Осмотрел себя – себя Ра, а не вербарианца. Дышалось легко, как никогда сладко. Казалось, он очутился в сердце мира, в его лучшей части.
Когда он поднялся на ноги, то ощутил мягкое прикосновение к ступням – трава бережно ощупывала его, слегка подталкивая к воде. Он не стал противится и пошел, тем более, что почувствовал как сильно хочет пить. Подойти к берегу, Тиеф встал на колени, наклонился и прильнул к прохладной влаге. Когда он распрямлялся, то замер в изумлении: его отражение в журчании речки переменилось, стало прежним чужим, вербарианским. Судорожно ощупав себя он убедился, что изменилось только отражение, сам же он все еще оставался Ра.
– Странное место, – прошипел он все больше с тем, чтобы успокоить себя собственным голосом. – Но ведь надо куда-то идти?..
– Иди вниз по течению.
Тиеф вздрогнул от неожиданности. С ним заговорило отражение, отражение Крайтера, которое еще мгновение назад было его собственным. Рука сама потянулась к трепещущей воде. Пальцы прошли сквозь отражение, не ощутив ничего кроме холода воды. Образ Крайтера не шелохнулся, но в его глазах, как будто взблеснуло нетерпение.
– Хорошо, – тихо прошипел Тиеф. – Я все равно не знаю, что мне делать.
Отражение в ответ удовлетворенно кивнуло.
Ступая по мягкой вздрагивающей траве, он двинулся вдоль берега, осмотрительно и неторопливо. Странно, но в береговом пролеске, кроме шевелящейся травы под ногами и перешептывающихся деревьев, больше ничего и не было. Кроме того, пройдя совсем чуть-чуть, Тиеф обнаружил, что и трава в каких-то десяти шагах от реки сходила на нет, уступая место серому безжизненному грунту. Горы, сопутствовавшие ему на расстоянии взгляда тоже, кажется, расступились, сделались ниже, а снега на их вершинах истаяли. Наглядевшись вдосталь по сторонам, Тиеф больше сосредоточился на рощице, по которой брел в задумчивой медлительности. Было в ней что-то… Что-то неуловимо знакомое, точно темное, невнятное воспоминание о собственном порождении.
Тиеф приостановился у одного, особенно раскидистого дерева, задрал голову и посмотрел сквозь его крону на темную синеву небес. Дерево развевалось. Было видно, как оно, в своем безрассудном шевелении, все поднимается и опадает. Он пригладил рукой шершавый ствол. Маленькие прозрачные усики, покрывающие всю кору дерева, потянулись к нему как намагниченные.
– Теплые, – выдохнул Тиеф и, отняв руку у ствола, потянулся к ближайшему листу, длинною чуть ли не во все дерево. – Тоже… Теплый.
По пути все чаще встречались «плоды». Так Тиеф стал называть про себя переплетения двух разных деревьев. Светящиеся зеленью веретенца озаряли его путь, что стало весьма кстати, поскольку в рощицу солнце едва пробивалось. Их длина, толщина и даже интенсивность свечения сильно отличались друг от друга. Изредка встречались упавшие, видимо, созревшие плоды. Под собственным весом они вонзались в мягкий прибрежный грунт на треть длинны, но на том не заканчивали, а наоборот – начинали жить. Их оттого так мало встречалось, что плоды эти прорастали в новые деревья. У одного, едва проросшего, Тиеф остановился, чтобы разглядеть получше.
Огрубевшая, закрученная спиралью оболочка плода шелушилась. Кое-где, преимущественно на канавках спирали, проклевывались молодые, сплошь покрытые прозрачным пухом веточки. Из макушки ростка, как из распустившегося бутона, торчал пучок ярко зеленых, святящихся листьев. Молодые и жесткие они не свисали ленивыми плетьми, а стройно тянулись к солнцу. Не удержавшись, Тиеф прикоснулся к кончику листа и зеленоватый огонь, будто передался ему: коготь пальца засветился, но, впрочем, быстро угас.
Странно, но Тиеф даже и не пытался объяснить себе, где он, как попал сюда и что, собственно, происходит вокруг. О говорящем отражении Крайтера он и вовсе позабыл, как и его наставление двигаться по течению. Ему верилось, что он сам выбрал такое направление. Впрочем, даже и не выбирал, а просто встал и пошел. Его мысли и чувства полнились умиротворением, не оставляя места чему-то еще. Он просто шел, наслаждаясь своим неожиданным положением, отдавшись ему целиком. Изредка в голове, как искры, вспыхивали мысли, невнятные, тревожные, но он гасил, гасил непринужденной безвозвратностью. Все былое, а он все помнил отчетливо, утратило смысл, как пролитая в песок вода.
У излучины, где река вдруг круто забрала влево, русло раздвоилось, образовав вытянутый и довольно просторный остров. Тиеф и не подумал бы перебраться на него, но, как нарочно, ствол упавшего дерева мостил туда дорогу.
Кромешную тишину леса нарушил тихий протяжный свист. Он раздался едва Тиеф подошел к упавшему стволу и в задумчивости положил руку на один из вывороченных корешков. Сначала он подумал, что свистело в дереве, но прислушавшись и покрутив головой, понял, что звук доносился с острова.
Перебираясь через реку, он мельком глянул вниз на неспешный блеск прозрачной воды. В голове вспыхнула картинка, как он падает в поток, разбухает за мгновенье и идет ко дну, так и не добравшись до того берега. В этом представлении, сильном, явственном, лишенном страха пред смертью, но и зримого удовольствия, было что-то холодное, действительно невозвратное. Так, будто потонув здесь и сейчас – все оборвется. Не он сам, а этот лес прекратит существовать.
Мысль промелькнула быстрой тенью и канула в забытье, едва Тиеф ступил на берег острова. Он сделал несколько шагов, оглянулся на всплеск и увидел, как бревно соскользнуло в воду и теперь неторопливо, сюрреалистично плыло вверх по течению.
Остров отличался от леса. Деревья здесь стояли плотнее друг к другу, отчего плодов сияло на порядок больше. Листва стала длиннее, уже и напоминала светоуловители Ра. Сами деревья уплотнились в кряжи, не тянущиеся более ветви к солнцу, а черпающие свет из обилия своих же плодов. Раскидистые кроны остались на том берегу, деревья острова красовались несколькими, особо выдающимися ветвями, а все остальные – коротенькие – жались к стволу, но выигрывали за счет обилия поросли.
По мягкой, истончившейся, но и погустевшей траве, Тиеф медленно направился к деревьям. Именно оттуда, из плотной густоты, доносился прерывистый свист. Вибрирующий звук не принадлежал одному источнику. В нем слышалось многоголосье, какая-то торопливая непонятная болтовня, так, если бы галдящие изъяснялись свистом. Аккуратно, стараясь не прикасаться к стволам деревьев, Тиеф стал пробираться вглубь. От нечаянных прикосновений стволы вздрагивали и отодвигались, сторонясь пришельца, чем напоминали живую толпу, застывшую пред чарующим зрелищем. С каждым шагом деревьев становилось все больше, они стояли все плотнее и, даже с услужливой уступчивостью, Тиеф продирался с большим трудом. Наконец, в плотном сумраке дебрей, забрезжили просветы. Задыхаясь от волнения, он налег из последних сил и буквально вывалился в яркий свет.
Большая поляна открылась его взору. Овальную, вытянутую соразмерно озеру, ее обрамлял сплошная стена из деревьев. Их ветви и листья переплетались в вышине, вились и образовывали едва проницаемый для звезд купол. Из шатра листвы, из плотного строя деревьев – всюду свисали плоды. Большие и маленькие, яркие и не очень они наполняли зеленоватым светом всю полость леска. Но не это сковало взгляд Тиефа. Он увидел их, увидел тех, кто свистом, исподволь, заманил его сюда.
Плоды, самые маленькие из тех, что встречались ему. Созревшие, ярко светящие макушками они… Бегали. На маленьких ножках, размахивали тонкими ручками и свистели. Тиефа, кажется, они не заметили. Он не стал подниматься из травы, а наоборот, медленно распластал конечности и прижался к земле понаблюдать.
Резвящиеся на поляне малыши напоминали Ра. Только не в пример меньше и шустрее. Они гонялись друг за другом: касались ручонками светящихся косм и тут же бросались наутек, унося с собою частичку выхваченного света. Время от времени эта игра, сопровождающаяся неустанным писком, как-то спонтанно выстраивалась в хоровод, расстроенный, нечеткий, но явно различимый. В другое время они спешили к ручью, петлявшему тут же на краю поляны, и окунались в него с головой. Выбравшись, снова бросались в свою непонятную, нескончаемую игру.
Тиеф все понял. Он видел прошлое своей расы, ее самое начало, когда планета только-только задышала жизнью. Именно в таких скрытых уголках и появилась Ра. Верно, что эта полянка не первая и не последняя на их пути. И что вот эти малыши вырастут в могучих архисториков. Тоскливая, холодная игла отчаяния пронзила вдруг Тиефа. Он видел, как встретились начало и конец, и как олицетворению рокового исхода, нечего сказать счастливой завязке. Просто нечего…
Медленно, точно онемев от удручающей мысли, он поднялся, и тут же оказался замечен ватагой малоросликов. Они окружили его и, не переставая насвистывать, забегали вокруг, в своем веселом хороводе. Тиеф растерянно крутил головой, хотел сосредоточить взгляд на каком-то одном, но никак не получалось. Малыши носились так прытко, что вскоре у него даже закружилась голова, и он был принужден сесть на хвост, чтобы не упасть. Едва он сделал это, как один, особо резвый малец, прыгнул ему на руки. Легкий, точно пустой внутри, он задорно просвистел ему что-то и взобрался на голову. Как по сигналу все остальные тоже взобрались на Тиефа, обнимая и щекоча его.
– Прекратите, слезьте с меня, – запротестовал было он, но выдохнул и смеясь повалился на траву.
Малыши смеялись вместе с ним, радуясь нежданному гостю и совершенно не боясь его. Кое-как выбравшись из развеселой кучи-малы, Тиеф поднялся на ноги и вдруг увидел, у самой кромки ручья, другого Ра. Не такого как он – изящней и светлее, но и отличного от малышей. Незнакомец поманил его рукой и Тиеф, в сопровождении резвой компании, пошел на зов.
Едва он приблизился, как малыши оставили его и окружили незнакомца. Только один из деток, тот, что прыгнул к Тиефу на руки первым, остался с ним, удобно примостившись на плече. Взрослый Ра присел, развел руки и малышня, как по приглашению, сгрудилась вокруг, укрывшись в его объятьях. Притихла.
– Здравствуй, одинокий гость. Кто ты? Я вижу, но не узнаю тебя.
Ее мелодичный, покоящий рассветной тишиной голос, очаровывал свой чистотой. Казалось, что это журчит ручей, поет лоза на ветру или звенит горный хрусталь. В нем слышалась безупречность, свойственная только природе.
– Ну как же, мамень. Это я твой любимый отрок, Крайтер, – произнесенные вдруг и не своим голосом слова, заставили Тиефа отшатнуться назад. В недоумении и тревоге он видел, как на его месте остался стоять тот, чье имя было произнесено.
Светловолосый, в белом плаще, блестящих ботинках и с металлическим диском в руках… Крайтер обернулся через плечо, так, чтобы Тиеф, оставшийся за спиной, увидел краешек его ухмылки и обратился назад.
– Крайтер? Среди моих детей нет никого с таким именем.
– Ну, вот еще. Я стою здесь перед тобой, а ты говоришь, что меня нет. Обними лучше своего сына, Теньеге. Я так давно искал встречи с тобой!
Тиеф вздрогнул всем телом. Теньеге. Точно! Он предчувствовал это с того самого мгновения, как увидел ее, но осознал только сейчас, когда в роль вошел Крайтер и когда стало слишком поздно. Но поздно для чего? Чего он добивается?
Не дожидаясь ответа, Крайтер размашисто зашагал навстречу к Теньеге. Она спешно поднялась и малыши тут же кинулись в рассыпную, мигом скрывшись в тени деревьев. В глазах Теньеге блестел страх. Она растерянно, мелкими шашками пятилась, безотчетно выставив перед собою руки, тщась хоть как-то защитить себя. Не обращая ни на что внимания, Крайтер подошел вплотную, развел руки в стороны и заключил ее в свои широкие объятья.
– Ма, – протянул он, стиснув ее так крепко, что даже Тиеф услыхал приглушенный стон. – Я так скучал!
Последняя фраза, произнесенная сквозь зубы, выплеснулась первобытным рыком, не злым, но мучительно напряженным. Крайтер, обхватив Теньеге обеими руками, и тянул ее вверх. С хрустом, с каким-то хлюпающим мокрым треском он вырывал ее из земли с корнями. Глазам верилось с трудом. Еще мгновеньем ранее Тиеф отчетливо видел, как отступала назад, пятилась в тщете избежать объятья Крайтера, но теперь… Теперь она беспомощно трепетала в его руках, обезображенная снизу переплетением кореньев.
Когда последний корешок вышел из земли, произошло нечто странное. Раздался звон, как от лопнувшей толстой струны, глухой, глубокий, излившийся воющим стоном. Едва вокруг все загудело, как изобилие зеленоватых плодов угасло и, на мгновение, в уединенной поляне воцарилась кромешная мгла.
Тиеф и моргнуть не успел, как поляна воссияла вновь, только зловещим багровым цветом. Плоды на ветвях обратились в пылающие факелы, продолговатые корзины, наполненные горячим углем. Сами деревья оскалились голыми ветвями, сквозь сучья которых бушевал пожар.
Плечо нестерпимо обожгло, Тиеф вскрикнул и инстинктивно шарахнулся в сторону. На пожухлую траву упал шипящий уголек – малыш, что до этого выбрал его своим. В искаженной, обезображенной огнем фигурке едва ли можно было угадать прежнего живчика. От ручек-ножек не осталось и следа, обугленное тельце как-то неестественно изогнутое и кривое, испещряли огненные линии так, будто внутри еще пылал огонь. Нутровой пламень проступал из пустых глазниц. Красными, огненными слезами.
Не ведая, что творит, Тиеф упал на колени пред несчастной головешкой, взял ее в руки и изо всех сил прижал к груди. Жгучая, телесная боль едва ли заглушила безнадежную тоску, разрывающую его нутро на части. Кора Тиефа зашипела, задымилась, но он только крепче притиснул уголек как бы силясь протолкнуть его внутрь себя, да и кончить тем. Вдруг, сквозь гул лесного пожара, раздался отчетливый и сухой треск, как если бы лопнул крупный орех. В то же мгновение оборвались и страдания Тиефа. Медленно, страшась рассыпать крошево в которое обратился несчастный малыш, он отнял руки от груди. Среди черных, с металлическим блеском угольков, сверкал живой пламень, маленький, трепещущий огонек в форме звездочки. Разглядев отметину чуть дольше, Тиеф понял, что это совсем не звездочка, а выжженный на его груди образ малыша. Тельце, голова, ручки-ножки… Огонек прогорал внутрь него безболезненно и даже приятно. Впервые его нутро наполняло что-то светлое, теплое и одновременно свое.
Мимо впавшего в транс Тиефа промчался Крайтер. Он волок Теньеге – застывшую и немую, точно вырванное с корнем дерево.
– Ты закончил? – Бесцеремонно вторгся он в его замешательство. – Закругляйся, а то не успеем.
– Куда? – Вытаращился на него Тиеф, который за стремительностью событий совсем позабыл о товарище.
– Наружу, – отрубил Крайтер и заспешил дальше, сквозь пылающий адским факелом лесок, таща следом бесчувственную Теньеге.
Какое-то время Тиеф молча, в сильнейшем ступоре, смотрел вслед такому нелепому Крайтеру, но вдруг как очнулся, похлопал себя по груди, осмотрел место, где должен был гореть огонек. Тот исчез, оставив на память только грубый шрам.
Огненный лес не хотел отпускать Тиефа. Горящие ветви цеплялись за него раскаленными крючьями, хлестали по глазам, осыпая ворохом искр и мелких угольев. Прикрываясь руками и двигаясь у самой земли, он старался не упустить из вида Крайтера, уверенно шествовавшего сквозь огненное пекло. Узкая тропка, которою оставлял за собой его светлый товарищ, как будто смыкалась пред Тиефом, преграждая ему путь, то упавшим суком, то пламенным вихрем. Задыхаясь, порою, от жара, припадая дышалом к самой земле, он готов был сдаться, но всякий раз внутри что-то толкало его дальше.
Ослепленный, выдохшийся и почти оглохший от шума огня, он не понял как, но выбрался на берег реки. От пламени пожара вода почернела, сделалась мутной и густой. Тиеф поднялся с земли, неровно шагнул раз, другой, запнулся и упал, попав руками и головой в воду. Влажное и мягкое течение точно втягивало его, поглощало, но ему сделалось все равно. После нестерпимого жара, прохладная вода, пусть и гибельная, стала желанной. Вдруг его рывком подняли от упоительного забвения, и поставили на землю. Сквозь мутную пелену застилавшую глаза Тиеф угадал фигуру Крайтера. Его рот нервно и широко раскрывался – он что-то кричал ему.
– На бревно забирайся! Я говорю верхом на бревно на это, скорее!
Наконец расслышал Тиеф и растерянно заозирался, ища взглядом упомянутое бревно, но ничего кроме Теньеге, считай целиком выброшенную в реку, он не заметил.
– Какое?.. Бревно?
– Вот! – Крайтер нетерпеливо указал рукой на Теньеге. – Скорее, дружище, скорее!
Его слова, а главное беспокойный, встревоженный тон, остановили Тиефа от праведных расспросов и он неуклюже взгромоздился сзади Теньеге, навалившись спиной на переплетенье землистых корней. Крайтер бултыхнулся в воду, погрузившись в поток чуть ли не по грудь, выволок бревно на течение и забрался на него сам. В руках у него появилось весло, и он энергически погреб вниз по течению.
– Теньеге, бревно, Теньеге, бревно, бревно, бревно, бревно… ¬– Машинально бормотал Тиеф, уставившись невидящим взглядом в спину Крайтера.
Мимо проплывал пылающий лес. Тиеф если и видел его, то боковым зрением и понимал творящееся, лишь закоулком разума. Белая, подернутая отсветами огня спина Крайтера двигалась размашисто и быстро. Мерные всплески весла как будто отбивали ритм сердца.
– А ведь оно и впрямь в унисон бьется, – прошептал Тиеф и как будто очнулся, выпрыгнув из кошмарного сна. – Крайтер! Дай мне гребушу, я тебя сменю.
Крайтер оглянулся на Тиефа долгим странным взглядом, затем молча отдал ему весло, но… И свое же оставил при себе. Теперь они налегли вдвоем и бревно поплыло заметно быстрее.
Накреняясь то влево, то вправо, Тиеф изредка выхватывал взглядом голову Теньеге, ее застывшее, точнее искусно вырезанное из дерева лицо. В спешной гребле оно то появлялось, то скрывалось за спиной Крайтера, то окуналось в воду, то снова всплывало над ней. Сперва Тиеф не обращал внимания на лик, но чем дальше, тем пристальней вглядывался в него, жадно ловя глазами каждый момент появления. Ему все казалось, что в нем случались перемены. Неуловимые, тонкие как воздух. И вот, в один момент, когда лицо Теньеге вновь вынырнуло из-за плеча Крайтера, она открыла глаза и впилась в него ледяным, ненавидящим взглядом.
– Держись!!! – В тот же момент истошно возопил Крайтер.
Тиеф не успел даже испугаться взгляду Теньеге или прокричать что-то в ответ Крайтеру. Река, вдруг оборвалась, низвергнув их в кромешную бездну водопада.

* * *

Он проснулся, с криком вырвался из кошмара, но сорваться с жесткого ложа не смог – путы не дали. В тишине каверны его судорожное дыхание, казалось, резонировало с сумасшедшим биением сердца и казалось, что это весла – их торопливые весла – шлепают по воде.
Внезапно раздался многочленный топот, на стенах заплясали поспешные тени и его окружила группа аристориков. Сколько бы Тиеф не вглядывался в их лица, Крайтера он отыскать не мог. Его не было среди вошедших. Двое из Ра ослабили путы, но не сняли их с кистей рук, а только приспустили с тем, чтобы привязать их к длинной и толстой жерди. Ослабший и растерянный он даже не пытался сопротивляться, а только продолжал с мольбою заглядывать в лица архисторикам. Но все тщетно.
Извилистым коридором они вынесли Тиефа наружу. Студеный предрассветный воздух наполнил грудь свежестью, сладким вкусом жизни, который доступен лишь обреченным на смерть.
Его торопливо несли прочь от пещер к четко означенной границе, за которой простиралось море песка. Дальше и глубже… Аристорики двигались все медленнее, увязая в сыпучих каскадах. Все они молчали. Тиеф слышал только глухое шипение воздуха, всасываемого их дышалами, да расстроенный шорох с трудом передвигаемых ног. Наконец, процессия добралась до небольшого каменного островка. Его развязали, но лишь затем, чтобы привязать его руки к двум столбам. Когда Тиефа отпустили, его ноги подкосились и он безвольно повис на веревках изломленным к верху крестом.
Стало тихо. Вслед за архисториками куда-то пропал и ветер.
– Крайтер… Ты ведь обещал…
Тиеф с трудом приподнял голову и посмотрел на далекую горную гряду над которой светлело небо. Та звезды уже померкли. Еще чуть-чуть, еще немного и первый луч солнца коснется земли и тогда…
Глухой, басовитый рык сотряс всю округу. От этого длинного рокочущего воя затряслась под ногами земля и Тиеф почувствовал как его грудная клетка задрожала, точно пустой орех. Пока он не видел источника рева, но это был груху. Тот самый хозяин пустошей, которому его пожертвовали.
Едва солнце взблеснуло над изломами гор, как появился и он. Груху вынырнул из песка на долгое мгновенье заслонив своим извилистым телом пробудившееся солнце. Древнее чудище, чьи размеры приводили в трепет, нырнуло обратно, взметнув океан песка. Потом над тяжелой пеленой возникла его голова – огромная круглая пасть, коронованная несчетными рядами зубов. Мучительно долго груху просто смотрел на него. Не известно были ли у него глаза, но то, что чудище видит его, Тиеф не сомневался.
Вдруг груху обратил пасть к небу и закричал, еще сильнее и истовее, чем прежде. Затем он скрылся в туче песка и, мгновением позже, пронзил ее, ринувшись к Тиефу. С каждым ударом сердца груху не просто приближался, а вырастал до размеров едва ли сопоставимых с прежними. Он остановился шагах в двадцати от Тиефа, заслонив собою все небо. Ночь, точно вернулась назад. Чудовище задрало голову и очередной раз огласило пески своим тяжелым воем. Столь близкий крик чуть не разорвал Тиефа на клочки. Он оглох, а в глазах потемнело. Впрочем, может быть и не от крика, а от того, что его уже проглотил груху. Только упрямое сознание не оставляло Тиефа, настойчиво повторяя:
– Крайтер, ты ведь обещал, Крайтер ты обещал, обещал!..

Исправлено: Head Hunter, 12 июня 2015, 00:49
Фитофтороз
Head Hunter
● 01 июля 2015, 10:59
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
Немного экшена и философии
Tat 25

Тьма не ушла, она полыхнула ослепляющим светом. Мгновенно все прояснилось, и Тиеф вновь увидел широкий створ неба, откушенный зубьями далекой горной цепи. Извивающийся груху очутился несколько в стороне, бьющийся в кольцах на голом песке. За клубами пыли он не сразу понял, что произошло с чудовищем, но чем дольше Тиеф смотрел, тем тверже становилась его уверенность, что он с кем-то боролся.
Громадное членистое тело сотрясало воздух и землю своим отпором. Груху взвивался в воздух, рычал, но не торжествующе, как раньше, а сдавленно и резко. Тщась стряхнуть по-прежнему невидимого Тиефу противника, он совершенно выскочил из песка и стал кататься по пустыне, испещряя ее продольными следами. Но и это не помогало. Тогда груху разинул пасть во всю ширину тела и вгрызся в песок, ища спасения на глубине. Завязалась подземная борьба, чьи следы проступали наружу буграми и всхолмиями, редко извергающимися настоящими гейзерами песка.
Извивающее чудовище вынырнула на свет уже гораздо дальше, примерно там, где оно и появилось. Как ни странно, но именно в отдалении и только теперь, взгляд поймал то, что так досаждало великому груху. Это было маленькое, едва заметное зернышко, кружившее вокруг его головы с невероятной скоростью. Тиефу удалось заметить этого мизерного противоборца только потому, что он оставлял за собой белый шлейф из взбитого скоростью воздуха. Стремительные зигзаги то и дело выстреливали в груху, но с расстояния невозможно было определить, пронзали они его тело или только били. После каждого такого выпада чудовище вздрагивало, изворачивалось, но все же не могло поймать шустрого врага.
С затаенным дыханием Тиеф наблюдал сражение, понимая, хоть и смутно, на уровне подсознания, что настоящие моменты – моменты истины. Что именно этого многие-многие годы ждал Крайтер, что именно к этому сводилась долгие влачения народа Ра. И сейчас, на его глазах, решалась судьба не только Ра, но и молодой, непорочной Земли. Ведь если груху победит, если Мудрец, который олицетворен в громадном чудище, выиграет битву, то он беспрепятственно поглотит его – Тиефа. И тогда… Все станет кончено.
Груху переменил тактику. Он оставил попытки изловить врага пастью, выпрямился гигантской колонной и замер, более не реагирую на молниеносные уколы. Все его тело ощетинилось несчетными чешуйками, затрепетавшими с чрезвычайной быстротой. С расстояния казалось, будто по телу груху бежит рябь, так, словно он целиком состоял из темно-коричневой, грязной воды. Вдруг чешуйки распрямились враз и прильнули к телу с такой быстротой, что породили ударную волну. Удар повторялся снова и снова – всякий раз, как противник груху совершал новый выпад.
Вслед за пульсирующим грохотом, до Тиефа докатилась волна горячего воздуха, достаточно сильного, чтобы отбросить его назад на привязанные руки. Раскаленный ветер, сливший в себе ритмичные толчки чудища, принес рой жалящих песчинок, отчего все тело, будто загорелось. Тиеф зажмурился, стиснул зубы и перестал дышать. Раз или два он втянул, было, ноздрями воздух, но тотчас задыхался. Когда же голова омрачилась черными пятнами от удушья, он невольно открылся воздуху и понял, что напор схлынул, а все его тело саднили крошечные ранки, нанесенные первыми порывами.
Сквозь рыжевато-бурую мглу просияло солнце. Мутное, неземное и такое жданное Тиефом. Он облизал пересохшие губы и устремил пылающий взор туда, где сошлись противники. С каждым мгновеньем место схватки прояснялось все больше, и картина подновленного сражения становилась отчетливее и ясней.
Груху слился с пустыней, став частью собственной же стихии. Извилистая громадина растеряла четкость форм, непрестанно осыпая и подхватывая новые и новые барханы. Трудно было вообразить какие объемы песка сейчас приходились в движение… С отдаленности жертвенного алтаря Тиефу чудилось, будто пустыня – это тонкая, натянутая пленка под которой копошится чудовищных размеров червь. Иногда он почти пронзал зыбкую плоскость, но песок, точно, обволакивал его тело. В такие моменты становилось особенно видно, как песок спекался от близости его тела и уже не взбрызгивал пылью, а отваливался дымящимися черепками.
Подземная кутерьма сдвинулась вправо по диагонали и медленно приближалась. Песчаная завеса унялась совершенно, и теперь Тиеф видел сражение весьма отчетливо. Он видел, как сквозь струистую мантию груху, в особенно напряженные моменты, били ветвистые молнии, вслед за которыми, сквозь трещины, вырывался лиловый огонь. С каждым ударом сердца пламени становилось больше, раны на песчаной мантии затягивались неохотнее, продолжая страшно чадить сизыми клубами. Тиефу вдруг подумалось, что этот огонь и есть тот незримый противник. Что он проник внутрь твари и теперь сжигает ее изнутри. Но едва он так подумал, как груху, с чудовищным, всесотрясающим воем, выскочил из-под земли.
Он походил на гигантскую древесную личинку, вынутую из дупла и подожженную в масле. От обилия пламени даже стало как-то светлее. Впрочем, тяжелеющий движениями груху не прибавлял света… Лилово-багровые огни искрасили все вокруг тяжелыми цветами смерти. Точно сплошное пожарище из недавнего сна.
Груху в последний раз взвыл – жалобно, протяжно и обрушился на землю грудой огня, более не шевелясь. К небу, вслед за дымом, понеслись лоскуты пламени. Они причудливо перемешивались с кипящим маревом, предавали объема и отчетливости, будто это тлели не останки песчаного чудища, а извергался вулкан. Солнце вновь потускнело, залилось не космическим, а вполне тленным огнем. И тут Тиеф заметил, что огонь не отлетал вместе с дымом. Поднимаясь на определенную высоту, языки пламени замедлялись, занимая определенное место в какой-то высокой структуре. Действо походило на то, как если бы невероятно сложный каркас обрастал трепещущими на ветру блестками, отчего невидимая до этого форма изобличалась. Громадная структура нависла над пустыней мерцающим костром. Кое-где проблески вспыхивали ярче солнца, а временами рябое полотно сияния как будто дырявилось чернотой.
Дым иссяк. На всклокоченном песке осталась только уродливая гора пепла. О дыме напоминал только горьковатый запах истлевшей плоти и, конечно, огонь, раскинувшийся над головой всеохватным шатром. Тиеф невольно окинул взглядом его широту и, в очередной раз, удивился противоестественности творящегося. Чем дольше он смотрел, тем больше деталей видел. Особенно четко вырисовалась линия, изгибами делившая небесный костер надвое. Почти в самом центре эта черта раздваивалась образуя некоторое подобие вытянутого и слегка скошенного острова… Крупный озноб сотряс Тиефа. Несмотря на исходивший отовсюду жар, его обдало страшным, леденящим нутро холодом.
Перед ним, во всей своей широте, развернулся тот самый горящий лес. Извилистая линия – это река, очерчивающая злополучный островок Теньеге. Он точно видел отражение сна, более не являясь его частью и не имея возможности хоть как-то повлиять на происходящее. Напрягая глаза до рези, он всматривался в изогнутую латку острова. Там все закончилось. Или началось?
Тиеф больше ничего не понимал. Он запутался окончательно в этих множественных взаимопроникновениях. В данный момент ему казалось, что он – теперешний созерцатель разворачивающейся картинный – не настоящий и подлинное его я сейчас там, в небесах. Сознание невольно выстраивало цепочку, приведшую его к жертвенному алтарю, но он забывал, а вернее – сомневался, являлись ли подлинными те воспоминая, которыми он располагал. От себя внутрь земли, внутрь Мудреца, вглубь Теньеге и теперь… В глубине чего то, что полыхало над головой?
От смятения мыслей отвлекла крохотная белесая точка, отделившаяся от пламенного острова и поплывшая вниз по реке, прямо к нему. Следя за ее движением, Тиеф, как наяву, видел себя и Крайтера верхом на Теньеге. Чувствовал брызги воды на лице, твердый отросток корня за спиной и то усилие, с которым он налегал на гребушу. Припомнилось и то, с какой жадностью он вглядывался в застывшее лицо Теньеге, и как все оборвалось с его пробуждением.
– Не смотри на нее! – Внезапно для самого себя закричал он. – Греби, не смотри не нее! Греби! Греби!

* * *

Он устал, намок и всматривался в лицо Теньеге с какой-то надеждой на облегчение. Но внутренний, непонятно откуда всколыхнувшийся голос, уколол сознание острой занозой. Тиеф встрепенулся.
– Нет, не смотреть, не смотреть на нее, не смотреть! – Стиснул он крепче рукоятку гребуши и налег на нее с волевым усилием. – Не смотреть, не смотреть, не смотреть…

* * *

Достигнув края огненного шатра, точка не опрокинулась вниз, как то случилось с ним ранее, а вырвалась за его пределы, в пустоту. Тиеф нервно сглотнул. Он задрал голову насколько хватило шеи, но точка продолжала уходить из зоны видимости. Теперь она плыла по небу какой-то медленной, ленивой кометой, очерчивая свой путь на синем полотне неба линией темной реки. И, странное дело, от нее, как от живительно лозы, в разные стороны поползли веточки зеленого леса, того самого, что успел застать Тиеф до пожара. Огонь груху тускнел, остывал, как угли старого костра. Из некогда огненной тучи посыпался пепел. Пушистые хлопья тихо падали на землю, устилая истерзанный песок черным снегом. Но Тиеф не смотрел на это излияние. Все его внимание было приковано в маленькой белой точке, а вернее к ее следу.
Темная река светлела в некотором отрыве от рассыпающейся тучи. Он отчетливо видел водную рябь, видел узкую прибрежную полосу, лианы зеленого леса и даже зеленоватые огоньки на созревающих плодах. Все небо постепенно затягивал ландшафт, пригрезившийся в недавнем сне. Виднелись уже и осколки гор, но не тех, что встречали вместе с ним рассвет, а другие – давным-давно закатные. Все небо как-то исподволь, клочок за клочком преобразилось в землю, и он созерцал ее с небес. Тиеф оторвал взгляд и уставился на запорошенную пеплом твердыню, но увидел уже не ее. Перед ним предстала истинная ночь. Выпавшие хлопья слились в сплошное покрывало, испещренное мириадами звезд. Даже виднелась небесная дорога – продолговатое скопление звезд, знакомое Тиефу с ростовства.
 Тиеф не понял, когда окропленная светом плоскость наполнилась объемом, а сам он уже не стоял прикованным к столбам, а парил в этой необъятной пустоте. Смена дня на ночь, земли на небо изменили и его самого. А может и не изменило, а вернула к исходному состоянию… В любом случае Тиеф переставал быть собой, медленно и верно трансформировалось во что-то иное.
Теперь его больше ничто не связывало и он мог свободно следить за плывущей по реке компанией. Распростертая внизу земля утопала в ночи, но не казалась такой уж темной. Сияние звезд, свет созревающих плодов леса… Казалось, что умиротворенная обстановка, перекликалась с внутренним умиротворением Тиефа. Особенно после случившихся накануне бедствий.
Что-то невообразимо теплое, мягко коснулось его существа. Тиеф отвлекся от созерцания подновленной земли, притих на мгновение, как бы вглядываясь внутренним взором в присутствие и, с несказанной радостью, узнал Теньеге. Она распростерла объятья, и Тиеф с готовностью бросился в них, обернувшись истинным ликованием.
Его ждали. Он был желанным. Но в темноте и узости не мог понять, где находится и что делать. Вдруг тихо треснуло и стало чуточку светлей. Звук повторился, потом еще и еще. Снаружи кто-то обстукивал его полкой, аккуратно, с трогательной нежностью. Он пошевелился – впервые – и сразу почувствовал себя… Живым.
– Вот он, наш новый малыш, – услышал он голос и тут же узнал его. Это была она… Она.
Его вынули из узкого кокона и подняли высоко надо землей. Вокруг, на зеленой от сочной травы поляне, сверкали макушками такие же как он маленькие и свежие шустрики. Они непрестанно щебетали, показывали на него ручками, но он ничего не понимал, а лишь смотрел на них с затаенным счастьем, доступным лишь маленьким деткам.

* * *
– Все, – выдохнул Крайтер и с отвращением метнул в воду гребушу, будто отбросил мерзкую гадину. – Вырвали.
Дышало Тиеф саднило, грудь раздулась и мелко дрожала – он чрезвычайно устал и с облегчением перестал грести, откинувшись на ставший таким удобным корень. Немного передохнув, он вынул из воды одну ногу и осмотрел ее. Нога сильно набухла. Тогда он аккуратно вытащил вторую и поставил ступни на бревно просохнуть.
– Где мы, Крайтер? – Спросил Тиеф озираясь по сторонам. Пылающий лес остался позади, и они плыли в течении реки, мимо густых лиан. – Это сон?
– Да, это было сном. Несколько минут назад, да сто раз к ряду. Кошмар! Кошмар. Я устал, Тиеф, очень устал. Ты ничего не помнишь, для тебя этот сплав как в первый раз, а я уже вымотался.
– Я что-то слышал. Голос внутри меня он приказал мне не смотреть на Теньеге.
Крайтер резко обернулся.
– Что? Что тебе сказал голос?
Тиеф повторил, но с уверенностью, что товарищ и в первый раз все отчетливо расслышал.
– Вот значит как, – он усмехнулся. – Оригинально. Знал бы, что будет так, не карячился б раком.
Он отвернулся назад, опустил плечи и затих. Вся его фигура выразили крайнюю степень усталости. И хотя Тиеф ничего не понимал, потревожить его в данный момент он не решался. Вместо этого он украдкой выглянул из-за его спины туда, где всю дорогу его манил лик Теньеге. Теперь он боялся его. В голове до сих пор звенел тревогой внутренний голос, призвавший не смотреть.
Осторожно Тиеф высовывался из-за плеча Крайтера все больше и больше так, чтобы застать лицо не целиком, а только краешком. Но оно пропало. Вместо лица обнаружился голый ствол дерева, хоть и причудливо сморщенный, но самый обыкновенный. Выдох облегчения расслабил Тиефа и он откинулся на уже привычный корень.
Получалось, что Крайтер выкорчевал совсем не Теньеге, а простое дерево и, что весь тот кошмар ему только привиделся. Впрочем… Откуда взяться было пожару? И уголек малыша! Уж это отчетливая деталь никак не могла ему причудится. Он видел, он чувствовал… Тиеф как следует осмотрел грудь, но в свете звезд разглядеть чего-либо не удалось. На ощупь она была такой же, как и всегда.
Пришедшее было спокойствие, начало исподволь улетучиваться. Тревогу привносила каждая мелкая деталь, запечатленная воспоминанием. Он помнил все, каждую черточку, но не находил подтверждения или следов произошедшего наяву. Или именно то было сном, а это и есть доподлинность?
– Крайтер, – тихо позвал он, – где мы?
– Были во сне. А теперь… Не знаю где мы теперь, – Ответил он сухо и не оборачиваясь. – Где-то у границы предела и скоро пересечем его. Это все, что я знаю.
Помолчали. Тиеф чувствовал, как раздражен его товарищ, но не мог понять истоков его досады.
– И что мы будем теперь делать?
– Не знаю я, не знаю! – Вдруг взорвался Крайтер и повернулся к нему всем корпусом. – Я не знаю, что мы теперь будем делать!
– И в том моя вина?
– Нет, нет, прости… Я просто и вправду не знаю, что нам делать дальше.
Тиеф молчал, ждал, когда Крайтер заговорит вновь и он заговорил, устало бесцветно, как бы рассуждая сам с собой.
– Я слишком долго пробыл в мире Ра, так долго, что уже и забыл о том, что есть другой, что есть настоящий свет. За пятьдесят лет я стал его частью, привык  мечтать, как вырвусь из него. Привык… И вот, свершилось. Я на пути к свободе, но не знаю, что мне делать с ней. Я не думал о том, что буду делать, когда освобожусь! Я был слишком занят побегом отсюда. Но ни грамма, ни одной минуты не думал о том, что буду делать когда тут все станет кончено! И знаешь почему? Знаешь?!. – Он махнул рукой и, было, разгорячившись, вновь поник. – Я большой трус, Тиеф. Думать о ней для меня невыносимо и… Поэтому я делал вид, что внешнего света не существует. Что есть пустоши. И знаешь, это ведь сработало.  За годы я приучил себя к мысли, будто ничего кроме Ра нет, а если и да, то родится по хлопку, – вдруг он звонко хлопнул в ладоши. – Вот. Сейчас все и рождается. Посмотри кругом. Посмотри, Тиеф. На твоих глазах рождается свет.
Тиеф последовал совету, обвел глазами окружение, но в пейзаже ночного леса решительных изменений не уловил. Все так же тихо плескалась вода об узкий берег русла, так же неспешно, словно в какой-то задумчивости, покачивались деревья…
– Нету ничего снаружи потому, что меня там нет, – с расстановкой произнес он. – Да и наружи этой быть не может. Бытие только там, где я. Я есмь бытие.
С удивлением Тиеф понял, что его друг сильно изменился. Долгое заточение внутри Ра повлияло на него, на его сознание куда как сильнее, чем он мог себе предполагать. Прежний Крайтер не то чтобы не говорил подобных в высшей степени странных речей, он даже намеками их не касался. Он есть бытие…
– Крайтер, что случилось с тобой? Почему ты так странно говоришь?
– Я имею право так говорить, ведь все дозволено, друг мой. Все реализуемо. Пространство вокруг тебя это лишь набор воздействий. Совокупность чувственных посылов, заставляющих тебя, как умозаключающего, поверить в существование окружающего мира. Твой сон, твой побег, твое пробуждение на пустошах и теперешний сплав вниз по реке – фикция. Но не для тебя. Для тебя это самое настоящее, самое доподлинное, что может быть. – Крайтер придвинулся к нему ближе и тихо, почти шепотом заключил: – Так вот. Это все я.
Он отодвинулся назад и, как будто не совершил откровения, продолжил.
– Подкупает убедительность диалога с внешним воздействием, вот что. Его естественность. Но что естественно, спрашиваю я тебя? Будь трава не зеленой, а черной, небо не голубым, а в клеточку. Да будь хоть банан вместо головы, ты бы принимал это за самую настоящую подлинность, не зная иного! Сознание легко запутать, сбить с толку. На самом деле мы не знаем ни разума, ни материи. Все это ерунда. Есть только ощущения – идеи не сложнее образов. Ты есть то, что ты помнишь. А помнишь ты то, что чувственно пережил сам. Яркость ощущений, их осязаемость вводят в заблуждение, заставляя поверить в реальность окружающего мира. Но это все там, – он неопределенно указал пальцем вверх. – Там, хе-х, в «реальности». А здесь возможно все. Главное подобрать ключик.
Металлический диск засверкал в руках Крайтера, ярко отражая сияние звезд. Он помолчал, как бы обдумывая сказанное, и продолжил уже бодрее.
– Мудрец поверил в то, что погиб. Я показал ему неизбежность гибели, подвел к черте, так сказать. Сделать это оказалось не просто, на это потребовалось уйма времени и… Знаешь, ты нигде не застревал. Нет никакого пограничного состояния, но до поры до времени тебе не следовало появляться. Я изменял его. Подменял простые идеи, образы, воспоминания и мысли на нужные мне. Его разум отождествился в угоду моим трансформациям. Я бы покончил с ним давно, но… Срезая наслоения памяти, Мудреца я наткнулся на нее. Глубоко сокрытой, беспощадно подавленной Теньеге. Это была не она в ее подлинной форме, а только лишь воспоминания. Их-то я и дерзнул вытащить на свет.
– Она жива?
– А ты жив? Здесь и сейчас, Тиеф, ты только воспоминание, личность связанная комплексом запечатленных идей. Чувствуешь ли ты себя таковым? Или все-таки поручишься, что жив?
– Я мыслю.
– Вот! Ты способен оценить себя как личность и имеешь право считать себя живым. Не просто живым, а сознательным. Со-знательным, понимаешь? Без других, таких же, как ты, тебя бы и не было таким, каков ты есть. Так вот… У Теньеге сейчас нет никого, кроме нескольких уцелевших козявочек. И она начнет с ними все заново. В том сгустке генизы Ра, который мы покидаем.
–Но ведь если Мудреца больше нет, то и все Ра, что его составляли тоже погибли?
Крайтер пожал плечами.
– Выходит, что так.
– Ты убил их...
– Очистил, Тиеф. Они, как мелкие идеи, составляющие тебя, составляли Мудреца как сознательную личность. Зато у Теньеге будет второй шанс. Да, ей досталась не вся планета, но и не в размерах дело. Дело в качестве. Вон, наша Вербария просуществовала долго, но так и не разродилась кем-то подобным, а здесь – жизнь! Да еще какая. Так что, я считаю, что правильно поступил. – Крайтер замолчал, поджал губы и повернулся к Тиефу спиной, оставляя того наедине с растрепанными мыслями.
Мудреца больше нет, Теньеге жива и одарена возможностью повторить свой путь, но... Что-то решительно тревожило Тиефа. Маленький, но острый червячок выгрызал протяжные, тоскливые норки внутри. Не то чтобы он горевал по истертым Ра – иначе Мудреца одолеть было невозможно. Да и теперешняя судьба Теньеге его скорее утешала, чем печалила. Тревога коренилась в других словах Крайтера, в его признании о сущности бытия и его роли во всем. Тиеф знал, насколько могуч его товарищ, но каковы же его истинные возможности если он может изменять действительность? Если он смог воскресить мать Теньеге. И вот, после учиненных свершений, Крайтер не знал, что делать дальше. Легкий озноб пробежал по спине Тиефа, он поежился и подобрался сильнее, чтобы согреться.
– Где-то там, Тиеф, в конце реки, – вдруг не оборачиваясь, заговорил Крайтер ровным, немного грустным голосом. – Меня ждет она. Я знаю, что она меня будет ждать хоть сто лет, хоть двести. Но… Она ли меня дождется? Будет ли это все та же Разиель, которую я помню? И меня ли она будет ждать? Я боюсь, Тиеф, что мы потеряны друг для друга. Слишком долго в разлуке. Слишком долго. Я боюсь этой встречи. Да. Всякий раз как вспоминаю об этом, у меня начинают поджилки трястись. А я не могу не думать о ней и оттого постоянно живу в страхе. И не знаю, что мне делать.
Тихий мягкий голос убаюкивал Тиефа. На мгновение он прикрыл глаза, погрузившись в сладкую дрему, но тут же встрепенулся, устыдившись допущенной слабости. Окрестности реки переменились. Пропал лес, звездное небо тоже пропало… Они плыли в кромешной тьме, но уже не по реке, а в открытом пространстве. Тиеф растерянно закрутил головой силясь высмотреть хоть какой-нибудь ориентир, и вскоре ему это удалось. Маленькая сверкающая точка ровно по курсу прежнего движения. Она приближалась. Стремительно приближалась.
– Я не стану менять Землю, – Произнес Крайтер тогда, когда свет от точки вытянулась в линию горизонта. – Пусть. Пусть на ней все идет своим чередом. Ни ради себя, ни ради Разиель. Главное, чтобы у Сейвена все получилось.
Горизонт продолжал раздвигаться вширь и вглубь, заполоняя все ярким светом. И только они, как досадная соринка, плыли в неизвестность.
Фитофтороз
Head Hunter
● 20 июля 2015, 18:44
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
Глава завершает сюжетную линию Крайтре-Тиеф, а посему, будучи своеобразным эпилогом, глава раза в полтора больше обычного. Жду комментариев =)
P.S. еще три главы за Сейвена, чтобы закрыть его сюжет, и книгу можно считать завершенной.

Tat 26

Холодный дождь смешал небо и землю. Он лил давно, долго и с наступлением сумерек только усилился, отчего густой хвойный лес обратился в сырую, густо пахнущую яму. Под ногами хлюпало, вода ручьями стекала с промокших шкур, уже совершенно не защищавших от влаги, а только усугублявших ее.
Крайтер шел уверенно, без ошибок прокладывая путь меж стволов, хотя Тиеф и зги не видел. Он просто следовал за ним, ориентируясь преимущественно по вязким, чавкающим шагам.
Последний раз они видели людей три дня назад, когда набрели на стойбище у речной отмели. Человек тридцать не более. Все, как один, отнеслись к чужакам с опаской и подозрением – редко когда встретишь путников, шествующих по диким местам налегке, да еще и вдвоем. Завидев недружелюбный блеск в глазах вожака, Крайтер не стал просить прибежища, хотя они оба довольно сильно устали, а только спросил, в какой стороне Тетретье. Предводитель племени молча указал им рукой дорогу и не опустил ее до тех пор, пока странники не скрылись из виду.
И вот они шли. Третий день без еды, сна и отдыха. Впрочем, ни в том, ни в другом, ни в третьем они не нуждались, хотя голод и усталь чувствовали исправно. Тиеф неоднократно укорял Крайтера за подобную однобокость их бытия, но тот сопел, молча шевелил усами и от тягот не избавлял. Почему – догадаться было несложно. Еще до пересечения границы генизы Земли, он зарекся ничего не менять и ни во что не вмешиваться. Сгинуть от голода или усталости они просто не могли. Если бы, конечно, того не захотел Крайтер.
Деревья поредели и вскоре товарищи выбрались на опушку. Вдалеке брезжил свет. На фоне сплошной мокрой темени вырисовывалось неровное оранжевое пятно, слабое и трепещущее. Очевидно пещера, внутри которой укрылась другая община.
– Зайдем? – С надеждой в голосе спросил Тиеф, с отвращением почувствовав, насколько потяжелела от дождя его собственная борода.
– Давай попробуем, – немного помедлив, ответил Крайтер. – Дорогу уточнить бы… Пятьдесят на пятьдесят, что прогонят. И семьдесят на тридцать, что побьют.
– Все же неплохие шансы, – пожал плечами Тиеф. – Стоит рискнуть.
– Да, пожалуй, что и впрямь, стоит.
По холодным туманным лесам они бродили уже шестой месяц. Срок, в сущности, маленький, но и за него Тиеф успел познать тяготы быта землян. Сложнее всего было с пищей и ночлегом. Часто приходилось голодать целыми днями, а спать на деревьях, чтобы не соблазнять хищное зверье в изобилии населявшее лес. Поначалу они просто брели наугад, но, повстречав первое дружелюбное селение, обрели цель. Тетретье. Вот уже месяц они шли именно туда.
Из любопытства или скорее от однообразной скуки, Крайтер обучил Тиефа счету. Теперь он, всю жизнь незнакомый с цифрами, мог довольно умело вычитать и складывать, знал, сколько единиц в тысяче, какой длинны его локоть и сколько дней должно пройти, чтобы вернулась луна. И это ему нравилось все больше и больше. Что ему не нравилось, так это теперешний облик. Впрочем, он мало чем отличался от истинного вида Крайтера или любого другого вербарианца. Разве что гораздо ниже, волосатее и грубее. Вяще прочего бесила длинная бородища. В сухую погоду с ней, конечно, теплее, но погожие дни можно было сосчитать по пальцам…
Они выбрались из подлеска и, не скрываясь, направились прямиком к пещере. Чем ближе они подходили, тем явственнее ощущался запах жареного мяса – община явно готовила ужин.
До грота оставалось несколько шагов, как вдруг Тиеф, влекомый соблазнительным ароматом, налетел на широкую спину Крайтера, вдруг резко остановившегося.
– Не шевелись, – страшно спокойным и тихим голосом пояснил Крайтер, даже не обернувшись. – Копьезубый.
Сердце больно сжалось. Тиеф помнил, на что были способны эти кряжистые, неистовые звери, не делавшие разницы между человеком и зверьем. Несколько раз они видели, с какой легкостью копьезуб пронзал длинными, изогнутыми клыками жертву, как он прижимал ее к земли и наносил удар за ударом, пока та не переставала сопротивляться. Однажды на их глазах копьезуб задрал человека. В ушах Тиефа до сих пор стыли короткие, обреченные вскрики несчастного, обрываемые победным рыком хищника.
И вот он, прямо перед ними, отвлекся от заманчивой пещеры и теперь смотрит в их сторону. Два блестящих оценивающих глаза, застыли, казалось, на Тиефе и сковали его волю страхом. В голове одна за другой мелькали безумные спасительные идеи: броситься к лесу, взобраться на дерево… Догонит. Ринуться к пещере и найти укрытия там? Еще меньше шансов уцелеть.
Крайтер медленно потянулся к груди, ослабил завязку и сбросил на землю тяжелую шкуру, оставшись в одной набедренной повязке и кожаной шапке. Все так же медленно он расставил ноги пошире и перехватил обеими руками длинную крепкую жердь с продолговатым и изогнутым резцом кремния на конце. Оружие Крайтер сделал для себя сам, чуть ли не в первый день их появления, любовно называя его «запалом».
Хищник зарычал, пригнул голову к земле и развернулся к ним всем корпусом.
– Еще один, – все с тем же пугающим спокойствием, заметил Крайтер. – Справа от тебя.
Тиеф медленно повернул голову и тут же увидел второго хищника, не его самого, а горящие в темноте глаза. Руки сами собой потянулись к поясу и легли на рукояти двух острых кинжалов – путь к бегству был отрезан.
Вдруг тот, что подкрадывался сзади, глухо рыкнул и бросился на них. Все, что успел сделать Тиеф – неловко отскочить в сторону, в самую грязь, едва избежав тяжелых лап. Молниеносный удар запала настиг хищника в полете, как раз, когда он проносился над Тиефом. Отмашистый удар Крайтера пришелся зверю аккурат по морде, рассекая ее от носа до глазницы. Копьезуб взвизгнул и пал далеко в траве, не поверженный, но отвлеченный на собственную боль.
Первый зверь не заставил себя ждать и оказался удачливее компаньона. Крайтер едва успел прикрыться запалом, выставив его перед собой, но не устоял и рухнул на землю, придавленный тушей животного. Челюсти копьезуба застряли в рукояти и конвульсивно сжимались, в попытках перегрызть ее. Крайтер зарычал, приподнял голову и вцепился зубами в блестящий нос хищника. Тот отпрянул, видимо не ожидав такой наглости от добычи, но Крайтер только сильнее стиснул зубы и прижал его нижнюю челюсть древком к своей груди. Хищник рвался повизгивая, привставая на передних лапах и приподнимая с собой жертву. В один из таких рывков, Крайтер изловчился, отпустил копьезуба, подобрался и силой пнул того ногами в грудь, отбрасывая от себя. Зверь откатился на несколько шагов, вскочил, ударил себя лапой по морде и, как показалось Тиефу, с обидой посмотрел на Крайтера, к тому моменту уже успевшего занять прежнюю боевую стойку.
Вдруг стало светлей – из пещерки, видимо на голос сражения, высунулось несколько косматых голов с факелами наперевес. Они выкрикивали что-то в дождливую ночь, но покинуть свод пещеры не решались.
Зверь несколько раз оглянулся на вышедших с огнем людей, прорычал что-то и скрылся в ночи. Едва опасность сгинула, Крайтер со стоном выдохнул и тяжело опустился на колено, не выпуская древко запала. Тиеф только сейчас заметил, что крепчайший кремень наконечника разлетелся на части при первом же серьезном ударе, и что Крайтер от второго зверя отбивался обыкновенной палкой.
– Скорее, на помощь! – Решился выкрикнуть Тиеф, привлекая внимание пещерных людей. – Мой друг ранен!
В неровном свете шипящих факелов, Тиеф разглядел рану на боку товарища и похолодел. Рана была серьезная. Видимо, когда копьезуб оседлал Крайтера, то, в один из рывков, пропорол ему живот острыми когтями. И не раз – левый бок был просто изодран в клочья.
– Мы слышали вас, – наконец изрек один из космачей. – Это копьезуб?
– Да… Он караулил вашу пещеру, но тут появились мы и…
Космачи, а их было трое, переглянулись.
– Занесем его, – распорядился первый. Скорее всего, он был вожаком группы. – Ракхар, разведи у выхода огонь. Побольше, не жалей дров. Деррех, набери воды.
– Но, отец, копьезуб ведь…
– Делай, что сказано! – Отрезал вожак. – Может быть, он нам всем жизни спас.
Вместе с Тиефом они перенесли на руках Крайтера под свод пещеры и уложили его на сухую и теплую шкуру. Община оказалась немногочисленной. Помимо встретивших их мужчин оказалось еще три женщины: одна с грудным ребенком на руках, другая сама почти ребенок, а третья убеленная сединами старуха. Именно она первой бросилась к распростертому на земле и страшно побледневшему Крайтеру.
– Какая рана, – сокрушительно качала головой старуха. – Надо остановить кровь. Ранкрай, воды бы.
– Деррех сейчас принесет.
Тиеф склонился над Крайтером. Было видно, как щеки и скулы на его лице мелко дрожали от сносимой боли. От обильной кровопотери не только лицо его, но и все тело обрело бледно-желтый, костистый цвет. Поверженный то и дело тянулся к левому боку, но отдергивал руки, сжимал в кулаки бурую шерсть подстилки, скрипел зубами и молчал.
Подоспел Деррех. Он опустил на землю вместительный бурдюк с водой и сразу же бросился помогать Ракхару с костром. Огонь разгорался жаркий. Даже Тиефу, продрогшему до последней кости, становилось жарко.
– Тиеф... – Прошипел Крайтер и вдруг схватил его за руку. Острые, казалось, отдельно живущие глаза, вцепились в Тиефа. – Найди ее. Скажи, что...
Он не договорил, выгнувшись дугой боли – старуха, невесть когда успевшая согреть воды, поливала ему рану из плоской глиняной миски. Едкий пар ударил Тиефу в ноздри, он отшатнулся, но тут же был призван знахаркой попридержать руки своему другу.
– Крепче. Крепче держите, – бормотала она, обращаясь так же и к Ранкраю, ухватившего Крайтера за ноги. – Было больно, а станет еще больней. На вот, закуси.
Она сунула Крайтеру в зубы щепку, провела костлявой рукой по груди несчастного, приподняла миску с варевом над головой, несколько раз что-то шепнула и выплеснула остатки ему в рану. Глухой стон напряг распростертое тело, да так, что Тиеф с трудом удержал его. Крайтер часто-часто задышал, крупные капли пота выступили на лбу и висках. Он рычал, грыз всученную ему деревяшку, как давешний зверь, и страшно бился, казалось, вконец обезумев от боли.
– Тихеро, принеси горячей воды! – Выкрикнула старуха девушке и та стремглав бросилась выполнять поручение.
Крайтер медленно утихал. Тиеф чувствовал, как он слабеет, отдав последние силы на болевые корчи. Временами он терял сознание: тело полностью обмякало, а горячечные, воспаленные глаза закатывались за веки. Наконец, он расслабился окончательно, но больше не проседая в забытье. Его глаза бегали от одного к другому, быстро, нервно… Казалось он искал кого-то взглядом, но никак не мог найти.
Подоспела Тихеро с мисочкой поменьше, с чистой вскипяченной водой. Старуха поставила ее за землю напротив себя и быстро, несколько раз окунула руки в кипяток, не поведя при этом и бровью. Затем она сложила ладони перед грудью, пробормотала что-то невнятное и потянулась к ране Крайтера. Странно, но тот на прикосновения знахарки не реагировал. Несколько раз Тиеф бросал взгляд на ее манипуляции, но неизменно отводил его прочь с едва сдерживаемым приступом тошноты. Кисти рук старухи полностью утопли в брюшной полости поверженного. Даже было видно, как ее узловатые пальцы бугрили уцелевшую кожу на его животе. Наконец процедура была закончена, старуха вынула окровавленные длани и снова окунула их в миску с горячей водой.
– Кишки целые, – проговорила она. – Но он потерял много крови. Очень. Не знаю, выживет ли…
Она встала, прошлась к волокуше, мостившейся у дальнего края пещеры, но скоро вернулась с тремя кожаными мешочками.
– Еще воды, – распорядилась знахарка и, не дожидаясь исполнения, выплеснула окровавленную воду из миски, насыпав туда же содержимое принесенных мешочков.
Свежим кипятком она залила зеленовато-бурую труху и обстоятельно замесила ее в густую кашицу, немного дала ей остыть, а после облепила растерзанный бок Крайтера так, что не осталось и кусочка непокрытой плоти. В чистую миску знахарка набрала холодной воды, отправила в рот какой-то листик, переживала его и выплюнула в воду.
– Выпей, – она поднесла миску к губам поверженного. ¬– Все выпей.
Тиеф приподнял ему голову и помог осилить поднесенное питье. Мало-помалу дыхание Крайтера успокаивалось, взгляд мутнел, а веки смыкались надольше. Наконец он закрыл глаза окончательно, погрузившись в глубокий сон.
– Отойдем, – на плече Тиефу легла тяжелая ладонь вожака. – Тихеро останется с ним, а мы поговорим.
Охваченные заботами о Крайтере, члены общины позабыли снять мясо с огня и тушка кролика порядочно подгорела. Присаживаясь к костру, Тиеф прочел досаду на лице Ранкрая. Вожак долго счищал с мяса уголь, дул на него, жевал губами и снова чистил. Видимо, этот кролик был единственным, чем располагала община на вечер.
От предложенного куска Тиеф отказываться не стал. Он бы с готовностью отдал его любому из общины, но разделил трапезу с поклоном, опасаясь, что отказ сочтут за неуважение.
– Расскажи кто вы, откуда и куда идете, – осанисто поинтересовался Ранкрай, убедившись, что все при еде и двигают челюстями. – Что случилось у входа в наше укрытие?
Не вдаваясь в излишние подробности, Тиеф рассказал все, несколько приостановившись в повествовании на последнем моменте – схватки с копьезубами. Ранкрай слушал молча, внимательно и, как только Тиеф закончил, спросил:
– Он велел тебе найти ее. О ком речь?
– Женщину. Разиель, – немного смутившись, пробормотал Тиеф. – Мы полагаем, что она в Тетретье.
– Тетретье, значит? – Хмыкнул Ранкрай и скрестил на груди руки. – Ты знаешь, что это за место?
– Немного. Только по слухам от других общин. Они мало рассказывали, а если и делились чем-то, то неохотно и со страхом. Никто не знает точно, где это место находится.
От взгляда Тиефа не ускользнуло, что все, включая вожака, после сказанных им слов, одновременно посмотрели на старуху. Та медленно поднялась с места. Взгляд ее черных глаз был устремлен вдаль, к былям давно минувшего.
– Я была там, – наконец произнесла она и посмотрела на Тиефа. – Место странное.  Шальное. Говорят, те, кто туда уходят, назад уже не возвращаются. Остаются по своей воле.
– Расскажите где это! – Тиеф не заметил, как вскочил на ноги. Сердце его бешено колотилось, он пожирал старуху глазами. – Я… Я пойду! Прямо сейчас!
– Успокойся и сядь. Вот так, – повелительно осадила его матушка. – Выйдешь с рассветом. Путь недолгий, к вечеру доберешься.
– Проклятье! – Вдруг вырвалось у Тиефа. Он закрыл лицо руками и был готов рвать на себе бороду. – Мы ведь уже были близки, так близки! И вот… Копьезубы.
– Предписанное судьбой отворотить нельзя, – пожал плечами Ранкрай. – Все мы когда-то кончим.
Горькая усмешка вырвалась у Тиефа ответом. Он уже было раскрыл рот, с тем, чтобы разразиться изобличающей тирадой, но прикусил язык, пораженный внезапным осмыслением. Что станется, если бессмертный Крайтер, Крайтер могущий возводить и стирать действительности, если он вдруг умрет? Поразительнее всего в мысли, впрочем, было то, насколько он тверд в убеждении не вмешиваться в жизнь Земли. Он готов попрать свое чудесное и умереть. Умереть как обычный смертный, раненый диким зверем.
Если кто и вырвет его из смертного оцепенения, то это только Разиель. Она одна.
– Я должен идти. Сейчас, – крепким, едва ли похожим на прежний, голосом произнес Тиеф и поднялся с земли. – До утра Крайтер может не дожить, а я обязан исполнить его волю. Отыскать Разиель. И от себя. От себя… Я должен постараться найти ее до того, как он отойдет. Это меньшее, что я могу сделать для него сейчас.
– Ты храбр, – без тени насмешки произнесла старуха. – Храбр и благороден, раз кидаешь себя во тьму, дабы исполнить последнюю волю друга. Я… Укажу тебе путь. Ранкрай, дай молодцу факелов в дорогу. Рассвет еще так не близко.
Пока община готовила для Тиефа факела, он подошел к Крайтру и сел подле. Бледное лицо друга оставалось недвижимым. Если бы не мерное, редкое вздымание груди, то можно было подумать, что он уже умер.
– Крайтер, – тихо позвал он, не особо надеясь услышать ответ. – Крайтер, я иду за ней. Немного осталось. Мы почти пришли. Мы почти нашли ее. Я… Знаю, что ты слышишь меня. Ты не можешь не слышать. Пообещай одно. Не умирать. Пока я не приведу ее. Ты ведь сможешь? Знаю, а часто просил тебя отказаться от задуманного. Говорил, что никакого вреда не станет Земле оттого, что мы мгновенно перенесемся к ней. Или что ничего плохого не сделается, если выдумаешь нам еду или ночлег… Но теперь я вижу, что ты был прав. Мне бы твою твердость Крайтре, твою волю. Теперь я прошу об одном. Об одной маленькой вещи. Не умирай. Дождись нас, прошу.
Он вздохнул и, немного помолчав, поднялся:
– До скорого, друг. Надеюсь, ты внемлешь моей просьбе.
Вдруг он заметил, что лицо Крайтера немного изменилось. Оно как будто стало спокойнее, расслабленней, а в уголках губ наметилось что-то вроде улыбки.
– Спасибо, – Тиеф улыбнулся сам. – Умеешь ты все-таки поддержать.
Провожать Тиефа за огненный вал вышла только старуха. Прочие оставили прощания внутри при себе, но не из дерзновений, а из убежденности в скорейшей встрече.
– С ней или без нее, но ты вернешься, – только и сказал Ранкрай. – Завтра к закату ты будешь здесь. А потому, нет нужды и прощаться.
Так он сказал и отправился в свой угол спать, наказав старшему из сыновей – Ракхару, затворить огненную дверь, как матушка вернется.  
По наитию Крайтара или сам по себе, но дождь прекратился. Тиеф с жадностью вглядывался в сырую мглу, втягивал студеный воздух и ждал, когда заговорит матушка, однако та молчала. Наконец, старуха глубоко вздохнула, закрыла свои черные как ночь глаза, прошептала что-то себе под нос и медленно потянулась за пазуху, откуда достала маленький сверток. Бережно, с чрезвычайной медлительностью, она стала разворачивать его. Внутри оказался блестящий выпуклый диск, обрамленный по канту десятком черных точек. Старуха прикоснулась к углублению в центре диска и точки тут же вспыхнули красным и голубым. Держа предмет на вытянутой руке старуха повела ею из стороны в сторону. Единственный голубой огонек перетекал от точки к точке, заменяя собой красные цвета.
– Компас, – удивленно воскликнул Тиеф. В его голове струной звенела идея – этот предмет не отсюда. В каменном веке не может быть таких устройств!
– Иди за синей точкой, избегай красных и придешь к Тетретье, – пояснила матушка, с  почтением протягивая Тиефу устройство. – Что ждет тебя там, никто не знает.
– Откуда это у вас?
– Она дала. Когда я ребенком заблудилась в Тетретье. Она… Проводила меня назад, предложила остаться с собой, но я отказалась. И тогда она дала мне это, сказав… – Старуха запнулась, как бы взвешивая мысли, проверяя саму себя, не придумалось ли этой ей когда-то. – Она сказала, что я могу всегда вернуться назад. Когда захочу. И, если я вернусь, то позабуду все. Все тяготы, невзгоды и лишения. Что вспомню новую, счастливую жизнь, но взамен… Позабуду былое. Я берегла этот амулет дальше от глаз и ближе к сердцу. А он берег меня. Сберег до беззубой старости, как видишь. Иногда, когда случалось особенно тяжко, я доставала его украдкой, смотрела, но… Всякий раз откладывала. Я вспоминала о близких мне людях. О родителях, о моем храбром Стенае. О наших детях. Что станет с ними без меня?.. Но теперь, вот, возьми. Он мне больше не нужен.
Тиеф принял компас и стал крутиться на месте, уточняя направление. Синяя точка указывала на север, мимо пещер, вдоль берега реки вверх по течению.
– Передай ей, что нынче Масара сама матушка, – старуха надтреснуто рассмеялась. – Бабушка. И не вернется уже никогда.
– Ей? Кому ей?
– Матушке Земле.

* * *

Он брел уже долго, брел не останавливаясь с того самого времени, как распрощался со старухой. Впрочем, то, как он ее оставил, прощанием назвать было нельзя. После слов о Матушке Земле, Тиеф посмотрел на нее долгим, испытующим взглядом, кивнул, как бы соглашаясь, зажег от костра первый факел и выдвинулся в путь.
– Матушке Земле, – пробормотал он в который раз и, завидев, что факел стал сильно чадить и плеваться огнем, достал из мешка новый, распалил его, а прогоревший отбросил прочь.
Занятый в дороге противоречивыми, пугающими мыслями, он совершенно позабыл о возможной опасности. Но и опасность, казалось, забыла о нем. За всю дорогу, – за скорым шагом Тиеф успел спалить шесть факелов – ему не встретился ни единый зверь. Однажды где-то далеко слева в лесу прорычал медведь, но и только.
Крупные валуны и гранитные глыбы постепенно сменились частым булыжником, а потом и мелкой галькой. Он шел вдоль реки вверх по ее течению, однако самой реки так ни разу и не увидел – голубая точка на компасе не давала ему повернуть к ней. Но он слышал течение, бурные игривые перекаты и с замиранием сердца представлял, как ему придется переправляться на тот берег, если путеводный огонек укажет туда.
– Матушка Земля… – Вновь повторил Тиеф и болезненно скривился. – Почему так?
Впервые услыхав про Тетретье, Крайтер пришел в чрезвычайное возбуждение. «Это она! Она! Это может быть только Разиель!» Горячился он разными словами и улыбался, улыбался до смеха, радуясь открытию. Тиеф разделял его радость, без оглядок и сомнений. Ведь Крайтер был так уверен… Тысячу раз он откладывал эти мысли, отворачивался от сомнений, как от бесполезного перебора обглоданных косточек, но они возвращались сами.
– Она ли это… Матушка Земля. Она ли?
Восток забрезжил рассветом. Погрузившись в себя, Тиеф не сразу обратил внимание на восход, опомнившись только когда факел в его руке зафыркал и стал гаснуть. Тогда он, было, потянулся к сумке за новым, но отнял руку и остановился, озираясь по сторонам. Справа бурлила река, утопающая в пологом галечном берегу, слева в небольшом отдалении высился черной стеною лес. Тиеф уселся прямо на гальку и, не отрываясь взглядом от леса, стал искать в сумке кусок зайчатины, прихваченный с собою из пещеры. Холодное, подгоревшее мясо пропахло смолой, но он не обращал на это внимания и жевал его медленно и без аппетита. Спать Тиефу не хотелось. Хотелось, чтобы отстали мысли сомнений, чем дальше, тем навязчивей осаждающих его голову. Блуждающий взгляд отыскал на гальке увесистый булыжник и Тиеф вдруг представил, как он разбивает ему голову. И пустота. Забвение… Он поднялся, бросил недоеденное мясо, подумал немного, снял сумку и тоже оставил ее.
Синяя точка на компасе немного отклонилась влево, уводя его от реки в лес. Тиеф не то чтоб обрадовался такому повороту, но подметил с облегчением, что перебираться на тот берег уже не придется. Понемногу мелкая галька, очерчивающее русло реки в разлив, укрылась дерном и мхом. В лесу пахло сыростью и темнотой. Тиеф остановился возле одной особенно высокой сосны, прильнул к ее шершавому стволу и посмотрел вверх. Серое, с неохотой светлеющее небо копило новый заряд дождя. Кое-где виднелись клочки почти черных туч, низких и разительно выделяющихся на общем фоне.
Когда он вновь посмотрел на компас, то сердце его замерло – синих точек стало три.
– Уже близко, – вслух произнес он, желая отогнать подступившее волнение. – Где же это?
Продираясь сквозь внезапно сгустившиеся заросли, Тиеф несколько раз больно осадил лицо сухими ветками. Он неотрывно следил за плеядой синих огоньков уводивших его дальше вглубь леса, потому не особо разбирал дорогу. Да и где ее было разглядеть, когда сосны навалились такой стеной, что даже значительно прояснившееся утро не продиралась сквозь их лапы.
Неожиданно лес оборвался, точно его ножом отрезало. Тиеф ступил на малиновую поляну, высокую, густую и чрезвычайно просторную. Едва он выбрался на свет, как компас засверкал уже пятью синими огоньками. В горле пересохло. Он сглотнул, сорвал несколько спелых ягод и закинул их в рот, переживал, но тут же выплюнул – ягоды оказались слишком кислыми.
Прежде чем углубляться в колючие дебри, Тиеф предпочел взобраться на дерево и осмотреться: вдруг эта злополучная Тетретье располагалась за поляной и вовсе не обязательно валить напролом. Он выбрал сучковатую сосенку, одолел несколько ветвей и, уже с высоты, обозрел пространство. В самом центре поляны виднелась обширная проплешина, на которой громоздилось какое-то сооружение из валунов. Детали разглядеть не удалось, поскольку солнце, вдруг разогнавшее тучи, слепило глаза.
– Значит, придется, – посетовал Тиеф, спустился и, завернувшись как можно надежнее в шкуру, ринулся сквозь малинник.
Изодранный в кровь и озленный, он все-таки вырвался на поляну. Взглянул на компас: девять синих точек и одна красная. Прямо перед ним возвышалась громадная конструкция, сложенная из грубо отесанных каменьев каждый в два человеческих роста высотой. Сооружение чем-то напоминало улитку, короткую спираль, вход которой смотрел прямо на Тиефа. Смерив взглядом высоту и монументальность врат, он шагнул внутрь, но тут же и посмотрел на компас. Тот сомкнулся кольцом синих огоньков.
Сквозь промежутки между плитами он видел лес, а сверху, сквозь такие же прорехи на него полосами изливался солнечный свет. Было сухо и на удивление тихо. Даже шаги как будто не издавали звуков. Каменные стены плит испещряли бесконечные письмена, тянущиеся черно-белыми нитями с потолка к земле. Приглядевшись, Тиеф усомнился в их осмысленности: хаотическое нагромождение черточек и точек. Не символы, а скорее какой-то замысловатый орнамент.
Второй виток сооружения стал темнее. Леса уже не было видно, а сквозь промежутки выглядывали такие же плиты внешнего кольца. И только сверху, сквозь продолговатые клинья, на него смотрело солнце. Впрочем, полумрак сопутствовал ему не долго ¬– очень скоро изгиб тоннеля просиял, обозначая близящиеся выход.
Яркий, очень яркий свет и больше ничего. Ослепительно-белая, будто бы матовая пленка преграждала выход. Тиеф остановился перед ней в нерешительности и, было, потянул к ней руку, но замер, точно громом пораженный. Он услышал детский смех. Прямо за белой ширмой играли дети.
– Эх, хорошо бы… – пробормотал он, закрыл глаза и шагнул в свет.
Он стоял не шевелясь, не дыша и не открывая глаз. С затаенным сердцем ждал не пойми чего.
– Дядя, а ты плишел с нами поиглять? – Вдруг спросил его тонкий детский голосок.
Тиеф открыл глаза и встретился взглядом с маленькой, белокурой девочкой, прижимающей к груди большой красный мяч. Она была не одна, а в компании ребят, таких же как она или чуть постарше. Все они смотрели на Тиефа с любопытством, но без страха или каких-то других затаенных мыслей. Чисто и открыто, так, как никто в мире не смотрит.
– Где я? – Только и сумел пролепетать он в ответ. – Тетретье?
– Тетретье, тетретье! – Заголосила малышня наперебой. – Вы в Тетретье, дядя!
Ноги предательски задрожали. Все тело Тиефа как-то обмякло, испустилось. Он закрыл лицо руками и мешком осел на землю.
– Наконец-то, – голос его раскололся плачем. – Я здесь… Я пришел, Крайтер, слышишь? Я нашел ее.
Внезапно его схватили за плечи крепкие, но по-женски маленькие руки.
– Ты сказал Крайтер?! – Вонзился ему в уши взбудораженный голос. – Где он?! Где?!!
– Я… Я… – лепетал Тиеф, не умея унять слез. – Я… Там. Он остался.
Даже сквозь пелену слез, он увидел, как побледнела женщина. Она поднялась и рывком вздернула Тиефа так, что на мгновение твердая почва ушла у него из-под ног.
– Спокойнее, – усиленно ровным тоном произнесла она, видимо более обращаясь к себе, чем к непрошенному гостю. – Спокойнее. Ребятки, мы с дядей отойдем ненадолго, а вы пока поиграйте сами, хорошо?
– Да, конечно, возвращайтесь поскорее, – наперебой заголосила малышня и бросилась дальше гонять мячик по искристому, свежему лугу.
Не успел Тиеф опомнится, как уже сидел на высоком и длинном бревне напротив яркого, но какого-то негорячего костра. Сквозь языки пламени на него смотрела Разиель, сидевшая точно на таком же бревне, но по ту сторону от костра. За ее спиной виднелась бревенчатая избушка, надежно спрятанная в сени раскидистых деревьев. Домишко стоял на краю поляны, светлой и чистой, а сама поляна, судя по обстановке, круглилась в лесу совершенно ином, нежели тот, из которого выбрался Тиеф.
– Я слушаю тебя, – сурово произнесла она. – Кто ты и откуда знаешь Крайтера?
– Прошу, пойдем со мной, скорее! Он умирает.
– Нет! – Громко, чуть ли не с бешенством выкрикнула Разиель. – Невозможно! Крайтер не может умереть! Ты лжешь, гадкий проходимец! Откуда у тебя компас? Кто тебе его дал?!
– Масара… Она просила передать матушке Земле, что не придет к ней, что она сама стала матушкой. Крайтер у них в пещере. Его ранил копьезуб.
– Как такое может быть? – Уже тише, с сомнением в голосе, вопросила она. – Он ведь не может умереть… Но кто ты?
Рассказ у Тиефа вышел сбивчивым и сумбурным. Он перескакивал с одного на другое, забегал вперед, торопился высказать все и сразу, поскольку не знал, растрачивают ли они понапрасну время Крайтера или нет. Если нет, то он мог и не торопиться. Ну, а если да? Мысли об утекающем времени больно обжигали его и, когда являлись, непременно сбивали Тиефа.
Понемногу огонь костра ослабевал. Его настроение соровнялось с настроением Разиель, которая тоже успокаивалась. Взгляд ее открытых глаз, не скрываемых больше пламенем костра, становился задумчивей и печальней. Кажется, она начинала ему верить. Может быть не целиком, с оглядкой, но слова Тиефа заметно тревожили ее. Она перебила рассказчика лишь однажды, когда речь зашла о древнем мире Ра и о времени, проведенном там Крайтером.
– Сколько-сколько?
Тиеф повторил, но ответа ее не услышал, а скорее прочитал по губам: «так долго».
Едва рассказ Тиефа вторгся в схватку с копьезубом, как она вскочила с бревна и болезненно заломила руки. Ее лицо исказилось мучительной тоской. Она медленно принялась ходить взад-вперед, перебирая сплетенные на груди пальцы и низко опустив голову. Под конец, она и все отвернулась от Тиефа.
– Он не переменит своего решения, – закончил Тиеф свою гнетущую повесть. – Он такой человек. Не отступится.
– Я знаю, – Разиель повернулась к нему. Ее бледное, спокойное лицо блестело от слез. – Он такой, какой есть. Каким и всегда был.
– Пойдем, – с мольбой в голосе произнес Тиеф. – Он ждет тебя. Ты одна можешь его разубедить.
– Да… Да, конечно! Сейчас же! – Она точно очнулась, мгновенно вспыхнув безудержным стремлением. – Вот, возьми меня за руку.
– Ты знаешь, где это?
– Нет. Но я знаю, где Масара.
Тиеф взял ее за руку и не успел даже моргнуть, как они очутились у входа в памятную пещерку. Он невольно взглянул на солнце – светило только начало клониться к закату.
Первым, кто вышел к ним навстречу, оказалась Тихеро.
– Где он? Где Крайтер?! – Выпалил Тиеф. В ответ девушка потупилась и тихо покачала головой. – Он… Умер?
Не дожидаясь ответа, Разиель опрометью кинулась в пещеру, а Тиеф, точно болезненная тень, медленно поплелся следом.
Она рыдала, обхватив голову Крайтера руками, прижимала ее к груди с такой силой, с такой неистовостью, будто хотела втиснуть его в себя. Редкие всхлипывания – вот все звуки, которые она издавала в те мгновения. Искривленные губы неустанно шевелились в беззвучном шепоте, слезы залили все ее лицо, кропили застывший лик Крайтера, высыхали и вновь лились. Рядом стояли обитатели пещеры, не решаясь с чем-то утешить Разиель. Взглянув на них и на бьющуюся в горе женщину, Тиеф только сейчас заметил, что она, случайно или нарочно, но сохранила свой естественный облик. В ее руках Крайтер виделся ребенком. Бородатым, крепким ребенком, точно таким же малорослым, как и окружившие их люди. Да и вид ее одеяния – легкая и светла туника – едва ли походила на заскорузлые шкуры пещерных жителей.
– Когда? – Тихо спросил Тиеф у Ранкрая, когда приблизился к ним.
Тот оглянулся на вопрошающего, вздохнул и так же тихо ответил:
– Незадолго до полудня. Он пришел в себя и попросил пить. Мы подумали, что это добрый знак, раз человек пришел в сознание и попросил воды. Дали. Он напился. Спросил где ты, мы сказали, что ушел за… В общем. Он ответил, что вы не успеете. Велел сжечь его тело на закате у реки, а пепел развеял по ветру, – Тут Ранкрай, стоявший до этого в пол оборота, развернулся к нему лицом. – Он сказал, чтобы факел поднес ты. И ты же сгреб и развеял пепел.
– Ты не можешь так уйти! – В отчаянии воскликнула Разиель, обрывая удивление Тиефа. – Слышишь?! Не оставляй меня! После всего, что прошли, после того, сколько ждали друг друга! Нет… Нет! Не умирай…
Вдруг она рывком вскочила на ноги, распростерла над ним руки и, будучи и так чрезвычайно высокой, стала еще выше. Все ее фигура налилась матовым голубым сиянием. Кожа просвечивалась сквозь тонкое одеяние, резко очерчивая каждый изгиб ее тела. Разиель подняла руки выше и на кончиках ее пальцев стали набухать шарики света. По станах пещеры заплясали уродливые черные тени, но… Все погасло столь же стремительно, сколь и разгорелось.
– Я… Не могу так, – тихо произнесла она. – Не могу заставить его остаться. Это против воли. Его воли. Да. Пусть так и будет.
Она затихла, замерла, низко опустив голову.
– Матушка, – решилась подошла к Разиель старуха. Она едва доставала ей до пояса. – Матушка Земля? Ты помнишь меня? Это я – Масара.
– Конечно помню, – ответила та и ласково приобняла ее. – Только в прошлый раз ты была вот такой маленькой.
Она показала пальцами, какой маленькой была Масара. Внезапный, спокойный и ровный тон, даже некоторая шутливость, привели Тиефа в ужас. Он бы понял истерики, ярость, молчаливое отрешение, но никак не такое, нелепое сейчас благодушие. Это ее настроение если и означало что, то только одно. Разиель смирилась. А Крайтер – мертв.

* * *

Грохочущее пламя, казалось, брало приступом небо. Огромный костер, пропитанный смолой и сдобренный сухими шишками, вспыхнул мгновенно и стремительно разгорелся. Стоять ближе, чем на расстоянии десяти шагов было невыносимо. Но Тиеф стоял, стоял казалось ближе, сжимая в руках погребальный факел.
Тело Крайтера водрузили на ложе, едва закатное солнце стало проваливаться за горизонт. К моменту, когда взблеснул последний луч, костер уже вовсю горел. Тиеф смотрел на огонь, смотрел на то, как его друг постепенно становится частью пламени и ни о чем не думал. Ровные мысли покинули его, а взамен, по опустевшим закоулкам разума, носились разодранные образы, неминуемо связанные с Крайтером.
Первая встреча в песках, их нелепые попытки объясниться…
Остров на пути к куполу, флейта и ее чарующие звуки…
Они – тени в сжиженной действительности.
Возвращение к Ра и дальше, дальше…
Символы общего времени проносились пред Тиефом как призраки, заслоняли друг друга, накладывались. Но все они сгорали в нестерпимом жаре костра.
Из отрешения Тиефа вырвал крик Масары, он оглянулся и с ужасом понял, что стало причиной возгласа. Разиель. Невзирая на испепеляющий жар, она шла к костру. Тиеф ринулся было следом, но вскрикнув тотчас отпрянул: там, где стояла женщина, он устоять уже не мог.
Вот вспыхнули невесомые одежды, отчего Разиель, на короткое мгновение обратилась в живой факел. Высокая и стройная, она продолжала идти к костру, точно не замечая огня. Кожа ее дымилась, развевающиеся черные волосы вспыхивали искрами, а на лице… Безмятежная улыбка.
– Стой! Не уходи! – Не помня себя завопил Тиеф. – Матушка земля! Вернись!!!
Но Разиель его не слышала. Вот она уже у подножия костра, вот взбирается туда, где, должно быть, догорали останки Крайтера. Медленно, без единого крика боли. Было видно, как ее белоснежная кожа вздувается волдырями, обугливается и горит. Еще немного и всякое движение внутри огня замирает.
Вдруг прогоревший костер осел, ввалился внутрь себя, подняв вихрь ярких искр. В торопливом каскаде взвившихся искорок Тиефу померещились двое. Он и она. Они держали друг друга в объятьях и уносились вдаль, к взблескивающему первыми звездами небу.
На следующее утро, после молчаливой и бессонной ночи, Тиеф первым выбрался из пещеры, с тем, чтобы довершить волю Крайтера. У остывшего костровища он расстелил шкуру и пригоршнями стал сгребать в нее пепел.
Занятый мыслями о том, где бы найти уступ повыше, что б наверняка встретить ветер, его руки вдруг наткнулись на что-то твердое и холодное. В то же мгновение раздался глухой стук, как будто сошлись две каменные плиты. На излете, тяжелый, глухой звук вышел нежным звоном колокольчиков. Тиеф недоуменно посмотрел по сторонам, но, не найдя ничего примечательного, вытащил из золы находку.
На его ладони блестел выпуклый диск.

Исправлено: Head Hunter, 22 июля 2015, 10:44
Фитофтороз
Head Hunter
● 22 июля 2015, 10:44
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
Внес некоторые правки.
Фитофтороз
Head Hunter
● 03 сентября 2015, 13:20
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
Комментариев я так и не дождался, ну и нихай =)
Tat 27

За спиной раздался жуткий треск. Кто-то с той стороны ритмично и с задорным уханьем охаживал дверь плечом. «Откуда дверь?! Ведь там только что были занавеси?!»
– Проклятье, – проскрежетала Разиель и уперлась в сучковатую дверь рукой. – Он никак не остановится. Ат, надо уносить его в сакральное, пока он нас со всем не пережевал.
– Да, сдерживай, сколько сможешь – прорычал в ответ кошмарный гигант.
Сейвен почувствовал, как петли щупалец, сжимавших ему горло, затянулись сильней. Он захрипел, схватился пальцами за удушающие кольца и стал оттягивать их, чтобы глотнуть хоть немного воздуха. Глаза налились кровью, взгляд обесцветился и засверкал первыми рубинами удушья.
– Я... – Прохрипел Сейвен, выплюнув звук, точно стальную блевоту. – Я здесь. Мне...
– Угомонись, ты, мудак! – Увесистый кулак Разиель, что булыжник, врезался ему в левое ухо.
– Стой! Стой не месте! – Заревел Атодомель, но поздно: замок жалобно тренькнул и в следующее мгновение дверь с уханьем распахнулась настежь. «Как в тот раз, когда вошла Айро.»
На пороге замерли легко узнаваемые фигуры. Первым среди прочих стоял Крайтер. Увидев его, Разиель вскрикнула, прижала руки ко рту и в диком ужасе попятилась назад. Когда она уперлась в Атодомеля, тот схватил ее свободной рукой за пояс, прижал к себе и стал отступать. Хватка его щупалец явно ослабла и Сейвен не преминул воспользоваться этим.
«Хорошо, если скользкие».
Он подогнул ноги и выскользнул из витков щупалец, будто они в самом деле были жирно умаслены. Не поднимаясь, Сейвен откатился в сторону и тут же, не вставая, пнул Атодомеля в колено, но нога прошла сквозь воздух. Там, где только что стоял противник, догорала черно-сизая полоска огня. Узкая и неподвижная она точно была заморожена в невидимом стекле и стремительно тускнела.
Со всех сторон Сейвена обступили люди. Они наперебой спешили поднять его, отряхивали пыль с запачканной робы, придерживали за локти и куда-то настойчиво вели. На вопросы не отвечали. Ни Крайтер, ни Зак... Лейла на все мотала головой, а Моргот шумно выдыхал... Тут была и Разиель, самая обыкновенная, такая, какой ее помнил Сейвен. И она вела себя не отличнее от других. За близко знакомыми людьми стояли приятели, за ними едва знакомые, а далее те, которых он едва знал в лицо...
Вся эта шумная ватага чудом протиснулась в двери и вылилась на огромную площадь Сотлехта. Удивительно пустую и безлюдную, освещенную предзакатным солнцем. Дверь – выход из недавнего чуланчика просто висела в воздухе. А люди из нее продолжали сыпаться и сыпаться, точно из переполненного вагона поезда.
Наконец его усадили на тенистую лавочку и дали осмотреться.
– Пожалуйста, отойдите от меня, – попросил Сейвен и обступившая его толпа сделала несколько шагов назад. Остались только те, кого он хорошо знал.
– Ты как, мышонок? – Крайтер присел на корточки и пытливо, как малышу, заглянул в лицо. – Не ушибся?
– Не-ет, – растеряно протянул Сейвен, продолжая во все глаза рассматривать оставшуюся с ним компанию. Остальная толпа исчезла едва он отвлекся от нее. – Почему мы здесь, в Сотлехте? Я думал, что...
– Мы здесь потому, что тебе так вздумалось, – развел руками Олаф и засмеялся. Протектор почему-то выглядел так, будто его только что выпустили из заточения: в помятом и надорванном сюртуке, с синяком под глазом и засохшими подтеками крови на лице. – Все мы здесь только поэтому.
На мгновение Сейвен прикрыл глаза и представил Олафа чистого и опрятного, такого, каким он провожал их отряд на первое задание ларгов. Когда он открыл глаза, то моншер протектор оказался именно таким. «Новенький, что с иголочки».
– Полно-те, мальчик мой, – с некоторым смущением проговорил Олаф, оглядывая себя. – Я себе и прежним нравился. Зачем утруждаться из-за моей фигуры? Главное просто быть, так ведь? Так?
Все закивали, задакали с серьезными, пугающе серьезными лицами.
«Теньеге. Ты здесь, Теньеге?» Сейвен прислушался, но, ни внутри себя, ни снаружи он не различил ответа. «Мама, ты слышишь меня?» И снова тихо. Тихо точно в космосе. Ни свиста ветра, ни шелеста листвы, ни голосов... Едва Сейвен представил как оно должно быть, широкая площадь сразу наводнилась людской суетой, в волосы пробрался ветер, а над головой зашумели деревья.
– Я ничего не понимаю, – Сейвен поднялся, растерянно озираясь по сторонам. Он искал взглядом купол. Блестящий и гладкий тот круглился невдалеке от края площади. Но это был не купол Гелионии, а родной купол Бредби.
– Что со мной такое?
Отчего-то ему остро захотелось укрыться в прохладной тени купола, присесть на лавочке, как в прежнее время, и подразнить далекое солнце. Воспоминания перенесли его на изумрудный луг, в то далекое и теперь такое прекрасное утро, когда он закончил свой поединок с Крайтером и возвращался из леса.
Так все и случилось.
Сейвен уже стоял на узкой тропинке, петлявшей меж всхолмий и долин луга. Осмотрелся. Восходящее над куполом светило показалось ему ниже прежнего и солнце, точно повинуясь мыслям, приподнялось, отчего поверхность купола засверкала до рези в глазах.
– Вот так, – с удовлетворением отметил Сейвен. – Это как происходит вообще?
На мгновение ему сделалось страшно. «Уж не сошел ли я с ума?» Медленно, погрузившись в задумчивость, он пошел по тропинке, услужливо подставляющейся под его босые ступни.
Дела обстояли так, что окружение, действительно, подчинялось ему. Стоило представить что-то, припомнить или захотеть, все тотчас случалось. «Точно как сулила Теньеге. Вот только где она? Если я в сердце Вербарии, то и Теньеге должна быть рядом. Или хотя бы ответить на мой зов».
Из податливой среды, чем бы она не являлась, выбивались только Атодомель и Разиель не входили в его радиус. Они хотели забрать его с собой куда-то, но это у них не получилось. Впрочем, «забрать» это мягко сказано. Уволочь силой – вот самое верное слово. И их ожесточение… Со стороны Атодомель злобу еще можно было понять, но Разиель... Она как будто отражала настрой Первого, искажала и усиливала его. «А рука-то у нее тяжелая. Рука кулачного бойца». Сейвен поморщился и приложил ладонь к уху. Последний удар получился особенно сильным. «А ведь не сломайся дверь, она меня б, пожалуй, до смерти исколотила».
В куполе было пусто и тихо. С минуту Сейвен просто осматривал нутро обители, вспоминая те мелочи, которые сумели ускользнуть от его предприимчивой мысли. Наконец, он удовлетворенно хлопнул в ладоши и тут же купол наводнили его всегдашние обитатели. С теми, кого он хорошо знали или помнил проблем не возникло, а вот со всеми остальными получилось сложнее. Он даже не помнил точно сколько народу жило под куполом, а потому, в отношении прочих, размышлял абстрактно. И, как ни странно, это сработало. Все куда-то ходили, о чем-то беседовали друг с другом и не походили один на другого, но... Чего-то не хватало. Чего-то действительно важного.
Сейвен нахмурился и сел на лавку. Все, что он воспроизводил, ограничивалось глубиной его памяти: отображало в яви ее содержимое. Как если бы он рисовал динамичные картины. Возникал вопрос, самодостаточны ли они? «Что бы мог, к примеру, сказать Крайтер об их с Разиель откровенных делах? Или, скажем, Олаф припомнить что-то из своего детства?» Размышляя так, Сейвен пришел к мнению, что для проверки хорошо бы призвать кого-то, кого он знал ближе остальных. «И побеседовать. Пристрастно». Он перебирал в голове образы и имена, но никак не мог выбрать. Ему казалось, что важным отсутствием являлся именно этот кто-то. Кто-то по-настоящему близкий.
Не замечая того, он поднялся и медленно пошел в центр купола – в маленький центральный парк.
Моментами казалось, что он ловил воспоминание, как ловят рыбку за хвост. Пусть в мутно, но знакомой воде. Мысли касались образа, но... Не его самого. Какой-то контур, обертка. Так, если бы он разворачивал упаковку, а внутри ничего не находил.
В тени центрального парка стояла тишина. Журчал ручей, привычный гомон купола остался позади, затух. Сейвен остановился, склонил голову. Его опустошенный взгляд тут же наткнулся на брошенную веточку, сплошь облепленную мелкими цветками. «Милюда?» Он порывисто поднял голову и осмотрелся. Заросли густо пахнущей растительности отыскались с услужливой быстротой.  
– А ведь там что-то... Что-то было, – он поморщился.
Навязчивая, давящая объемной пустотой память навалилась с возросшей силой. Словно податливое что-то вдавливалось в него, как в воздушную перину. Есть пустой контур проталина, но что это? Его и туманное нечто разделяла плотная мембрана. Мысленно он мог ощупать его, различить присутствие, но…
– Кто?.. Ну, кто? – Невольный стон сорвался с его губ. – Я... Не помню тебя.
Вдруг он вздрогнул и опрометью бросился к месту, где увидел оброненную веточку милюды. Но не нашел. Вместо нее на мшистом песке лежал стеклянный шар. Сейвен опустился на колени и заглянул в него. Внутри блестело лучезарной улыбкой солнце, погруженное на дно фонтана. В его глубине стояли двое. Он – в обычной своей вербарианской одежде, а не в белой хламиде, как сейчас, а второй... Он обнимал его. «Её?» Лица не было видно. Да и вся фигура как будто растекалась мазками краски, стоило взглянуть на нее. Боковым зрением, если отвести взгляд, было видно что-то четкое, Что-то... Какую-то фигуру. В сердцах, он схватил шар, с тем, чтобы выйти с ним на солнце и разглядеть получше, и едва вышел на свет, как столкнулся с Крайтером.
– Да?! – Нетерпеливо проворчал Сейвен. – Не стой на проходе, отойди.
Крайтер с места не сдвинулся, только поменял позу, перевалившись с одной ноги на другую.
– Что это? – Спросил он, небрежно кивнув на шар. – В руках у тебя?
– Это? – Сейвен опустил, было, голову к шару, но его вдруг разобрала злость.
Он не хотел сейчас никого видеть, даже Крайтера, а потому смел его мыслью, как сметаю крошки со стола. Но тот никуда не делся.
– Это должно быть у меня. Ты разве забыл? – Он вдруг резко выбросил вперед руки и отобрал сферу.
Сейвен вздрогнул всем телом, и придавлено застонав, открыл глаза. Перед ним, в молчании стыла каюта гидроглиссера. Задыхаясь, он обводил взглядом пространство, а сам, рефлекторно, сжимал китель на груди. Жесткая материя с подвернувшейся холодной пуговицей, что впивалась в ладонь, точно отрезвляла его, с каждым жимом возвращая чувство осмысленной действительности.
«Сон? Неужели все только сон?»
Неумолимая тоска пронзила его насквозь. Медленно, точно с одеревеневшей шеей, Сейвен повернул голову, чтобы посмотреть на соседнее кресло, где должен был… Где должна… Но ничего. Пустое место. Тогда он откинулся на мягкую спинку, прикрыл глаза и постарался успокоить взбесившееся сердце. Выходило плохо. Едва мысли касались пустого места, как его вновь разбивала мелкая дрожь.
– Вставай, герой, приехали, – небрежный толчок в плече точно выдернул Сейвена из сокровенных качелей.
Он открыл глаза и увидел перед собой ухмыляющееся лицо Крайтера.
– Ты ничего не забыл, а? – По его тону невозможно было рассудить насмешка это или серьезные слова. – А может, кого?
Тут он поднял указательный палец, постучал им по виску и круто развернувшись зашагал к выходу.
Нескоро опомнившись, Сейвен бросился следом, но загадочного товарища и след простыл. Его исчезновение как будто добавило смятения в и без того расстроенное сознание. «Он знает. Крайтер точно знает». Не угнавшись и не застав его в автоскоре, Сейвен понадеялся отыскать уже в куполе и там навязать пристрастную беседу. Но вернувшись, первое что он сделал, так это рухнул на свою кровать в изнеможении. На нарник...

* * *

Пробуждение навалилось каменной глыбой. Из головы, точно брызги, рвались сны, один нелепее другого. Черная двоица, что утаскивает его в черную же яму. Жаркий костер у берега реки...
Сейвен перевернулся на спину и широко зевнул.
Какие-то заросли, сплав по реке на байдарке… Каньон с обрушающимися стенами, чернота, и… «Забыл. Нелепица какая-то».
Вдруг он вспомнил о предстоящем событии, вскочил с кровати и бросил гневный взгляд на будильник:
– Допросишься, скотина, когда-нибудь… – Острое чувство повторенности захлестнуло его так, что он медленно, пораженный, сел на край кровати. – Выкину…
Форма, о которой он только что подумал… На стуле ее нет. Она должна быть в шкафу, но… Сейвен осмотрел себя, как в первый раз. Форма была на нем, вся измятая. «Я завалился на кровать прямо в ней, не раздеваясь. А ведь было не так. Было все как-то иначе и за дверью. За дверью его ждал кто-то». Он поднялся, подошел к двери и распахнул ее. Снаружи было пусто.

* * *

С бокалом сладкого вина в руках Сейвен подпирал одну из колонн мантапама. Инаугурация закончилась точно так, как ему и представлялось. Все, что происходило с ним с момента пробуждения, выглядело какой-то записью. Будто он играл в знакомом до боли спектакле. В некоторые моменты, как, например, перед самым выходом на сцену, ему хотелось отступиться от предписанной роли, сымпровизировать, да так, чтобы все полетело к Демону на рога. Но он сдерживался, сам не понимая зачем. «А вот сейчас мимо пройдет разносчица и предложит мне еще один бокал». Через нарн или два так и случилось, но и здесь Сейвен поиграл сценарию. «Вкусное же. Зачем зря отказываться?»
Когда пришло время танцев и народ, в массе своей, сгрудился вокруг импровизированной площадки, Сейвен, по колонне, сполз на пол, закрыл глаза и приготовился. Сердце его, как тогда после кошмара на гидроглиссере, бешено заколотилось, волнение нарастало с каждым квиком. «Сейчас что-то произойдет. Что-то забытое, что-то…»
– Сейвен, – услышал он тихий голос, встрепенулся и открыл глаза.
Рядом с ним на полу, прислонившись к той же колонне, сидела женщина, укутанная в темное, с серебряным отливом покрывало.
– Разиель? – Он узнал ее по голосу. Впервые он услышал его в Зыбучей башне, где они спасли друг друга. Невольная усмешка, скривила ему губы.
Он вспомнил все. Почти все.
– Где Атодомель?
– Слава хранителям, – шепот облегчения вырвался у нее в ответ. – Ты при себе. Я… Мы подумали, что ты затер сам себя.
Разиель замолчала и Сейвен, по-прежнему не отвечая, развернулся к ней и заглянул под мешковатый капюшон. Пепельно-серое, изрытое черными нитями лицо… Она поторопилась отвернуться, прикрыть лицо ладонью, но Сейвен схватил ее за запястье и отвел руку. Несмотря на видимые попытки вырваться, он не чувствовал усилий. «Как призрак. Или воспоминание».
– Пусти!– Зашипела она змеей, но Сейвен был неумолим.
Заостренное злобой лицо, оскаленный черногубый рот с острыми белыми зубами, глаза-щелочки скрывающие бесконечно-черные, широкие зрачки.
– Разиель, это и впрямь ты? – Губы его, против воли, исказились отвращением. – Во что ты превратилась?
– Это все ты! Ты затащил меня, ты отдал меня ему!
– Ты сама оторвалась, – Сейвен отпустил ее руку и криво усмехнулся. – Пока я охотился за черепами на болоте, где была ты?
– Я… – Она ослабла, понуро опустив голову. – Всего лишь тень. Бесформенная и пустая. Как отражение в черном стекле. Когда ты пропал я прилипла к нему против воли. Вы очень похожи, Сейвен. Если вы объединитесь, то…
– Ну, уж нет. Мы вернулись истребить его, помнишь? Помоги мне и я попрошу для тебя место у матушки. Она не откажет.
– Мы не в генизе Вербарии, – сухо ответила Разиель. – Это хаос Айро.
– Как по мне, так более чем упорядочено.
– Это ты выстраиваешь ее растление своими воспоминаниями. После Айро от ментальностей остаются только бессвязные элементы из которых состояла личность... Крик ребенка, например, запах моря, танцы под Зойбой... А может чувство времени, любовь к лимонам или упоение от музыки? Или еще какое другое бесконечно несчетное число подобных обрывков-образов в купе составляющих личность. И ты сплавляешь клочки в то, что вспомнишь, что представишь себе...
– Я могу представить, как тебя разрывает на части.
Разтиель осеклась. Лицо ее выразило неподдельный страх. «Похоже, не шутит».
– Хорошо-хорошо. Пусть все так. Что ты мне предлагаешь? Вы, что предлагаете?
– Пойдем с нами. Ат изучит тебя, разберется как ты это делаешь и тогда мы освободимся.
– Ты хотела сказать он освободиться? – Сейвен покачал головой и отхлебнул вина. – Нет, я это не сделаю. Хочешь – оставайся. А если я так сильно нужен Атодомелю, то пускай сам спускается.
– Сейвен, ты не понимаешь... Возможно, ты именно то, что первые искали с зори времен.
– Мне нет до этого дела. Я хочу очистить от них систему. А с Айро я уж как-нибудь сам разберусь.  – Сейвен поднялся и обернулся на нее сверху вниз. ¬– Ты со мной?
– Глупец! – Прошипела Разиель. – Ты не видишь дальше собственного носа! Если они заполучат тебя, то остановят потрошить вселенную! Тысячи, а может миллионы цивилизаций сохранят жизнь!
– Но и не появятся, – беседа начинала утомлять Сейвена. – Они ведь сеятели жизни, разве нет?
– Жизнь появляется и сама по себе. Как на Земле. Их цивилизация самостоятельная.  
Сейвен удивленно вскинул на нее брови – известие несколько озадачило его.
– Я думаю, что это все ерунда, – после недолгого молчания ответил он и усмехнулся. – Если ты веришь, что он и ему подобные остановятся, заполучив меня, то это твой промах. Я же считаю, что... С моими возможностями будет еще хуже. Они сотрут в порошок миллионы гениз, с тем, чтобы вылепить нечто по своему образу. Я готов рискнуть ошибиться, имея за то уверенность, что солнечная система останется в покое. Так что… Я не стану помогать вам. И знаешь, – тут он присел на корточки так, что его лицо оказалось как раз напротив лица Разиель. – Я изотру его при первой возможности.
Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза. Она больше не пыталась укрыться, а смотрела открыто. Взгляд ее темных, будто наполненных смолою глаз ничего не выражал. Прежний и такой навязчивый гнев исчез, но ни мольбы, ни чего-то еще в них не прибавилось.
– Ты помнишь ее, Сейвен? – Произнесла, наконец, она тихим проникнутым голосом. – Ты помнишь Диз?
Произнесенное имя врезалось в сознание, точно кузнечный молот в стену покойного склепа. Он отшатнулся, упал. Бокал вывалился из его руки и, с кристальным звоном, брызнул о каменный пол.
– Диз?.. – Механически повторил он. Имя звенело в голове тоскливым колоколом. Ее он вспоминал, ее он хотел слышать! – Диз…
– Ты ведь не помнишь ее, верно? – Сейвен молчал, обхватив голову руками, и молчал. – Ты искал ее везде, вывернул наизнанку каждый закоулок свой памяти и не нашел, так?
Сейвен сдавленно застонал. Он почти не слушал Разиель, продолжая неустанно повторять имя, зная наверняка, что упусти он его хоть на мгновение, то сразу забудет. «Диз, Диз, Диз…» Не помня, не понимая себя, он стал раскачиваться из стороны в сторону. Его потерянный туманный взгляд случайно упал на осколки бокала, острые и блестящие как лед. Рука потянулась к самому крупному, к осколку с уцелевшей тонкой ножкой. Он занес острие и вырезал на предплечье другой руки крупными кровавыми буквами: «Диз», отшвырнул перо и жадно всмотрелся в надпись. Четкие, красные линии стали расплываться, имя набухло, заслезилось. С отчаянной торопливостью он стер кровь рукавом, но на месте четко вырезанных букв алели бессмысленные порезы.
Он забыл его. Забыл сакральное имя.
– Нет! Нет…Вернись. Вернись же! – В каком-то безумном отчаянии Сейвен захлопал ладонью по порезам. – Вернись…
– Ты по-прежнему считаешь, что можешь в одиночку разобраться с Айро? – Напомнила о себе все столь же позабытая Разиель.
– Это вы… Это вы похитили ее у меня!
– Ошибаешься, – она поднялась и теперь смотрела на него сверху вниз. Точно так, как нарном раньше он смотрел на нее. – Айро знает твою ментальность. Как и любую другую. Знает, из чего ты сделан. Только в отличие от прочих, она не может тебя разобрать. Но ей удалось вычленить самое дорогое для тебя воспоминание. И теперь ты, ты – Сейвен Болферт, пожрешь самую сокровенную для себя частичку точно так же, как размолотые в прах ментальности. Впрочем… Есть вероятность, что Айро изолировала эту частичку в отдалении. Спрятала ее подальше от тебя. Но если ты и дальше будешь структурировать ее изнутри, перестраивая на свой лад, то рано или поздно перемелешь и свое сокровенное. Ты меняешь ее быстрее, чем она меняет генизу Вербарии.
Она опустилась перед ним на колени, взяла в свои горячие руки его голову и придвинулась так близко, что Сейвен почувствовал огонь ее слов.
– Ты даже не заметишь, как это произойдет. Как ты доешь последний кусочек Айро и примешься за Вербарию. Ты во стократ могущественнее ее, Сейвен. Но в отличие от Айро, ты в своем уме и можешь остановиться. Прошу, пойдем со мной. Ни я ни Атодомель не сможем тебе причинить вреда, даже если и хотели бы. Это за рамками его возможностей. Ты нужен нам, а он нужен тебе.
Она выпустила его из рук и вновь поднялась.
– Ты можешь остаться. Сожрать Айро, Вербарию и нас вместе с нею. Ты возродишь свою Вебранию, станешь творцом нового мира! Но… В нем не будет Диз. Так что, решайся, Сейвен Болферт, – она криво усмехнулась. – Ведь всегда есть выбор.

Добавлено (через 14 мин. и 35 сек.):

Да, чуть не забыл... Нанял тут художника на фрилансе, проиллюстрировать мои опусы. Первый подрядчик, при всем своем энтузиазме выдавал крайне невнятные рисунки и, что меня больше прочего огорчило, отказался читать книгу. Точнее даже не так. На момент отбора кандидатов он сказал что прочтет все, что любит фантастику и прочее. В итоге первым сделал эскиз по одному из сюжетов, сказав, что прочел первую главу "Сердца Вербарии". Однако чуть позже выяснилось, что это все одни только слова =) И слова с его стороны в последствии стали примерено такими: вы даете мне четкое, скурпулезное, вплоть до белочек и шишек на деревьях задание, а вам его исполняю". Может быть подход и верный, но лишенный так сказать "души". Хотя в первоначальной переписке "душа" была обещана =)

Со вторым подрядчиком все получилось гораздо лучше. Хотя человек и имеет нулевой статус на фрилансе, меня заинтересовали примеры его работ. Списались, немного поговорили и дня через три у нас получилась первая готовая иллюстрация, которая мне понравилась:

Сейчас товарищ читает книгу и попутно прорисовывает персонажей. Надеюсь, с ним у меня получится дельное сотрудничество.

Исправлено: Head Hunter, 03 сентября 2015, 13:22
Фитофтороз
N.D.
● 03 сентября 2015, 18:24
Hope In Eclipse
МОДЕРАТОР
LVMASTER
Стаж: 9 лет
Постов: 4186
Noragami, Shingeki no Kyojin
 Head Hunter @ 20 июля 2015, 18:44 
Невзирая на испепеляющий жар, она шла к костру. Тиеф ринулся было следом, но вскрикнув тотчас отпрянул: там, где стояла женщина, он устоять уже не мог.
Вот вспыхнули невесомые одежды, отчего Разиель, на короткое мгновение обратилась в живой факел. Высокая и стройная, она продолжала идти к костру, точно не замечая огня.

Момент, конечно, совсем не смешной, если бы не это:
http://www.4f.ffforever.info/ikonboard.cgi?act=ST;f=11;t=6917;st=0;ts=Head%20Hunter;#entry914575


Мне нравятся некоторые из твоих описаний. Хотя встречаются не очень понятные, а некоторые так и вовсе мозг рвут.
И да, в какой-то момент я потерялся: "что здесь вообще началось и почему именно так?"
Head Hunter
● 03 сентября 2015, 19:17
Flow
LV9
HP
MP
Стаж: 13 лет
Постов: 4667
Breath of Fire III
Самая полная энциклопедия по саду и огороду
 N.D. @ 03 сентября 2015, 18:24 
Момент, конечно, совсем не смешной, если бы не это:

неужели такое было в кинце? Честное пионерское - и серии не видел, с первоисточником тоже ни разу не знаком.

 N.D. @ 03 сентября 2015, 18:24 
"что здесь вообще началось и почему именно так?"

Эээ что-то конкретное или вообще все целиком?
Фитофтороз
N.D.
● 03 сентября 2015, 20:29
Hope In Eclipse
МОДЕРАТОР
LVMASTER
Стаж: 9 лет
Постов: 4186
Noragami, Shingeki no Kyojin
 Head Hunter @ 03 сентября 2015, 19:17 
неужели такое было в кинце?

Да. Похоже немного.

 Head Hunter @ 03 сентября 2015, 19:17 
что-то конкретное или вообще все целиком?

Надо перечитать залпом как "Вербарию". Новые главы появляются так редко, что воспринимаются не единым целым, а распадаются на отдельные сложно сопоставимые между собой части.
FFF Форум » ТВОРЧЕСТВО » "Закат Ра" [окончено] (продолжение "Сердце Вербарии")Сообщений: 121  *  Дата создания: 10 января 2014, 11:21  *  Автор: Head Hunter
1«3456789ОСТАВИТЬ СООБЩЕНИЕ НОВАЯ ТЕМА НОВОЕ ГОЛОСОВАНИЕ
     Яндекс.Метрика
(c) 2002-2019 Final Fantasy Forever
Powered by Ikonboard 3.1.2a © 2003 Ikonboard
Дизайн и модификации (c) 2019 EvilSpider