[ Вход :: Регистрация ]
Логин:   Пароль:     
1 « 4 5 6 7 8 9ОСТАВИТЬ СООБЩЕНИЕ НОВАЯ ТЕМА НОВОЕ ГОЛОСОВАНИЕ
Тема: "Закат Ра" [окончено], продолжение "Сердце Вербарии"
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Цитата (N.D. @ 03 сентября 2015, 20:29)
Надо перечитать залпом как "Вербарию". Новые главы появляются так редко, что воспринимаются не единым целым, а распадаются на отдельные сложно сопоставимые между собой части.
Главы, действительно выходят реже, чем хотелось бы.
Ты уж подожди, допишу это и тогда уже в отредактированном виде и перечитай =) Я сейчас из отпуска на работу вышел, так что время для писанины найдется.

Исправил(а): Head Hunter, 3 сентября 2015, 20:36

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 3 сентября 2015, 20:35 [ # ]
N.D. 
Hope In Eclipse
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 1752/1000
 Модератор
 Рег.: 26.07.2009
 Постов: 4131
Читает:
Noragami
Профиль PM 
И вот еще.
Может, это только у меня так, но
СПОЙЛЕР!!
в какой-то момент я понял, что Крайтер и Разиель воспринимаю более целостными и интересными персонажами. Будто вся атмосфера на них держится. Не хотелось, чтобы это так нелепо рухнуло
Дата сообщения: 3 сентября 2015, 20:47 [ # ]
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Цитата (N.D. @ 03 сентября 2015, 20:47)
Может, это только у меня так, но
хорошо, я понял. постараюсь вытянуть.
А , впрочем, добавлю:
СПОЙЛЕР!!
Там ведь по повествованию Крайтеру с Разиель времени отведено почитай как за главных героев. Так что, может они понравились больше?


Исправил(а): Head Hunter, 3 сентября 2015, 22:40

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 3 сентября 2015, 21:47 [ # ]
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Как ни странно, но:
Tat 28

– Я выбирал уже однажды, – ответил Сейвен и поднялся. – Доля у меня такая.
Разиель улыбнулась. В ее темных зубах, подернутых белизной только у кромки, вспыхнула алчная радость.
– Сейчас, – она развела в стороны руки и закрыла глаза. – Мы уйдем.
От нее, точно от маленького шторма, подул ветер, достаточно сильный, чтобы всколыхнуть одежду Сейвена. Меж разведенных ладоней, прямо напротив ее лица, образовалась узкая и длинная щель, разрезающая концами потолок и землю. Проем медленно расширялся, внутри что-то поблескивало черно-синими искрами, переливалось, как масло на поверхности воды.
Сейвен пристально следил как разверзаются врата, казалось, прямо и холодно, но все его нутро сжимала мучительная судорога. Он ошибся. Жестоко ошибся, согласившись с оскверненной Разиель. «Должен быть способ вспомнить ее иначе». Против воли, лицо его исказилось болью. «Должен быть… Она существовала, не для меня одного, не я один должен был ее запомнить».
Вдруг ему на плече легла чья-то рука. Сейвен обернулся и увидел Олафа – протектор приветливо, по-отечески улыбался ему.
– Я помню ее, – со странной задумчивостью произнес он, глядя куда-то вглубь Сейвена. – Милая, маленькая девочка. Всегда грустная, всегда одинокая. Другие дети не то чтобы боялись ее, а всегда сторонились. Было в ней что-то отталкивающее, странное. Я всегда считал, что смерть ее родителей в ту лазурную ночь наложило глубокий след на ее характер. Так, если бы цветок втоптали в грязь. Он смят, но все также прекрасен. Мне нравилась прелесть ее сосредоточенных глаз, ее прямота и ответственность. Сейчас, оглядываясь в прошлое, мне вериться, что она была моей любимицей. Но, думаю, услышь она мое откровение, то непременно рассердилась бы.
– А я помню, как однажды спер у нее туфельку, – Сейвен повернул голову и увидел Зака. Он тоже улыбался и смотрел задумчиво, точно как Олаф. – Не со зла, а так… На спор, внимание, наверное, хотел привлечь к своей персоне. Малой был, что уж… Это было в редкий день нашего выгула в порт. Солнечно было, жарко. В тот день мы участвовали в пляжных соревнованиях. И что же? Она не наябедничала, никому не доложила. Просто обулась в единственную туфлю, да так и вернулась в купол.
– Слишком много в ней было напускного, – проговорил возникший рядом с Заком Крайтер. Взгляд его задумчивых глаз, казалось, проходил сквозь Сейвена. ¬– Она всегда хотела казаться строже и резче, чем на самом деле. Да, это придавало ей своеобразного очарования, ставило ее выше, делало взрослее. Отчасти это шло ей на пользу. Взрослые смотрели на нее как на равную, как на не по годам развитого ребенка. Отсюда и скорый чин наставника. Но среди нас, среди сверстников, она прослыла изгоем. Высоким и прекрасным изгоем. Никем так ни разу и не покоренным.
– Кроме тебя, – вступилась Лейла, шагнув оттуда, куда Сейвен не смотрел. Он повернулся и встретился все с той же задумчивой улыбкой. – В поезде, по пути на наше первое задание мы играли в карты. Вдруг вошел ты и уселся читать устав. Как вспыхнули ее щеки тогда! Время от времени она засматривалась на тебя так, что мне приходилось скрипеть стулом или кашлять, чтобы вернуть внимание к игре. Она не замечала этого за собой и отвлекалась по наитию. Ей нравилось смотреть на тебя. А ты читал и не замечал всего. Как-то, задумавшись, ты смешно выпятил губу и она не сдержалась, улыбнулась...
– Диз... – Прошептал Сейвен, но опомниться ему не дали.
Со всех сторон подходили люди, которых он помнил, которых он знал как хорошо, так и не очень. Все они, по очереди, в каком-то задумчивом вдохновении рассказывали о ней. Каждый отдавал по кусочку, припоминая то или это; из проведенного вместе детства или юности. Люди окружили Сейвена плотным кольцом, сменяли друг друга и говорили, говорили, говорили...
– Нет! Нет! Этого не может быть, не может! – Взвизгнул резкий, чужой голос. – Это все не в самом деле! Так нельзя, нельзя!
В своем множестве народ оттеснил, позабыл темную Разиель. Она бросила резать действительность и устремилась к Сейвену. Пинки, размашистые удары и рык рассерженного зверя ей помогали мало. Гости стояли крепко, безответно, но мало-помалу пропускали ее к центру.
– Ублюдки! Гнойные твари! Выродки помоешные! Мы вас всех уроем! Я!.. Ты будешь нашим, Сей!.. – Он замерла на полуслове.
Светлая и темная Разиель встретились лицом к лицу. С нарн они стояли не шевелясь, пока руки темной не потянулись к лицу, вытянувшемуся в гримасу дикого ужаса.
– Ты помнишь, – вдруг произнесла светлая, отчего двойница отпрянула, точно ее ударило током. – Ты помнишь время, проведенное в Вечности Кетсуи-мо? Те восемьдесят дней тоскливой разлуки с парнями? Сколько было сказано слов, пролито взаимных слез... Помнишь миг, когда вы стали близки по-настоящему? Ты помнишь?.. Ты По-о-омнишь.
Ужас на лице темной вздрогнул, поплыл. Ее рот исказился в плачь, в немой, иступленный рев. Разиель закрыло лицо руками и опустилась на колени. Тело ее сотряслось рыданием:
– Я помню... – Простонала она, выдавливая слова вместе со слезами. – Я помню ее. Помню всю!
На миг сцены люди перестали делиться воспоминаниями и обступили разрывающуюся в рыданиях Разиель. Другая, светлая, возвышалась над ней немым укором и лицо ее ничего не выражало. Простой, задумчивый взгляд и только.
Так продолжалось нарна с три. Потом светлая присела и, с улыбкой сострадания, прикоснулась к двойнице. Едва ее пальцы дотронулись до темного локона, как в ладонь ударила черная искра. Она отдернула руку, нахмурилась и встала, потеряв интерес к согбенной близняшке. Вслед за ней отвернулась толпа. Люди вновь обступили Сейвена, скрывая собой разбитую плачем темную Разиель, более не обращая на нее внимания.
Он продолжал смотреть в ее сторону по инерции. Ни плача, ни крика он больше не слышал, но и взгляда отвести не мог. Ее темны силуэт, еще совсем недавно казавшийся единственным настоящим штрихом окружения, отпечатался в сознании и не уходил. Сейвен смотрел сквозь прибывающих людей, непременно говорящих о Диз. Много и обрывисто, но... Вдумчиво и уверенно. Облик Разиель, просвечивающийся сквозь их тела черным негативом, замер и стал тускнеть. Он точно растворялся в их словах, в их неустанно возрастающей массе. Вскоре он растворился окончательно и тогда Сейвен точно полетел с обрыва, в ласковую глубь воспоминаний.
Голоса, сперва одиночные, сбивчивые, постепенно слились в общий гомон. Уже невозможно было разобрать кто говорит и что. Личности окружающих тоже потеряли былую отчетливость. Вместо них Сейвен видел образы так или иначе, но связанные с Диз. Картины переплетались, вились точно нити бесконечно сложного, живого ковра. Перед ним, вокруг него и внутри разверчивался узор. Ее узор.
Не осталось никого в конце. Только он и ее присутствие. Отчетливое, как биение чуткого сердца, как пульс артерии на тонкой шее. Он чувствовал ее дыхание, ее шепот:
– Сей-вен... – Голос исходил из него и в него же возвращался. – Сейвен, обними меня.
Он закрыл глаза и едва сделал это, как ощутил нежные прикосновения ее рук, почувствовал, что и его руки, аккуратно, с трогательной заботой придерживают ее. Он прикоснулся к ее теплой щеке щекою, кончиком носа, губами... Поцелуй отыскал ее сам. А после... Сейвен больше ничего не делал сознательно.

* * *

Он проснулся от чужого взгляда, пристального и тяжелого, но глаза открыл не сразу – не хотел выдавать своего пробуждения. С нарн он прислушивался, но ничего, кроме мерного, глубокого дыхания Диз не слышал. Она все еще спала. Вдруг в изножий скрипнул стул, хрустнули суставы. Это поднялся его загадочный наблюдатель, который, видимо, дожидался уже очень долго. Шаг, еще шаг и еще. Теперь он стоял прямо над Сейвеном.
– Я знаю, ты больше не спишь, – шепнул он ему в самое ухо. – Одевайся и выходи. Я буду ждать снаружи.
Аккуратные, но тяжелые шаги прошли мимо. Щелкнул дверной замок, скрипнула ручка и в помещении воцарилось безмятежие. Сейвен открыл глаза и порывисто сел. Осмотрелся. Рядом с ним на огромном ложе спала Диз, укутанное в тонкое шелковое покрывало. Ее распущенные волосы волнами украшали маленькую плоскую подушку. Она спала и слегка улыбалась сновидению. Налюбовавшись ею вдосталь Сейвен улыбнулся сам и обвел взглядом комнату. «Видимо так я представлял наше с ней место». Большая спальня, подстать кровати, щеголяла дорогой и светлой мебелью. Два широких окна, оба в стену шириной, являли взору ясное утро, слегка оттененное толстой водяной прослойкой.
Грудь Сейвена полнилась счастьем. «Все удалось. Я вспомнил ее и мы снова вместе!» Не удержавшись, он склонился, поцеловал ее не будя, выбрался из пастели и, отыскав в разбросанных по полу вещах свои, наскоро оделся и вышел за дверь.
Он оказался у самой верхней кромки купола Бредби, на последнем, шестом этаже, которого у центрального шпиля никогда не было. Кроме их просторной скорлупки и примыкающей к ней коробочке лифтовых дверей, строений не наблюдалось. Все пространство утопало в дивном, чарующем саду. Журчал ручей, шептались деревья... Дышалось на удивление глубоко и приятно. От опочивальни уводила узкая извилистая тропка, мощеная тесаным камнем. Шагах в пятнадцати, на первой же скамейке, сидел давешний незнакомец. Сидел неподвижно и пристально. Споткнувшись взглядом об его темную фигуру Сейвен нахмурился и твердым шагом направился к нему.
– Это ведь ты? – Он уселся напротив сумрачного гостя, не переставая разглядывать того.
С виду это было обычный, хотя и выше среднего человек, питавший нездоровое пристрастие к черной одежде. Строгий деловой костюм, лоснящаяся свежестью рубаха, запонки на рукавах, просторный плащ, лакированные туфли... Все до последнего штриха мрачнело ночью. Даже небольшая круглая шляпа, что сейчас лежала возле него, выглядела как черная дыра.
Человек скупо улыбнулся, снял солнцезащитные очки, обнажая черные глаза, пригладил ладонью смоляные волосы и кивнул.
– Да, это я. Или ты ждал кого-то еще?
– Ждал тебя, но не так скоро. И не в таком виде.
– Оставим мой облик. Если я здесь, лезу на твой рожон, то к тому есть причины.
– Твои слова они... Слышишь ветер? Он и то значит больше.
– Значит, ты не поверишь, что бы я ни сказал?
– Нет, не поверю.
– Тогда хотя бы выслушай.
– Говори. У тебя есть нарнов пять, пока не проснется Диз.
– Диз... Она чудо, не правда ли?
Сейвен не ответил. Полыхнувший угрозою взгляд ответил за него.
– Не сердись, – поспешил добавить Атодомель. – Я не имел в виду ее... Хм, внешность или еще что-то. Тем более я не посягаю на нее. Она чудо сама по себе. Ее существование.
– Поясни.
Теперь темный выдержал паузу и Сейвен, против воли осознал, что попался. «Он поймал меня. Теперь я сам от него не отстану. И уж точно ничего не сделаю ему, до тех пор пока...»
– Видишь ли... Ее действительно изъяли, вычистили из твоего сознания так, что не сохранилось и следа. Однако, тебе удалось воссоздать ее. По воспоминаниям тех других, кого ты помнил.
– Это Разиель? Она тебе рассказала?
– Отчасти. Отчасти она является мною, так что я видел все случившееся своими, хм, глазами.
– Это ведь вы похитили Диз?
– Нет, тут ты ошибаешься. Обладай я такой способностью, я бы удалил тебя целиком. Или, на крайний случай, вырвал кусочек попроще и подейственнее. Например, воспоминания о себе. Но Айро, как субстрат скорее чувственный, чем мыслящий, нашла в тебе максимально уязвимый сенсуальный элемент. Помнишь, я говорил тебе о ваших чувствах? Так вот, любовь, пожалуй одно из самых ее ярких проявлений. Не полюби ты Диз, ты бы не потерял ее. А не будь ты тем, кем являешь, то не смог бы ее вернуть.
Он помолчал, вглядываясь в Сейвена с каким-то внезапным интересом, азартом естествоиспытателя, наткнувшегося на химеричную находку.
– Если Диз чудо, то ты истинный кудесник. Ведь ее не было. Нигде. Айро ее просто стерла. Пережевала в прах.
– Значит Разиель... Значит вы лгали мне, суля фальшивый алмаз.
– Ты воссоздал ее подлинный лик, призвав в помощники тех, кого помнил, – не обратил он внимания на обвинение Сейвена. – Не осознанно, спонтанно, но... Возбудил в них воспоминания, которых они не должны были содержать. Ведь все они шагнули из твоей памяти, а значит, не могли помнить ее.
– Вышвырнуть бы тебя вместе с Разиель, сознательно и закономерно.
– Не торопись. Я ведь ее не сказал самого главного, – Атодомель хищно улыбнулся. – Воспоминания о Диз, это далеко не все. Она только ключик, которым ты распахнул дверь неведомому. Теперь каждый из них помнит себя, так, если бы являлся самодостаточной ментальностью. Так, если бы прожил все свои воспоминания наяву. Они вспомнили для тебя Диз, но на том не остановились. Они продолжат вспоминать для тебя. Они вспомнят кого угодно, когда угодно и их воспоминания будут неотличимы от подлинности. Любая ментальность Вербарии может быть вынута из ничего, воссоздана из одного только тебя.
Впервые, за все время разговора, Атодомель пошевелился. Он наклонился немного вперед и внушительно, с расстановкой заключил:
– Ты стал Теньеге, Сейвен. Обычный смертный репликант стал разумом сонм.
Он снова выпрямился и холодно, с некоторой иронией продолжил:
– Моделирование не всегда приводит к желаемому. Эволюция может преподнести детерминанту, что разрушит самый четкий и выверенный план. У братьев случались отклонения, случались заминки, тогда они несколько коррелировали ход истории, чего в принципе делать не следует. Нарушается чистота. Вербария изначально задавала интерес. Вы раскрыли прикладную, физическую сторону ментальности, что случается крайне, крайне редко.
– Биоэфир…
– Верно. Одного этого было достаточно, чтобы досрочно прервать бытие Вербарии. Но я решился ненадолго отсрочить момент исхода с тем, чтобы как можно глубже наполнить генизу.
– И развязал Ту войну.
– Но я просчитался, недооценив вас. Выбранный мною культурный пласт – Кетсуи-Мо – ценою собственной свободы заключил меня в ментальную тюрьму, в тот самый объект, которой должен был за раз уничтожить все живое и мгновенно наполнить генизу. Война слишком утомительное и долгое мероприятие, я убедился в этом на личном опыте. Благодаря войне и отсутствию контроля с моей стороны, вы постигли истинную сущность ментальности. Делио Флаби. Именно этот репликант, одержимый идеей воскрешения своей супруги, совершил прорыв.
– Это объясняет появление Айро, но не мое.
– Ты – продукт сложной, запутанной цепи причинно-следственных связей, в конечном итоге приведший тебя ко мне. Та самая детерминанта, которую я, увы, не понял сразу. И вот, как итог, я разговариваю с тобой, как с равным. Такого исхода я уж точно никак не мог предугадать.
– Все, чего я хочу, это избавить солнечную систему от тебя. Так, чтобы и следа не осталось. Здесь и сейчас ты мне неровня. Ты нуждаешься во мне и именно с тем и пришел. Ты хочешь, чтобы я тебя вызволил? Подал руку «равному», так?
– Ты глуп, репликант Сейвен, – после некоторого тяжелого молчания ответил Атодомель. – Несмотря на свои возможности. Это твое первородное наследие, от которого если ты и избавишься то не скоро. Мне нет дела до текучести времени. Я вечен. Рано или поздно, но за мной вернутся братья и Вербария станет нашей. Ты всемогущ здесь, внутри генизы. Но в вещественной плоскости, твоя сила не так велика. А пришел я к тебе за другим. Ты должен остановить Айро.
Сейвен задумался. Он ведь, действительно хотел и этого. Об этом его просила мать Теньеге. «Но раз к этому же клонит и Атодомель, то означать это может одно – погибель Айро ему на руку».
– Ты лукавишь, – наконец, задумчиво протянул он. – Именно Айро сдерживает тебя. Не будь ее, ты бы уже давно унес генизу Вербарии. Она твой замок. Твоя заперть. И раз ты стоишь на этом, значит это что-то тебе дает.
– Только одно. Гениза Вербарии не сгинет в ее жвалах. А раз так, то к возвращению моих братьев она будет в сохранности. Видишь, я откровенен с тобой. Тем более, ты сопоставим с нею. Так что, остановив ее, ничто не помешает тебе самому взять меня под стражу. И спокойно жить. Может быть, еще миллиард земных лет.
– А что помешает мне сперва избавиться от тебя?
– Айро, – Атодомель улыбнулся, обнажая черные зубы. – Пока я в ее власти, ты мне ничего не сможешь сделать. Но тебе лучше поторопиться с решением. Пока мы тут беседуем, Айро продолжает перемалывать генизу. И чем дальше, тем быстрее.
– Сгинь! – Вдруг рявкнул Сейвен, вскочил на ноги, но Атодомель уже пропал. Только длинная вертикальная черта затухала искристыми разрядами в память о нем.
Кулаки сжимала бессильная ярость. «Попался». Поддавшись негодованию, он бросился к исчезающей щели, пронзил ее ладонью, впихнул вторую руку и раздвинул проем, точно занавеси. Внутри мерцала редкими звездами чернота, обозначая, видимо, другие проколы пространства. Он уже было занес ногу, чтобы ступить внутрь, но услыхал за спиной любимый голос:
– Сейв, ты это куда собрался?
Тогда он отпустил брешь и, не без толики сожаления, позволил той затянуться.
– Ну и шут с тобой. Все равно достану, – проворчал он, развернулся и пошел к скорлупке.
– Кто это был? Атодомель? – Спросила Диз, что стояла у порога, уже одетая и причесанная.
Вместо ответа Сейвен сильнее стиснул челюсти, отчего желваки заметно напряглись.
– Какой ты сосредоточенный с утра, – фыркнула Диз и рассмеялась. – Завтракать пошли. Все уже накрыто.
Войдя, он тут же отыскал взглядом столик у окна, который почему-то ускользнул от его внимания утром, и без лишних слов уселся за него. Фарфор, серебро, какие-то бутерброды… Он видел все, но туго соображал, что видел. «Что же теперь делать?» В пустую кружку перед ним вдруг полился дымящийся завар. Он машинально взял ложечку и стал сыпать сахар. Одну, вторую, третью…
– Что, совсем плохо?
Он посмотрел на Диз, сморгнул и слабо улыбнулся.
– Да нет, не особо. По крайней мере, не для нас с тобой.  
– Если «по крайней мере, не для нас», – передразнила она его и уселась напротив. – То все, действительно, скверно. Давай, выкладывай, что он сказал тебе?
Неохотно, слово за словом, Сейвен разговорился. Он не цитировал себя, но, начиная скупо и образно пересказывать слова Первого, вскоре перешел на дословное изложение. Диз его не перебивала, слушала молча и время от времени кивала. Обернулось все тем, что Сейвен возвратился куда как дальше: к моменту его самообнаружения на мшистых болотах, встрече с Теньеге и тернистому походу сквозь бред Айро.
– Зря ты так запросто прогнал Атодомеля, – задумчиво протянула Диз, глядя куда-то в сторону, когда Сейвен, наконец, выдохся и замолчал. – Надо было больше говорить самому. Больше спрашивать. Он хоть и Первый, но остолоп тот еще.
Она выбралась из-за стола и зашагала по комнате, явно что-то обдумывая. Какое-то время Сейвен наблюдал за ее молчаливой ходьбой, но потом пожал плечами и потянулся к хлебу.
– Нет, просто так удалять Айро нельзя. Это слишком очевидно. Слишком очевидно, что он именно этого и хочет. Но удалить ее надо. А ты смог бы? – Вдруг обратилась она к Сейвену, который увлекся неожиданно аппетитными бутербродами.
– Наверное, – ответил он после небольшой паузы. – Пробовать надо.
– Пробовать нельзя, надо наверняка знать. Если ты не тверд, значит не сможешь…
– Но я ведь даже…
– Т-ш-ш, – погрозила она пальцем, больше не глядя на Сейвена. – Предположим, худшее. Предположим, что с ней тебе не совладать. Вспаханные ею ментальности, это только след, но не она сама. Но… Где она сама? Где Айро?.. Вот что нужно… Нужно узнать где ее логово. Атодомель сказал, что она сдерживает его. Но раз он свободно разгуливает по генизе, значит его ментальность не связана. Или вернее, есть какая-то цепь, к которой он прикован и которую не может перегрызть.
– Немного не так, – осмелился встрять Сейвен. – Он не внутри генизы, он внутри Айро. Как и мы с тобой. Она и есть его тюрьма. Ну, или вольера, выражаясь твоим собачьим языком.
– Что он получит, избавившись от Айро?
– Свободу, видимо. Вернет себе доступ к генизе Вербарии.
– А она ему нужна? Ему нужен ты, наш кудесник.
– На кой я ему? Пока мы здесь, он ничего мне не сделает… Постой-ка! – Вдруг Сейвена осенила догадка. – Наружу ему надо, в физическую плоскость, вот что! Не гениза Вербарии с ее ментальным устройством, а гениза как кристаллический конгломерат! Вот почему так много! Миллиарды лет жизни он сулил! Конечно, ведь это все внутри генизы! Пока мы тут будем вариться как консервы в банке, он доставит нас по адресу, и тогда все мои возможности не будут иметь никакой цены!
– Для тебя нет, а вот для Первых очень даже. – Задумчиво протянула Диз. – Похоже на то. Нам он оставляет реплику, наподобие той, что послал на землю, для видимости, а в телесном виде сделает то, что ему потребуется.
– Значит, он хочет вернутся в свое тело. А сделать он это сможет, только если сгинет Айро.
С нарн они помолчали, глядя друг другу в глаза.
– Это что же? – Наконец глухо проговорил Сейвен. – Порочный круг получается? Покончи мы с Айро, то гениза окажется в руках у Первого, а не тронь мы ее – конец Вербарии.
– Похоже не то, – вздохнула Диз у вновь села за стол. Помолчали еще немного. – Если только...
– Что?
– Если только не уничтожить сперва его тело. Ты сможешь покинуть границы Айро и вернуться в Вербарию?
Сейвена передернуло от одной только мысли, что снова придется продираться сквозь кошмарные бредни.
– Думаю, что смогу. Это будет не просто, но отыскать лазейку можно. Только это пол дела. Другая половина это выбраться в физическую плоскость.
– Надеюсь в этом нам поможет твоя матушка, – Диз улыбнулась. ¬– Пойдем. Мне очень хочется познакомиться с ней.

Исправил(а): Head Hunter, 15 сентября 2015, 23:43

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 15 сентября 2015, 23:10 [ # ]
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Итак, друзья-товарищи,мой трехлетний труд завершен. На вашем суде последняя, заключительная глава второй книги. Она большая. в три раза больше обычной и, по-сути, почти что повесть.
Роману еще предстоит углубленная шлифовка, вычитка, сокращение (обязательный, но максимально болезненный процесс). Так что завершение романа еще не конец дела =) Впрочем, шлифовка текста занятие не менее интересное, чем сам процесс сочинительства.
В настоящий момент идет работа над комплексом иллюстраций к первому роману трилогии, к "Сердцу Вербарии". Следом - иллюстрирование этого романа. Так что, надеюсь, в итоге выйдет, действительно целостный и оконченный продукт.
Всем кто читал - спасибо. Жду рецензий и критики. И, как говориться, следите за обновлениями =) Они однозначно будут.

Tat Last
Айро точно игралась с ними, дразнила выходом, но больно била по рукам не давая возможности прикоснуться. «Как если бы мы сидели внутри пластилинового шара. Только проковыряешь дырочку, как кто-то с той стороны ломает тебе палец и наглухо замазывает щель».
Сейвен криво ухмыльнулся своим мыслям и покосился на Диз, задремавшую на его плече. В тусклом свете битумных ламп ее лицо выглядело особенно бледным и изможденным. «Еще бы. Столько событий. Пугающих и необычных».
В трюме парусника «Тольеро» пахло сыростью и дегтем. Недавно окончившийся шторм выжал из матросов последние силы. Теперь вся команда спала, мерно, сообразно успокоившимся волнам, покачиваясь в сетчатых гамаках. Не спал только Сейвен, да и, пожалуй, рулевой на палубе. Спать не хотелось даже здесь, в воспоминании. «Да и нужно ли? Что, действительно, нужно, так это поскорее добраться до материка».
Забрались они глубоко. Почти на триста фаз в прошлое, увязнув в грубом, но волевом периоде истории Вербарии. Не без грусти Сейвен предвидел, что это далеко не дно, что Айро осадит их вновь и тогда придется нырять еще глубже, заставляя уже припомнятых, вспоминать людей и события прошлого. Люди… Именно они воздвигали ретроспективу, оживляя ситуации, в которых им довелось побывать. За пронзенных триста фаз коллекция из лиц собралась внушительная. Но сейчас все они были не нужны.
Сейвен закрыл глаза, прислушался. К скрипу снастей, уставших мачт и шпангоутов примешался шум дождя. Шквалистый ветер сник, оставив после себя ливень. Просочившаяся сквозь палубные доски капля угодила Сейвену прямо в лоб. Он встрепенулся, открыл глаза, аккуратно вытащил затекшую руку из-под Диз и отерся занемевшей ладонью. Захотелось зонтик. Самый простой, тряпочный со складной ручкой. Стиснув зубы он подавил желание, откинулся на спальник и прикрыл глаза ладонью.
Триста фаз… Триста фаз они с Диз наблюдали как покорялся остров Бредби. Но не так, как в учебниках истории, а в обратном порядке. И что в итоге? В итоге не осталось тех, кто помнил остров до первых людей, а это означало миграцию на континент. «Хорошо бы выбрать время помоложе и вернуться туда на комфортабельном лайнере, но…»  Они пробовали. Сейвен даже перемещался мыслью к современному Сотлехту, к тому каким он помнил его сам. Но Айро моментально отслеживала их и разбивала в прах, при первой же попытке контакта с Теньеге. Методом долгих и изнурительных проб они пришли к единственно действенному методу: медленно и верно от человека к человеку, без лишних фантазий и только с подачи воспоминаний других, углубляться в историю. Чем глубже они спускались, тем медлительней становилась Айро, тем больше времени им оставалось на открытое действие.
Здесь на корабле, Сейвен знал каждого матроса как облупленного. Точно так же как он знал их друзей, их родню, родню друзей, друзей родни и так до самого последнего отпрыска, которого Сейвен знавал уже лично. Он мог бы воссоздать их всех сразу, все те места и закоулочки, которые они помнили, каждый жест, каждый вздох – все! Но сейчас ему нужны были моряки, которые знали корабль, помнили маршрут и тех, кто ожидал их во Франдии. Собственно, зона Сейвена ограничивалась только кораблем и маленьким кусочком моря, теряющемся в ночи. «Чем меньше, тем лучше. Тем незаметнее для нее». Теперь Сейвен в полной мере понимал опасения Теньеге по поводу всеобъемлющего, тотального надзора со стороны Айро. Она, действительно, проникала всюду.
Вдруг нараспашку отворилась дверь, впуская в трюм клокот дождя. Сейвен замер, прислушался. Вокруг, кроме него одного никто даже не пошевелился. Чавкающие шаги, как будто увязающие в густой грязи, неспешно спускались по крутому трапу. Вошедшим оказался капитан Могран. Спустившись, он остановился, снял треуголку, стряхнул с нее капли дождя, но назад не одел. Когда его блуждающий взгляд остановился на их гамаке, то капитан широко осклабился и медленно, стараясь не шуметь, начал подкрадываться. В его руке блеснул стилет острый и длинный как шило. Сейвен внутренне напрягся, но смотрел он не на клинок, а на шляпу, которая стекала по руке, пузырилась и капала на пол, источая едкий кислотный запах. «Началось».
К спальному месту подошел уже не Могран, а его отвратительная карикатура. Кожа на лице потемнела, сползла, обнажая костистые глазницы и кривые желтые зубы. Рука его вслед за шляпой стекла на пол и волочилась следом мутным, шипящим разводом. Грубая, но добротная моряцкая одежда как-то буквально за несколько шагов обветшала сквозными дырами и лохмотами. Сквозь прорехи на груди виднелась обнаженная клетка ребер. Вся фигура его сотрясалась неуловимой, вибрирующей дрожью, дублирующей каждое движение. Он точно раздваивался в мелькающем зеркале.
– Нужна помощь, капитан? ¬– Проговорил Сейвен и внезапно открыл глаза. Изуродованный вздрогнул, отступил и в этот единственный шаг стал прежним человеком.
– Я?.. – Могран беспомощно посмотрел на занесенную для удара руку. Кулак сжимал серебряную ложечку.
– Спасибо, отужинали уже, – по-доброму рассмеялся Сейвен. – Как с погодой, капитан?
– Порядок, – опустил он медленно руку. – Я, право не знаю, что на меня нашло.
– Морок. Болезнь есть такая, когда человек во сне ходит. Редко случается, но видно, хе-хе, вы из их числа. – Тут Сейвен значительно повел бровями и чуть шевельнулся. – Подумайте, может пора завязывать с контрабандой? Не ровен цикл, свалитесь, эдак, в море.
Все это время они разговаривали громко в полный голос, а Сейвен так и вовсе шумел. Впрочем, Могран того не замечал.
– Извините. Я лучше пойду, – наконец ответил Могран и попятился к входу.
Хлопнул люк, отрубая шум дождя и Сейвен почувствовал как под боком у него заворочалась Диз.
– Кто это был? – Просонливо осведомилась она. – Ушел уже, кажется?
– Да. Морок заходил. Спи, ушел он.
Диз сладко улыбнулась и закрыла глаза.
– Мне снился чудной сон, – вдруг спокойным, вполне ясным голосом сказала Диз. – Мы как будто с тобой спустились с самый-самый низ, во время когда Вербария была раскаленным шаром. Кругом извергались вулканы, сверкали молнии, а небо сплошь заволок черный дым. Зловещее место, а мы стоим и даже не знаем куда нам идти. А я вдруг... Вдруг понимаю, что это не начало, а конец Вербарии. Что мы попали в самый момент ее гибели. Знаешь я... Я никогда не чувствовала такого отчаяния. Мы стоим, не шевелимся, а я все силюсь тебе сказать об этом, но не могу: язык отнялся, а сама я точно окаменела. И все. Больше ничего не происходит. Мы стоим долго. Бесконечно долго. С небес сыплется пепел, какой-то сверкающий искрами, электрический пепел. Он устилает все вокруг, но светлее от этого не становиться, а даже как-то наоборот. Страшно… Не могу объяснить… Вдруг все сотрясается от подземного толчка, мощного всеобщего и искорки выпавшего пепла стекаются в нити. Я снова вижу бурую, растрескавшуюся землю на которой раскинулась сеть, точно бы свитая из жидкого электричества из… Биоэфира. Тут-то и хлопнула дверь. Жаль. Не досмотрела, чем все закончится…
Ее голос становился все тише, речь медлительней. Диз снова засыпала.
– …Из самых толстых рукавов света, сводящих в узлы целые реки, выбирались люди, – тихо, почти шепотом проговорил Сейвен, поглаживая Диз по волосам кончиками пальцев. – Они высокие бледные и… Безликие. Это Древние. Они смотрят на нас. Они идут к нам, но их ноги они… Они не шевелятся. Они плывут, плывут по ментальной сети. Мне страшно. Они окружают нас, заключают в кольцо, сливаются в обруч, что продолжает сжиматься-сжиматься-сжиматься…
Диз уснула. Сейвен аккуратно отнял руку, снова откинулся на лежак и вздохнул. Это океаническое странствие, на корабле с неучтенными орехами фудши, вспоминалось для него в десятый или пятнадцатый раз. И всякий раз происходило все по-разному. Вот, например, в прошлый, Диз успело присниться то, что он сейчас досказал за нее. «Но в прошлый раз капитан вел себя смирно. Айро отравила его куда как позже».
В воссозданные картины Айро врывалась внезапно. Скорее даже не врывалась, а просачивалась. Чем больше Сейвен позволял своих личных допущений, тем продолжительнее и досадней поднимались мороки. И угомонить их получалось не всегда.
Обычно, когда выстраивалось достаточно сложное препятствие, Сейвен не пытался его выровнять. Он просто переключался на другой сегмент, с другими людьми в нем и другим окружением. Так было удобнее. Но если на острове, в более молодом временном отрезке, это было позволительно, то сейчас, когда у него не оставалось выбора, приходилось разглаживать корабль. «Который уже порядком поднадоел».
Все, чего требовалось Сейвену, это наложить собственное видение ситуации на идентичную в Вербарии. Если положение согласовывалось в точности, то они могли перешагнуть грань воссозданного и вернуться к Теньеге. «Теоретически можем. А вот практически Айро не отпускает». Но чем глубже во времени они забирались, тем медленнее она реагировала, тем слабее становились ее мороки.
Как бы там ни было, но корабль с его временным пластом находился еще недостаточно глубоко. Нужно было идти дальше, проникать куда как глубже и это особенно беспокоило Сейвена. «Насколько глубоко? Когда отыщется тот самый день, который откроет дверь в Вербарию? Углубляться и искать лучше, когда есть выбор. А когда судьба оставляет только один корабль с командой… Разве это не насмешка?»
– Пусть все кругом горит огнем, а мы с тобой еще нальем, а мы нальем, а мы нальем, а мы с тобой еще бухнем, – тихо пропел Сейвен и вздохнул.
Происходящее все больше напоминало ему замшелое болото с черепами. Такое же зацикленное такое же… «Безвыходное».
– Не бывает таких ситуаций, – проворчал он и аккуратно выбрался из гамака. Убедившись, что Диз не проснулась, он укрыл ей плечи своей курткой, а сам направился к выходу. На палубе он остановился, закрыл за собой дверь и вслушался в шум дождя. В каждой капле чувствовалось ее присутствие, слышался голос, раздробленный на несчетные лады. «Сейчас начнется». Он снял со стены фонарь, прибавил огня и пошел к рулевому.
С каждым шагом ночь сгущалась. Сейвен видел, как свет фонаря сжимался, уменьшаясь в радиусе. Мачты, канаты, другой мелкий такелаж выныривали из мрака, точно из кошмарных снов: гипертрофированными, покореженными, слепленными друг с другом в немыслимых сочетаниях. Пол под ногами прогнулся, доски стали мягкими и гнилыми. От них поднимался тяжелый гнилостный дух.
Когда Сейвен добрался до рулевого, то обнаружил того вросшим в штурвал. Одеревенелый торс, из которого вырывалось рулевое колесо, застывшее в неестественно широкой улыбке лицо, пустые глазницы… Примерно до пояса он был настоящей штурвальной тумбой, а выше – макетом человека, вырезанным из того же мокрого, блестящего дерева.
– Привет, приехали, – со вздохом выдохнул Сейвен, продолжая водить вдоль деревяныча фонарем и разглядывать его. – С такими руками мы далеко не уплывем.
Вдруг он услышал тихое шебуршание, исходившее из чрева рулевого, приблизил к нему вплотную ухо и прислушался. Скреблось. Отчаянно и много. «Должно быть крысы». Едва он так подумал, как раздался истошный писк, устремившийся к голове одеревенелого. Сейвен поднес фонарь к лицу и увидел, как в пустых глазницах извивались голые хвосты, скреблись лапки и топорщились кривые, крикливые пасти. Крысы прибывали, точно под большим давлением, будто множились с неимоверной скоростью. Наконец, лоб рулевого не выдержал, треснул и презренный грызун извергся из него гейзером. Несколько штук окропили Сейвена, но тут же, с шипением плевка на раскаленном утюге, метнулись прочь.
Шелест дождя сменился шорохом тысяч когтистых лапок. Крысы волнами исходили от рулевого, разворотив своим потоком его фигуру до пояса. Кишащие волны захлестнули палубу и с плеском проливались за борт. «Крысы бегут с корабля и, видно, кораблю хана».
– Ну а мы не капитаны, – буркнул Сейвен и, раздвигая крысиный поток, пробрался в трюм.
Здесь внутри все, пока что, соблюдало порядок, но пятнышки тлена уже точили входную дверь и примыкающие ко входу доски. Он скоро сбежал по ступеням, подхватил на руки Диз, вместе с гамаком, прижал ее к себе, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда Сейвен выдохнул, то они уже стояли на сыром, пропитанном серостью берегу моря.
– Не удалось? – Диз слегка сжала ладонь Сейвена, не отрываясь взглядом от угрюмого пейзажа.
Метрах в трехстах от берега покачивался на волнах темный бриг «Тольеро». Он ждал последнюю шлюпку, которая, в свою очередь, дожидалась только их.
– Попробуем еще, – после короткого молчания отозвался Сейвен. Он думал о полчищах крыс. – Должен быть выход. Он всегда есть.

* * *

Большая штука заключалась в том, что по правде «Тольеро» никогда не возвращался. Корабль потонул в той самой буре, что они переживали снова и снова. Об этом Сейвен догадался если и не сразу, то раза с десятого или пятнадцатого. Казалось, теперь незачем было переигрывать предрешенный путь, однако с каждым проигрышем крепла уверенность, будто именно на этом корабле они выплывут в действительность Теньеге.
На двадцать пятое фиаско в том, что что-то идет не так, заподозрила и Диз.
– Почему же сразу не сказал? – Шептались они в гамаке, после очередной побежденной бури. – Я ведь не такая... Острая как ты. Мог бы и поделиться.
– Честно? Я опасался, что ты послужишь для Айро нитью. Потому даже не думал об этом.
– Да как же я буду ее нитью, если целиком твоя?
– Не знаю. Я ни в чем не уверен, Диз... Прости. Я не хотел рисковать зря.
– В чем твой план, Сейвен? Наверняка у тебя во лбу что-то наклюнулось за все это время. Что-то чем ты не хотел рисковать.
– Хм. Любая наша попытка сочетания воссозданного с действительным оборачивалось неудачей. Чуть позже или чуть раньше, но все рассыпалось в бред. Я думаю, что так будет происходить постоянно, независимо от того, насколько далеко в прошлое мы уйдем.
– Но ведь она оставляла нам больше времени… На… Выдумки. Разве нет?
– Да, так, – вдохновленный мыслью и тем, что наконец-то может поделиться ею, Сейвен встрепенулся, привстал. – Это может быть из-за того, что Айро становится сложнее найти именно тот участок действительности, через который мы пытаемся выйти. Найти его и затереть. Ведь, чем глубже заложен исторический пласт, тем больше событий ей приходится сравнивать.
– Откуда ты это взял? Ведь кроме корабля мы ни на чем более раза не останавливались. Постой… Драка в пабе «Гарцетама»! Там все обрывалось каждый раз раньше предыдущего звена в цепочке!
– Да.
– Но ведь тогда получается, что мы в ловушке… И… Будет затерто все, любая цепочка.
– Нам нужно изобрести то, чего в действительности никогда не было и встроить это что-то в Вербарию. Если наша выдумка не будет противоречить целостности Теньеге, то она поверит нам. Но и Айро не остановит нас, ведь ей не с чем будет сравнить.
– То есть твоя выдумка станет действительностью Теньеге? Ее маленькой частью, которой в ней никогда не было... Послушай. Сколько у нас еще времени? Пока не придет первый морок?
– Цикл, может меньше. Ну, во всяком случае, окно сужается. Первого я прогоню, он не сложный. Но вот дальше…
– А дальше и не нужно.
– Ты знаешь?..
– Т-ш-ш…
Сейвен умолк и невольно улыбнулся. Он помнил это шиканье, помнил слишком хорошо.
– На паруснике есть шлюпка?
– Да одна уцелела. Уж не хочешь ли ты?..
– Нет, не хочу. Но попробовать надо. Если корабль потоп в пути, и никто его так и не встретил во Франдии, значит на том его история и кончилась, так? А раз так, то цепь событий обрывается. Но что если… Что если мы продлим ее, скажем, спасем одного молодого человека и одну не совсем еще престарелую фройлен? А? Да так спасем, что их никто и никогда не смог бы увидеть или вспомнить. Спасем так, что цепочка оборвется именно на их воспоминаниях, а не на воспоминаниях утопших моряков.
– Диз, я сомневаюсь, что мы сможем доплыть до берега на шлюпе. Мы еще слишком далеко от континента. А предпринимать сверх возможное я бы не стал. Для Айро это все равно что перед носом из сигнальной ракетницы стрелять.
– А доплыть до берега на обреченном корабле? Это возможно?
– Я думаю, – после некоторого молчания проговорил Сейвен. – Думаю, что у нас есть шанс, но только в том случае, если мы будем самыми обыкновенными людьми. Только так Теньеге сочтет нас своим собственным. А это значит, что рассчитывать мы можем только на себя.
– Никто не говорил, что будет просто. Впрочем, – Диз весело подмигнула Сейвену. – Как и всегда.
Они снова улеглись и прикинулись спящими.
Морок всегда выскакивал из нежданного угла, а форму его даже приблизительно нельзя было предугадать. В прошлый раз их гамак потихоньку превратился в сеть, что неспешно затягивалась к верху. А в позапрошлый один из моряков отрастил громадную улитку вместо головы, да так и ползал на четвереньках, вынюхивая их с Диз место. На этот раз морок явился крошечным паучком, спустившимся с потолка на грудь Сейвену. Членистое тельце вытягивалось, пульсировало от внутриутробных толчков, хищные жвалы щелкали все ближе и истовее…
– Кыш, – смахнул Сейвен насекомое и, убедившись, что паучок ретировался мизерностью, повернулся к Диз. – Пойдем. Нарнов пять у нас есть.
Крадучись они выбрались на палубу, где, как и прежде, хозяйствовал проливной дождь. Сейвен снял со стены фонарь, окинул шумную ночь памятным взглядом и, схватив Диз за руку, уверенно зашагал к траверсу со шлюпом.
Накрытая брезентовым пологом шлюпка до жути напоминала гигантскую жирную личинку. «В чьем чреве нам предстоит уместиться». Сейвен бросился к узлам, но, как назло, пеньковые веревки разбухли и не поддавались. Провозившись с узелком нарн, он плюнул и передал фонарь Диз, что б схватиться за веревку обеими руками. Когда он вернулся к узелкам, то на их месте обнаружил змеиный клубок. Большие, лоснящиеся гадины сверлили его желтыми глазками и шипели наперебой. Мгновение Сейвен помешкал, скривившись от омерзения, но тут же вынул из-за пояса кинжал и рассек узлы. Траверс покачнулся, звонко тренькнула пружина и суденышко бросилось в воду. Квиком позже раздался смачный всплеск. Сейвен схватил рукой напрягшийся шварт и обернулся к Диз, чтобы препроводить ее первой на борт, но взглядом, всем свои естеством уперся в жуткое чудище, уже нависшее над нею горой. Контрольный морок напоминал громадную хищную пасть с руками, жирными губами, толстым, как реликтовый пень, языком и частоколом гнилых бревен, вместо зубов. И весь этот зев корчился моряками из трюма. Они точно скомкались, вылепились в жадную до жизни пасть, а притащились сюда, вслед за ними.
– Твою же ж мать… – Только и успел выдохнуть Сейвен, схватил Диз за руку и, не оборачиваясь, спиной вперед, опрокинулся за борт.
Мгновенье полета обернулось жалящими объятьями холодной воды. «Если не поймаю борт, то все». Он рванулся к поверхности, загребая свободной рукой пошире, надеясь зацепить шлюп хоть кончиками пальцев. Наконец всхлипнула вода, волны расступились и Сейвен вынырнул на поверхность все еще с пустыми руками.
– Сейвен! – Вдруг услыхал он крик Диз, уносимый волнами в сторону. – Я держу борт! Скорее! Выскальзывает!
Не растрачиваясь на ответы, он подтянулся насколько мог, отпустил Диз и кинулся навстречу предполагаемой шлюпке. Попал, перевалился внутрь, тут же ощупью нашел холодную ладонь Диз и помог взобраться ей.
– Трос! Переруби его! – Выплюнула она слова вперемешку с водой. – Та тварь может спуститься!
Суденышко бросало из стороны в сторону и пока Сейвен, в кромешной темноте, лез под пологом, его несколько раз пребольно швырнуло, особенно напоследок, когда он упал совершенно и ударился ртом о край лавки. Вдруг стало светло – это Диз каким-то образом отыскала фонарь и зажгла его. Уже в языках неровного пламени, Сейвен добрался до носа шлюпки, отогнул полог и снова выбрался в дождь. Шварт отыскался сразу, толстый и витой он буквально, звенел от напряжения. Только вот клинок не наносил ему вреда. Сколько бы Сейвен не резал, как бы сильно не замахивался, лезвие лязгало, скрипело, но шварт оставался целехоньким. «Так, словно трос. Металлический трос».
Подоспела Диз и, в свете фонаря, привязь, действительно, обратилась в металлический, свитый из тысячи проволочек трос. «Нечестно». Сейвен почувствовал как у него в буквальном смысле опустились руки. «Эта гиблая тварь нас не отпустит. Ни за что не отпустит».
– Проклятье! – Выругалась Диз и скрылась под пологом. Через квик или того раньше он вернулась с топором внушительных размеров. – Руби утку!
– Кого?!
– Швартовую утку руби, кретин! Она из дерева, руби скорее!
Сейвен размахнулся, ударил раз, второй, третий… Топор оказался на редкость острым, так, что после четвертого удара древесина крякнула, хрустнула и злополучная утка оторвалась с мясом. Темный остов «Тольеро» все это время волокущий их за собой, резко ускорился, оставляя беглецов далеко позади. Тяжело дыша, с топором в руках, Сейвен провожал его взглядом, точнее те немногочисленные фонари, что обозначали контур корабля. Вдруг раздался жуткий треск, точки-фонарики потеряли форму и один за другим, сгинули в морской пучине.
– Рифы! – Услыхал он рядом уставший голос Диз. – Корабль не просто утонул, он разбился. Наверное, где-то здесь островная гряда.
«Хорошо хоть ветер унялся, а то бы и нас размозжило». Сейвен сглотнул, отер саднивший болью рот и только сейчас почувствовал, как сильно замерз. Он нырнул под полог, достал еще один фонарь, скрутил с него колпак, выставил фитиль подлиннее и зажег. Быстрое, трепещущее пламя ярко осветило нутро шлюпа, разбрасываясь по углам черными тенями. Тут стало еще ярче – Диз проделала со своим фонарем то же самое, воткнула его в штатив и принялась скидывать с себя мокрую одежду.
Дождь не стихал, продолжая монотонно бубнить по брезентовому шатру. Внутри шлюпа стало тепло и даже сухо, отчего развешанные вещи быстро подсыхали, но облачаться в них никто не торопился. Время от времени Сейвен подливал масло в лампы и следил за прогаром, подкручивая фитили по мере надобности.
– Чудное путешествие, Сейвен, – призналась Диз, когда он вернулся к ней на импровизированное ложе из парусиновых свертков. – Никогда бы не подумала, что близкое знакомство с тобой заведет меня так далеко.
Странное дело, но после крушения корабля, их больше не особо заботили угрозы океана. Они даже не заговаривали о том, что будут делать утром, когда наступит рассвет. Сейчас же, в кромешной темноте, они ничего не могли поделать и понимали это без лишних слов. Все, что им оставалось, это просто ждать солнца. «Ждать. Ждать и надеяться, что кончим мы все-таки днем».
Одна мысль, беспокойная, назойливая мысль тяготила Сейвена. Наклюнулась она сразу, как Диз предложила сбежать с корабля. Если в первое время идея носила неясный характер догадки, какого-то предчувствия, то теперь почти что обрела форму. И ее облик пугал.
– Диз мне... Мне кажется... Мне кажется, что теперь мы должны умереть. Так она впустит нас как... Как что-то настоящее.
– Я знаю, – тихо ответила Диз, и Сейвен почувствовал, как она задрожала. – Я знаю, но… Не хочу. Мне страшно. Ведь меня может не стать. Совсем, понимаешь? Как раньше. А я хочу жить. Жить с тобой…
Сейвен похолодел. На мгновение он даже перестал дышать, явственно ощущая, как сердце колотиться в груди точно бешеная крыса в бочке. За чередой событий, за естественностью Диз он совершенно позабыл, кем она являлась на самом деле и что... «Что там, далеко на Земле есть она другая. Она настоящая. К которой я обещал вернуться». Он скрипнул зубами и зажмурился так, что тоскливые слезы навернулись на ресницы. «Впрочем...» Тут же он попытался расслабиться, открыл глаза и сглотнул горький комок. «Впрочем, есть ли выбор? Я ведь не для одного себя».
– Это еще неизвестно, – скрепившись, сподобился он на ответ. – Разиель и маленькая Айро существовали ведь. И не в Вербарии, а в действительности даже. С чего тебе исчезать?
– Да, наверное ты прав, – сквозь ту же что и он паузу ответила Диз ровным, усиленно ровным голосом. – Выбора у нас ведь все равно нет, верно?
Как бы соглашаясь Сейвен закивал в ответ, но внутренне сильно усомнился. «Можно было бы мыкаться в замкнутом пространстве и сохранить тебя. Но тогда Айро сожрет Вербарию. Подчистую сожрет». А вот об этом думать не хотелось совсем. Но оно и не думалось, а представлялось самостоятельно. Большое спелое яблоко, что начинает гнить изнутри. Сначала янтарные семечки, потом пластиночки, мякоть… А он, как белый червячок, точит эту гниль, точит слепо, точит жадно, но, в сущности, гонялся за своим хвостом. Чудесный плод сморщился, одряхлел, на его поверхности проступили гнилостные пятна. Они складывались в гигантские, гротескных фигуры, бугрились бредовыми идеями пожирательницы сущего. Мороки, вытянутые в континенты, пыхтели, сопели и грызли друг друга почем зря, не обращая внимания и даже не ведая про существование Сейвена. Вскипали и сохли моря стылой крови, рождались новые континенты-чудища, один безобразнее другого...
Мороз пробежал по коже. Сейвену показалось, что он задыхается, что он уснул, и видит противный, скользкий сон. Вязкое, черное впечатление тлена пробрало тоскою до самых основ. «Я сплю?!» Со сдавленным выдохом он распахнул глаза и вздыбился над ложем, инстинктивно выбросив пред собой руки, точно силясь защититься от чего-то.
Фонари доедали последнее масло, отчего их некогда ровный, теплый свет трепетал первобытными факелами. «И впрямь – уснул». Сейвен вытер ладонью испарину со лба, глубоко вздохнул и поднялся. Одну лампу он потушил совсем, а в другую вылил остатки масла, подкрутил фитиль. Нутро спасительного шлюпа вновь предалось теплоте и уюту. Но что-то было уже не так, чего-то явственно недоставало… «Качка. Шлюпка сидит как влитая». Он был готов поклясться, что прежде чем его угораздило вздремнуть, шлюп раскачивали волны.
Аккуратно, стараясь не шуметь, Сейвен пробрался к носу суденышка, отогнул полог и выглянул наружу. Серое утро застыло в туманной дымке. Дальше пяти-шести шагов ничего не было видно, впрочем... Впрочем, обзора хватало, чтобы изобличить неестественно статичную воду. Подобрав случившийся рядом топор, Сейвен перегнулся через борт и потыкал им в застывшую волну. Топор звонко брякнул и даже как будто высек искру. Немного поколебавшись, Сейвен все-таки решился и прыгнул за борт. Окаменевшее серое море выдержало его без видимых усилий. «Оно бы, пожалуй, и гору выдержало».
Вдруг из тумана вынырнуло заспанное и слегка недовольное лицо Диз. Бегло ознакомившись с ситуацией, она хмыкнула, почесала бровь и изрекла:
– Пойдем, сперва перекусим.
Перекусили сухарями, запивая их слегка протухшей водичкой из бутылки, случайно отыскавшейся под одной из лавок. Сквернее завтрака Сейвен припомнить не мог. Сие обстоятельство складывалось не столько из скудости запасов, сколь из натянутого молчания. Они оба знали, что пойдут, ведь никакой альтернативы не было и быть не могло. «Можно, конечно, остаться здесь и подохнуть от жажды и голода, но кого устроят такие перспективы? Уж точно не Диз».
Покончив с гнусными кушаньями, они выбрались наружу и, уже было собрались идти куда глаза глядят, как Диз попросила обождать ее с нарник и скрылась в чреве шлюпки. Раньше сказанного она вернулась, принеся с собой запах дыма.
– Последний мост, он самый прочный. Последний мост – мы и его сожжем, – возвышенно, с толикой грусти продекламировала она, глядя на то, как густой дым вытаскивал из щелей первые языки пламени.
Досматривать, как сгорает шлюпка они не стали и просто, взявшись за руки, побрели туда, куда смотрел охваченный пламенем нос. Однажды Сейвен все-таки оглянулся, но в туманной завесе увидал только багровое, размытое пятно огня, олицетворившее собою пожарище.
Шли долго, неопределенно долго. «А долго ли?» Многозначительное молчание, застывшее между ними, вполне могло растянуть пройденное время в несколько раз. Раз или два Сейвен порывался что-то сказать, но в последние мгновенья прикусывал язык и лишь чуть крепче сжимал ладанно Диз, ощущая ее ответное пожатие.
По мановению восходящего солнца серости утра растаяли. Туман истончился в сизую дымку, а затем вовсе сгинул, так что взорам бредущих открылась бескрайняя даль застывшего моря. Твердая, точно оледеневшая вода под ногами ничем не отличалась от воды настоящей. «Разве что только по ней ходить нельзя». А в остальном… Покатые, кое-где подернутые ресничками бурунов, волны сменяли друг друга холодно и монотонно.
– Как ты думаешь, Сейвен, где мы сейчас? – Вдруг нарушила обоюдное молчание Диз. – Куда мы идем?
– Я не знаю, – честно признался он. – Напоминает болота, только еще скучнее. Если это так, то, думаю, мы в пограничном состоянии. Где-то между Айро и Теньеге. А идем, ну… Выбрали направление и идем. Может, и выберемся куда-то.
Немного помолчали.
– Диз, хочешь я… Я верну все назад. Вернусь на остров, и мы попробуем снова? Попробуем отыскать другой путь, подумаем еще немного.
– Нет уж, – вздохнула она в ответ. – Пока мы будем думать, Айро доест Вербарию и тогда выбираться станет некуда. Знаешь я… Я обдумала свое положение. Все не так уж и плохо, на самом деле.
– Диз…
– Нет, я серьезно говорю. Я ведь только воспоминание. Взяла напрокат ее жизнь и попользовалась немного. Тем более, я останусь собой, точнее я вернусь к себе, когда все кончится, правда? Просто не буду помнить всего, что тут произошло с нами, но зато буду помнить другое, то, что случилось без тебя на Земле. Может в действительности времени прошло совсем немного и она даже не успела соскучится. Но ты ведь расскажешь ей? Расскажешь обо мне? Как я хорошо себя вела и как я… Как мы…
Голос ее задрожал, пресекся. Она высвободила руку, закрыла ладонями лицо, остановилась, и плечи ее задрожали от плача. Глядя на нее, Сейвен был готов вырвать свое сердце и тут же безжалостно растоптать его. Он почувствовал, что и у него самого комок подбирается к горлу.
– Нет, нет, – он обнял ее, почувствовав горячие слезы на своем плече. – Нет, ты никуда не денешься, все будет… Хорошо. Мы вернемся, вернемся вместе, я обещаю.
Он продолжал что-то лепетать, все меньше связывая слова и все больше поверяясь чувствам.
– Нет, любимая, нет. Это все не так, это все неправда. Нет тебя другой, и никогда не было. Ты одна, ты единственная. То все сон, вот действительность. И не нужно больше ничего. Это все так. Все образуется. Это все ничего…
– Обещай мне одно, – набухшим от слез голосом, наконец, оборвала его Диз. – Что ты не вернешься за мной. Чтобы ни случилось, ты больше не вспомнишь меня и вернешься к ней, к той единственной.
– Диз, Диз, Диз… Ты не исчезла ты здесь, вот. Зачем забывать? Зачем обещать…
– Отпусти меня, Сейвен. Я знаю, тебе больно, не меньше чем мне, но… Где мое место? Если все образуется, если все кончится хорошо, где окажусь я? Навсегда останусь тенью? Или подсижу себя же настоящую? Нас не может быть дважды. Это невозможно!.. Невозможно… Невозможно…
Она продолжала повторять, сопровождая каждое слово легким, бессильным толчком кулака в грудь Сейвена. Наконец, Диз утихла, зарылась лицом в его рубашку, но все еще продолжала всхлипывать редко и беззвучно. Сейвен гладил ее по волосам, целовал, но сам едва сдерживался. Он не чувствовал слез, проглоченный комок провалился куда-то в желудок, и теперь бессильная, сдобренная тоскою ярость закипала внутри. Хотелось заорать погромче, взять увесистый предмет и крушить им все кругом.
– Пойдем, пойдем вон там присядем, – мягко но настойчиво отлучил он Диз и подвел ее к высокой волне.
Они уселись на покатую гору вала так близко, как могли. Обнялись и молча смотрели как подзенитное солнце искрит и оживляет застывший океан. Буруны и вгибы напоминали дюны сине-зеленого песка, однажды очень сильно нагретого и оттого схватившегося блестящей коркой глазури. Бескрайний простор, особенно сейчас в полдень, когда небо истончалось до синих полутонов, у горизонта смыкался. Казалось, что они угодили на дно гигантской полусферы, эдакой планетарной игрушки, игрушки позабытой и оставленной на солнце у окна. Вот только… Сейвен прищурился. Ему показалось, что вдали, там, где с трудом различался переход от низовья к возвышенности, чернела какой-то разлом, кривая трещина. «Поломанная игрушка. Ну, вот, кажется и все».
Мелкая дрожь разбила Сейвена, он поднялся на ослабевшие вдруг ноги и устремил взор туда, где виднелась трещина. Вслед за ним поднялась и Диз, кажется, вполне упокоившаяся и овладевшая собой.
– Там есть что-то, – проговорила она ровным, несколько озабоченным тоном. – На черту похоже. А ты что видишь?
– Рубеж, – выдавил из враз пересохшего горла Сейвен. – Последний.
– Ну и слава хранителям, – Диз вытерла пальцами глаза, поправила прическу и одернула уже изрядно натерпевшееся платье. – Пойдем, мой милый. Незачем больше тянуть.
Этот последний отрезок Сейвен прошел как в чаду, как в обреченном тумане. Он замедлял шаг, нарочно спотыкался, надеясь в сердцах брякнуться и поломать ногу. И все молчал. А Диз напротив, постоянно говорила, казалось, даже не замечая, что ее почти не слушали. Воспоминания, смешные и грустное; надежды, пустые и сбывшиеся; чувства, сокровенные и открытые… Она точно пела свою последнюю, предгибельную песнь, упиваясь каждым словом, как сладким вином.
Сперва разлом совсем не увеличивался – оставался прежней едва различимой черточкой, тем самым несколько обнадежив Сейвена. «Вдруг будет как с лесом на болотах?» Но в скором времени он, точно по решению опомнившегося рока, распластался вдоль горизонта бездонной пропастью. И с каждым шагом становился все шире и глубже, погребая во дне надежды Сейвена.
И вот, они, взявшись за руки, стояли на краю бездны. Противоположного края не существовало. Они точно подобрались к границе мироздания. Отвесный край простирался влево и вправо настолько, насколько хватало взгляда. «Идти вдоль кромки? Нет… Она не пойдет».
– Пришли, – выдохнул он, продолжая неотрывно смотреть в пропасть.
Ему припомнилось, что однажды он так уже стоял так и всматривался в бездну. «С Разиель, на горбу мертвой Вербарии». Тогда он еще не знал, чего предстоит коснуться, через что предстоит пройти. Тогда он преисполнялся надеждами и собственными возможностями. «Ну, а как теперь? Где вся твоя сила? О, хранители, в чем же сила, если я не могу сохранить ее!» Слепой в неведении. Он и сейчас не знал, как все обернется.
– Поцелуй меня, – тихо прошептала Диз и потянулась к нему сама.
Они слились воедино, так, как возможно только среди крепко влюбленных. Глаза закрылись сами собой, объятья сжались крепче. Сейвен чувствовал биение ее сердца, как свое, и именно сердце, а не что-то еще, сказало ему, когда они качнулись в пропасть.

* * *

– Смотри, смотри, он еще шевелится! – Мальчишеский резкий голос сопровождался беспорядочными тычками палки то в бок, то в грудь, то в живот.
Сейвен застонал, пошевелился и с усилием приоткрыл глаза. Яркий солнечный свет пробивался сквозь широкие листья пальм, где-то в ногах шумел прибой, а дальше прямо над ним – голоса растревоженных детей.
– Он очнулся! Скорее, бежим за мамой! Мама! Мама!
Дети убежали, оставив Сейвена одного. Обессиленный он перевернулся на живот, с размаху зарылся лицом в мокрый песок. Выдохнул, зашелся кашлем и снова перевернулся. Внутри него, точно росло что-то, причиняя острую, нестерпимую боль. Сдавленный, хриплый стон вырвался из его горла, судорога изогнула дугой все тело, вытянула до предела одну единственную невидимую струну. Напряжение усилилось, боль возросла, теперь она не просто ворочалась где-то под желудком, а растеклась до кончиков ногтей, до самого последнего волоса. Из него точно жилы тянули, пронзили миллионом крючков и теперь медленно с наслаждением вытягивали их обратно. Он заметался по песку, выгибаясь и скручиваясь, как червь на солнцепеке. Взгляд помутнел, багряные пятна окрасили, вроде бы светлый день… В голове промелькнула мысль, что это агония...
Его вырвало черной, вязкой жидкостью. Густая, как масло блевота изливалась тугим, долгим потоком, привнося несказанное облегчение. Задыхаясь, Сейвен приподнялся на локтях и стал крутить головой по сторонам, выискивая кого-то взглядом. «Кого?.. Кого?!» А рядом действительно кто-то был. Он стоял рядом у его головы, темный, скользкий, там, где только что была мерзкая черная лужа.
– Я говорил, что ты бездонно глуп, репликант Сейвен. Глуп и банально предсказуем. Думали, что перехитрили? Думали, я буду просто ждать? И забыли обо мне. А я следил за каждым вашим шагом. И вот, ты и твое воспоминание, проторили мне дорогу.
– Сейвен! – Донесся до него далекий крик. – Сейвен!
– Смирись, – черный и склизкий, как тысяча кошмаров, Атодомель присел на корточки, приподнял ему голову за волосы и заглянул в глаза. – Для тебя и для нее все уже закончилось.
И вдруг он исчез. На мгновение пространство омрачила черная вспышка и Первого не стало.
– Сейвен! – Крик становился ближе. – Это я!
Он привстал, покачнулся и криво сел. Его все еще мутило, но уже не так. Далеко не так. С каждым глубоким вздохом состояние налаживалось и к моменту, когда кликавший его голос приблизился вплотную, он уже стоял на ногах.
– Мама?
– О, Сейвен! – Теньеге обняла его, не скрывая слез. – Ты вернулся! Мальчик мой, он вернулся!
– Мама… Мам. Теньеге, постой! – Он отстранил ее, но увидав вблизи ее счастливое лицо, не сдержался сам и сильно обнял ее. – Я очень рад тебя видеть, мам, но есть дело, очень срочное. Атодомель теперь, наверное, там, в физическом мире. Мне нужно следом! Скорее!
– Но что, что случилось?!
– Потом, мама, все потом. А сейчас выпусти меня наверх. Я должен успеть вперед!
– Хорошо… Хорошо, мой мальчик. Куда, куда тебе нужно?
– В недро с его телом. В Реликт.
– Хорошо, – медленно повторила она. – Я могу это сделать. Закрой глаза.
Сейвен повиновался, и в то же мгновение все кругом потемнело и оглохло. «Как в бочке». Звонким, раскатистым хлопком в ладоши он высек облако искр, что устремились ввысь, облепили сводчатый потолок, ярко освещая генизу Вербарии. Последний раз, когда он был здесь – еще на живой планете, – кругом угадывались следы раскопок, повсюду валялся инвентарь, работала грубая техника… Теперь ничего не было. Даже груды поднятого кристаллизованного биоэфира сгинули, вместе с большим карьером. Мерцающая лазурью плоскость, на которой он сейчас стоял, точно расплавилась и застыла.
Тело Атодомеля он увидел сразу. В самом центре залы, на почтительной возвышенности из биоэфира, он восседал истинным властителем. Одним стремительным прыжком Сейвен пресек разделявшее их расстояние, увидев вблизи, что от тела вверх струилась тонкая черная дымка, и что блестящие глаза Первого были открыты. Он следил за ним.
Не медля, Сейвен вскинул руками, удлиняя кисти в отточенные светом клинки, и тотчас бросился в атаку, целясь в кряжистую шею создателя. На подлете черная молния отразила его удар. Едва коснувшись земли, он оттолкнулся вверх, подлетел к самой вершине купола и оттуда, с трехсотметровой высоты, обрушился на темную фигуру отвесным клином света.
Чудовищный грохот сотряс замкнутое пространство. Кое где с покатых сферических стен заструился песок, посыпались камни. Плоскость биоэфира в радиусе десятка метров вокруг Атодомеля встопорщилась мелкими, точно снежинки, осколками. Самого Сейвена отшвырнуло к дальнему радиусу генизы. Когда он поднялся, то близ целехонького стана Первого увидал другу фигуру, поменьше. «Все-таки не успел…»
Атодомель стоял возле своего тела, у самого подножия возвышенности и чего-то ждал. Он выглядел не лучше дурного морока Айро и уж куда как хуже того человеческого обличия, в котором он являлся Сейвену раньше. Черный, точно вылепленный из густой смолы, контурами он сличался с телесным вместилищем, только меньше и обезличенней. Его теперешнее ментальное воплощение источало темную ауру, вымарывающую цвет и краски вокруг себя. «Точно креатура, но другая, черная».
Сам же Сейвен выглядел не менее эффектно. Короткая схватка разогрела его так, что он весь светился ослепительным белым светом. Контуров его тела невозможно было разобрать, они сгорали в сиянии.
«Что-то не так. Он не может попасть в тело. Иначе давно бы уже забрался». Становилось ясно – Атодомель попал-таки в купель первым и именно он отбил удары Сейвена, защищая свое тело. «Но что мешает ему попасть внутрь?»
Вдруг Первый сорвался стремительным чернильным  разводом и ринулся в атаку. Не медля ни мало, Сейвен выстрелил навстречу молнией, но удара не вышло – они разминулись, едва задев друг друга. На месте соприкосновения теперь шипела лужица растопленного биоэфира. Не останавливаясь, Сейвен срикошетил об стену, оказался под самым куполом и оттуда, разветвленной сетью белого огня, накрыл противника. Он почувствовал, как вдавил Атодомеля в твердый пласт, сжал его в комок и тут же, собою, точно сияющей дланью, выдернул и швырнул об стену.
Удар получился такой силы, что кругом все задрожало, затряслось, будто от подземного толчка. На месте, гуда угодил Атодомель, теперь зияла пробоина как от артиллерийского выстрела и даже глубже. Не дожидаясь пока уймется пыль и противник восстанет, Сейвен ринулся, было, к телу, но на самом подлете замер. Дорогу ему преградила Разиель. Она стояла, заслонив собою цель и, по решительному виду, казалось, что будет защищать тело до конца.
– Не вмешивайся! – Проскрежетал Сейвен, но импульс оказался безнадежно потерян...
За короткую заминку, Атодомель выбрался и ударил его в спину. На мгновение все покрылось трескучим черным инеем: сознание точно окунулось в холодную выгребную яму. Когда Сейвен прояснился, то обнаружил себя в скальной толщи – Атодомель ответил ему ударом не хуже.
Порода трещала и лопалась. Выбираясь из каменного мешка, Сейвен чувствовал, как грани холодного камня плавились у него под руками и как порода, кропившая брызгами его самого, с шипением испарялась. Выбравшись чадящим големом, он тут же полыхнул короткой и сильной вспышкой, мгновенно сжигая весь облепивший его камень. Сквозь густое облако силикатного дыма он выдел, как темная двоица, пользуясь его замешательством, завивается вокруг тела Первого. Они, то рассыпались в черный туман, накрывая тело грозовой тучей, то облекались в телесные формы и льнули к нему, как к молельному идолу. Весь этот нескончаемый, судорожный танец сопровождался каскадами лилово-черных искр, просыпающихся на твердый пласт биоэфира. Маслянисто-черные крупинки просачивались в лазурную толщу и застывали в ней, отчего пространство вокруг царственного Атодомеля, покрылось искрящейся рябью. «Внутри тела кто-то заперся. Заперся и не впускает».
Сильно рискуя упустить момент, Сейвен не бросился в атаку, а замер, сосредоточился и сгустил время. Окружение вздрогнуло, задрожало и остановилось. Застывший под ногами биоэфир полыхнул яркой, почти белой голубизной. Он искрился полуденным снегом, изливающем крепкий внутренний свет, а не отражая его. Но не это заняло внимание Сейвена, а средоточие круга, сгорающего в лазури.
Внушительное тело Атодомеля выглядело еще темнее, еще кошмарнее. Сквозь ослепительный трон, на котором он восседал величественной громадой, вглубь генизы ветвились черные корни. Они, казалось, медленно шевелились, точно щупальца сонного, изнывающего от скуки чудовища. Темная двоица виделась сейчас смазанными тенями, тягуче, с утомительной медлительностью, кружившими вокруг замкнутого вместилища.
Но Сейвен видел еще, видел глубже. Он различил две темные и совершенно неподвижные фигуры, стоявшие по обе стороны от тела и соединенные меж собой канатиками черных спаек. Время от времени фигуры вздрагивали, точно начинали закипать, мерцали, как отражения сотен трясущихся зеркал и снова замирали. В такие моменты чудилось, будто они обменивались чем-то, или одно перетекало в другое.
Приблизившись, Сейвен понял, что фигуры, – одна поменьше и пониже, другая повыше и постройней – соединялись не между собой, а непосредственно с телом Атодомеля.
– Айро, – тихо позвал Сейвен. – Айро.
В кромешной тишине его голос раздался звучно и отчетливо, но, пожалуй, внимания он не привлек – на зов не последовало никакой реакции. Сомневаться не приходилось, это были именно Айро-младшая и Айро-старшая. Слившиеся в одно, оброненные на Атодомеля, выбившие его из собственного тела и пустившие корни в генизу Вербарии. «Главное не торопиться, не наколоть дров, как в прошлый раз».
Становилось ясно, что выдуй он Айро сейчас, злонамеренная двоица моментально займет тело и тогда одним хранителям известно, чем все кончится. Именно их следовало бы приструнить первыми. Забыть о Сейвене или закрыть глаза на его исчезновение они точно не могли. «А это значит, что они вот-вот кинутся следом». Времени оставалось немного, но… «Но что предпринять?»
Сейвен вздрогнул. Его поразила одна идея, шальная, дерзкая и мало чего обещающая мысль. «Впрочем, Крайтер ведь мог? Почему у меня не должно получиться?» Он опустился на колени, положил ладони на сверкающую гладь биоэфира и стал медленно вдавливать их внутрь. Когда руки углубились по запястья, он закрыл глаза, выдохнул и представил себе Теньеге, представил ее не как аморфною всеобъемлющую сущность, а как собственную мать.
«Мама, ты здесь? Ты слышишь меня?»
Кончиков его пальцев точно кто-то коснулся. Тепло и нежно, словно давая понять, что взывание Сейвена было услышано.
«Мне нужна твоя помощь. Здесь Атодомель и его приспешница. Их нужно изолировать, надежно запереть на какое-то время. Пока я не решу, как быть с Айро. Ты сможешь мне помочь?»
Без слов, одними только чувственными образами Теньеге дала понять, что готова. Более того, она разборчиво донесла до Сейвена, что полагается на него и вверяет всю себя в его полное распоряжение.
«Я понял. Просто подержи их немного и все».
Размягченный от его прикосновений биоэфир вытек из проталины и зазмеился двумя прозрачными ручейками к месту темной сутолоки. Ровные и параллельные ленточки разлучились у самого подножия Атодомеля и, на мгновенье замерев, стали раскручиваться в плотные спирали. Виток за витком на земле ширились лужицы жидкого биоэфира. Когда их диаметр приблизился к метру, искрящийся расплав забурлил, вскипел и синхронным, стремительным выпадом поймал темную двоицу.  
Полыхнула яркая вспышка и вот, противники Сейвена беспомощно трепыхались в ограниченных капсулах, слегка раскачивающихся над биоэфиром на тонких ножках, отчего коконы напоминали чудные грибы. Разиель и Атодомель тут же сообразили куда попались, но среагировали по-разному. Если второй заметался по светлице, всячески тщась найти выход, то первая – отсутствующее опустилась на колени и затихла. Глядя на нее, Сейвен подумал, что Разиель сражалась за тело Первого через силу и, отлучившись от своего хозяина, тут же утратила такое рвение.
Атодомель же не сдавался. Он то растворялся в туман, то сливался в длинного и тонкого червя, корчащегося внутри путанным клубком, то сминался в острую тварь и колол стенки капсулы. Но все зря. От любого, даже самого пустого касания, оболочка вспыхивала и сокращалась, пресекая удары. Теньеге держала их крепко. Наконец, приняв тщетность своего положения, он унялся, вернулся к человеческой личине и, упершись руками в оболочку кокона, мрачно и пристально уставился на Сейвена.
С довольной ухмылкой Сейвен поднялся, выпрямился. Нельзя сказать, что он полностью удовлетворился, но некоторое облегчение все же испытывал. «Полдела сделано. Осталась другая половина». Неспешным, прогулочным шагом он направился к узникам, не выпуская из внимания замерших позади двух Айро, трепещущих все с тем же безучастием.
– Ну и что теперь ты намерен делать? – Удрученно, без обиняков спросил Атодомель.
– Еще не решил, – медленно, как бы в задумчивости ответил Сейвен, помолчал минуту, разглядывая вибрирующих Айро и, наконец, целиком обратился к Первому. – Отпускать вас точно не стану. Ну и… Как тебе? Обмануться в третий раз? Не так уж-то мы и глупы, а?
Странно, но Сейвену показалось, что Атодомель улыбнулся. Он не видел его лица отчетливо: что-то скрывал блеск кокона, что-то растачивала невыразительность черт, но молчание в ответ, лукавое молчание, сильно настораживало.
Когда же Первый рассмеялся, сначала тихо и деликатно, а потом уже явно и в голос, Сейвен откровенно похолодел. «Что-то не так. Что-то снова не так!» Оторопело он завертел головой и вдруг увидел, что пойманная Разиель больше не сидит безвольной куклой. Она стояла и заворожено смотрела туда, где продолжали мерцать ее мать и ее сестра.
– Нет, ты все-таки глуп! – Насмешливо, с нотками торжества, выкрикнул Первый. – Так же глуп, как и я!
Он снова зашелся ледяным, зловещим хохотом, но Сейвен уже не обращал на него внимания. Он смотрел на то, как темная Разиель льнула к оболочке, как гладила ее ладонями и все время что-то шептала, не сводя глаз со своих давнишних родных, которые… Они смотрели на нее. Их темные ввалившиеся глаза были открыты и обращены в ее сторону. Разиель шептала все горячее, самозабвеннее. Казалось, будто она разговаривала с ними, отвечала на вопросы, сама что-то спрашивала…
– Домик? Я люблю. В лесу, в лесу, да! Там. И вы все там. Я там тоже? О… Как же. Я? Конечно! С вами, с вами, с вами… Не хочу, нет! Только вы… И я? Да, да, я… Хочу… Прошу, возьмите меня с собой!!
Глухое, придушенно слезами бормотание вдруг взорвалось последним криком и Сейвен, все это время осторожно подкрадывался к Айро с фланга, нутром ощутил ее рев. Бездонная глубина отчаяния, страха пред потерей последнего, заставили его оглянуться. Он увидел, как сквозь тонкий стебелек, поддерживающий кокон с Разиель, внутрь пробирался черный щупалец. Извивающийся корешок уже хлестал внутренние стенки капсулы, слепо ощупью отыскивая пленницу.
Сейвен взмахнул руками отсекая ножку кокона, но не успел – кончик щупальца прикоснулся к голени Разиель раньше. Трескучий, многоуровневый хлопок, точно составленный из тысячи враз лопнувших пузырей, сотряс нутро генизы. Черная вспышка с силой ударила Сейвену в лицо, но он устоял, успев обернуться клином света. Бурлящая, кишащая кошмарами ночь навалилась беспросветным ужасом, обрушилась на него, как на маяк посреди рассерженной бури.
Чумной шквал ослабевал. Он точно уходил, всасывался во внезапно открытую брешь. Стало светлее, вернулись звуки. Редкое, громоподобное хрупанье проваливалось из физической бытности в ментальную и походило на звуки лопающихся стальных рельсов. Каждый такой звонкий и протяжный встреск сопровождала ветвиста трещина, раскалывающая ментальную гладь, как тонкую льдину.
Один из пузырей опустел. В другом Атодомель отбивался от нового щупальца и, кажется, терпел неудачу. Настоящее же его тело, пусть и из страшного, но слаженного, обратилось в расстроенный ужас. Разодранное изнутри переплетением щупалец и костистых узлов, оно возвышалось над сияющим биоэфиром какой-то страшной марионеткой, слепом трех-четырех ветхих кукол. Сейвен видел лица… На шишковатой, всклокоченной шипами голове в разные стороны смотрели и, верно, ничего не видели три лица. Две сестры и мать. Шеи как таковой не было. Вместо нее тугой трос, свитый из лоснящихся чернотою щупалец. От торса остались какие-то ошметки, по которым невозможно было восстановить, даже мысленно, первоначальный облик создания. Эти куски едва скрывали неустанно шевелящийся клубок мерзких щупалец-змей, взгрызающихся и раскалывающих биоэфир. Руки чудовища, пониже плеча, разветвлялись на три: две кисти побольше и одна маленькая, детская. Каждый палец венчался миниатюрной, но зубастой пастью, которая непрестанно смыкалась и раззевалась вновь.
Опора под ногами стала крениться. Медленно, как в замедленной съемке, обколотый по сторонам пласт биоэфира покачнулся, вздыбился и провалился одним краем под соседнюю грань. Из-под противоположного, приподнятого края показались витки и кольца щупалец. Их было настолько много, что они сливались в клубящееся марево, норовящее вырваться наружу.
Вся эта картина разверзлась пред Сейвеном в считанные мгновенья. Краем разума он понял, насколько ожесточилась ситуация, но продумать ее времени не доставало. Потому он, опережая собственные мысли, выстрелил к чудищу, метя в его витую грудь. Удара он не почувствовал, но и следа не оставил – Айро тут же сомкнулась, бесследно залечив пробоину. Тогда Сейвен ударил снова, снова и снова, но уже не просто навылет, а вытягиваясь в нить, прошивая кошмарное тело. Орудуя собой, как сияющей иглою, он будто ткал гильотину из света, рассекающую Айро надвое.
Черта за чертою, Сейвен расправился в сплошной, немного выпуклый диск света, разделивший стесненное нутро генизы на две неровные половины. Однако Айро не торопилась сдаваться. Рассеченная надвое острым светом, она стойко упрямствовала и Сейвен видел это сопротивление, как упругое жилистое горло, которое он никак не мог передушить, как бы не старался. Напрягаясь до предела, он вспыхивал так ярко, что по временам свет целиком заполонял растрепанное нутро генизы. От таких вспышек плавились каменные своды, а вздымающиеся обломки генизы, таяли, спаиваясь вновь.
С каждым сжиманием Сейвен чувствовал, как перехваченный торс Айро продавливался глубже, а он все крепче стискивал ее в ослепительном захвате. Но чем больше усилий он прилагал, тем тверже становилась цель. Наконец, наступил момент, когда даже самые неистовые вспышки усилий больше не приносили толку. Внутри Айро как будто засела стальная жердь. Тогда Сейвен стал выгибаться к потолку, вытягивая ее вместе с собою, точно крепко забитый гвоздь.
Все кругом крошилось и рушилось, да так, что давешний, протяжный треск биоэфира теперь показался тихим шелестом. Округлые стены полости, в которые он – яркая мембрана из света – уперся краями, обезобразила сеть мелких трещин. Внизу расколотое море биоэфира вздыбилось, разверзлось лазурным вулканом, извергающим черный хаос Айро. Впрочем, от строенных сестер по участи мало что осталось. Вытягиваемая Сейвеном скользкая масса даже отдаленно не напоминала человека. То был кудлатый сгусток из щупалец, витков оборванных струн и нитей, неустанно сплетавшихся и расправлявшихся вновь. Вся это мерзкая, непрерывно шевелящаяся масса напоминала жуткого гипертрофированного паразита, укоренившегося в чистой плоти.
Последний, особенно жирный тяж заставил Сейвен изогнуться к самой высокой точке свода. Он уже решил выгибаться дальше, сквозь камень полости, чем бы это не обернулось, как последний изгиб Айро выскользнул из лазурного плывуна и повис над ним, беспомощно сжимая в кольцах воздух.
Растревоженный, расплавленный биоэфир застилала мутная черная плева. Казалось, что это едкий ихор выдернутого чудища отравил, омрачил дотоле спокойные воды. Склизкой пеной он пузырился из развороченного жерла, из центровины, где еще совсем недавно величественно восседал Атодомель. Муть стекала, оплавляя крутые кромки, смешивалась с уже расплавленным биоэфиром, схватывалась, плавилась вновь, вскипала, лопалась и вновь остывала. Казалось, что креатура сопротивляется, точно пытается выдавить из себя удушливые миазмы отравы, переполнявшие ее.
Строенная  голова Айро вдавилась в камень, как раскаленное ядро в шмат канифоли. Хотя ее самые длинные концы уже давно и безуспешно извивались стараясь ухватиться за что-нибудь, Сейвен поднимал все выше и выше. По его блестящей от света плоскости заструились ручейки расплавленной породы. Чем глубже он внедрялся в каменный пласт, тем полнее и жарче они становились. У склоненной к низу кромке его радиуса собралось настоящее озеро лавы, готовое просочиться на генизу в любое мгновенье.
Сейвен и сам не заметил, когда они выпали из статичной плоскости ментальностей в скоротечную действительность. Впрочем, значения он предал этому малое. Все, чем был занят Сейвен это поиском новой точки опоры, которая позволила бы ему оставить свое куполообразное положение, расправить края и заключить внутри себя Айро. Именно для этого он продолжал углубляться в камень, продавливая дорогу ее крепкой головой.
Наконец, углубившись достаточно, он расслабил края и, точно бутон солнечного цветка, сомкнулся вокруг всклокоченного черного тела. Сомкнулся без единого зазора и тут же начал сжиматься, прикладывая к тому все свои силы. Грубая и острая, точно свитая из проволоки, Айро практически не сопротивлялась. Вынутая из глубин генизы она будто увядала, с каждым мгновением слабела все сильней.
Вскоре Сейвену удалось плотно стиснуть растрепанную Айро, свить из нее напряженный трос, который он стал проталкивать к поверхности планеты. Метр за метром, двигаясь как гусеница в желе, он тащил ее внутри себя, совершенно не понимая, что будет делать, когда выберется наружу. Насколько вещественно это метаморфизированное нечто? Скажется ли на его виде вакуум космоса? А если скажется, то как?
Странно, но Сейвен не испытывал к Айро злобы или ненависти. Безобразное, непонятное создание явилось свету не по своей воле. Не по своей же прихоти разразилось безумием, захлестнувшим Вербарию. «С тем же успехом можно высушить океан за шторм, утопивший корабль. Порядок и хаос, как стихии естества. И кто же виноват, что в нашем уделе возобладал порядок, не ведавший иного? Быть может в безбрежном космосе, есть место, где упорядочивание всего и вся, скажется такой же пагубной катастрофой».
 Уничтожить ее он не мог. Не потому, что не хотел. У него попросту не доставало сил. В глубине себя Сейвен понял это когда прикоснулся к ней впервые, когда пытался рассечь ее собой. Может быть из этого и появилось бессознательное намерение выбросить ее в открытый космос, где стан Айро может оставаться нетронутым и забытым бесконечно долго. «А может быть, обретет дом».
Он вылупился из растрескавшейся и мертвой земли, как упрямый росток, выживший вопреки обстоятельствам. Будучи сияющей каплей света, Сейвен постарался закупорить канал, ведущий к генизе с тем, чтобы вакуум не проник внутрь. Когда он выбрался вполне и начал выталкивать из себя инородный тяж, то что-то услышал или даже скорее почувствовал. Необъяснимое, неповторимое воздействие... Айро не хотела уходить. Она цеплялась за выскальзывающего Сейвена не физически – физически она была все так же крепка и недвижима, – но ментально. Точно судорожные, торопливые мысли, расстроенные и сумбурные, вдруг начали выстраиваться в громоздкую цепь, смыкающуюся на нем, отягощающая его.
«Поздно, Айро. Слишком поздно понимать себя. Или меня. Для этого у нас было время. Достаточно времени. А сейчас уже слишком поздно». Смысловые крики сорвались на боль. Скрежещущий, колючий рев Айро сейчас умещал понимание только одного – через короткое мгновение не останется никого, только она одна. И это одиночество продлится вечно.
Стало тихо. Перекрученный тяж Айро медленно, как в забытьи, отлетал к Солнцу. На фоне кипящего извечным огнем диска эта черточка виднелась удлиненным, лохматым веретеном, неотвратно уносящимся вдаль. Глядя на нее, Сейвену не верилось в случившееся. «Просто маленькая черная царапина и только-то». Такие серьезные и большие происшествия, но… «Где? Где они все теперь?». Вокруг стыл в молчании космос, вечный и безучастный. Такой же, как до них, такой, каким он останется и после. Молчаливый, холодный и чужой. «В точности, как Айро».
Сейвен вернулся к генизе Вербарии, плотно закупорив за собой нору и, только оказавшись внизу, вспомнил про Атодомеля. Но того нигде не было. Покойная, будто бы вновь застывшая гладь биоэфира, все сокрыла. Ни раскрошенных каменьев, ни лавы или чернильных потеков безумия. Потрескавшиеся, выщербленные стены каверны – вот, пожалуй, и все напоминание о бедствии. Не медля, Сейвен нырнул в ментальную плоскость и оттуда просочился в генизу Вербарии.
Его встретила безбрежная, немая пустота.
– Теньеге, – тихо позвал Сейвен. – Мама, ты здесь?
Что-то зашевелилось, завозилось вокруг него, точно рой микроскопических мушек, сидевших дотоле к нему черными боками стали переворачиваться светлыми брюшками вверх. Крупинки, казалось, сидели совсем близко – на расстоянии вытянутой руки, но когда они закончили возиться, то перед Сейвеном простерлась объемная, пространная картина, так, если бы эти букашки не составляли полотно, а лишь заслоняли его.
Теперь он стоял посреди центральной площади Сотлехта, сгораемой в лучах закатного солнца. За ее пределами бушевала дичайшая круговерть. Тонны самых немыслимых, полупрозрачных образов, изодранных, исковерканных в бред, неслись друг за другом нескончаемым хороводом. Осколки зданий, людские изваяния, слепленные в многоярусные группы, ветви деревьев и целые пролески зачем-то с пурпурной листвой… Затянутые в узлы стальные фермы мостов, нити рельс с приклеенными к ним поездами… Кое-где сверкали вспышки молний и показывался грозовой фронт, разбрызгивающий дождь в разные стороны… Все это месиво проявлялось только когда Сейвен сосредотачивался на чем-то конкретном. В остальном же это был странный, прозрачный туман, даже не препятствующий лучам солнца.
Сейвен протянул руку в невольном останавливающем жесте. Хоровод повиновался и тут же замер. Тогда он стал вглядываться в мешанину, искать чего-то, совершенно не понимая чего. Детские игрушки, кресло, ящик морских огурцов, фасад какого-то здания с высунувшимися из окон цветочными горшками… Все бессмысленно, бессвязно, не соотносящееся одно с другим, проникающее одно в другое, как…
– Как бред Айро…
Какое-то всепоглощающее отупение навалилось на Сейвена. Рот растянула бессмысленная улыбка, он хмыкнул раз, другой, прикрыл ладонью рот, но не выдержал и расхохотался. Слезы брызнули из глаз, он упал на колени, закрыл лицо руками и все продолжал, продолжал свой безумный, самозабвенный смех. Наконец, повалившись на спину и уставившись в небо мутными от слез глазами, он затих. В голове было пусто, как в выеденной консервной банке. Он отер лицо рукавом балахона, высморкался в него же и стал отыскивать взглядом белобокую тучку и так, чтобы непременно походила не него. Отыскал. Довольно быстро. Но додумать продолжение не успел – обзор заслонила мрачная тень.
Над ним стоял Атодомель в своем очеловеченном облике. Стоял и, с молчаливым любопытством, заглядывал ему в лицо, точно пытал, насколько обезумел Сейвен.
– Не стой так, ложись тоже рядом. Хочешь, я и тебе тучку смастерю?
– Ты вполне осознаешь, что случилось? – С долей участия поинтересовался он и присел на корточки.
– Не особо, – Сейвен приподнялся и сел. – А тебе чего? Что ты тут делаешь?
– Я? – Показалось, что вопрос несколько озадачил Первого. – Мне больше некуда идти. Айро больше нет, тела моего тоже…
– Сам виноват. Теперь вот будешь у меня на посылках.
– Что?
– Ничего, – Сейвен поднялся и посмотрел на творящийся вокруг туманных хаос по-новому, с оценкой. – Все ведь пропало, верно?
– Ну, не все, – вздохнул Атодомель и тоже встал, следя, кажется, взглядом вслед за Сейвеном. – Ваза, когда падает на пол, не в пыль ведь разбивается, верно? Но, вазы уже нет, есть осколки. Так и вся гениза. Но Теньеге пропала, если ты об этом спрашивал.
– Ты смеялся. Тогда, когда понял, что Разиель сольется с Айро, помнишь? Неужели ты хотел именно этого?
– Хм. Но ведь ты тоже смеялся. Только что.
– Верно.
В повисшем, было, молчании Сейвен уловил, что Атодомель хочет что-то. Хочет что-то испросить, только никак не решается. В собственных ощущениях он не сомневался, но эдакая стеснительность от Первого выглядела несколько дико.
– Как это случилось? – Наконец резковато спросил Сейвен. ¬– Ты видел?
– Нет, не видел. Наверное, Айро укоренилась в Вербарии крепче, чем мы считали. Когда ты схватился за нее, то потянул следом все связи. Грубый, но радикальный прием. В итоге ты ее выдернул, но и раскрошил всю генизу.
– Ага. Снова во всем виноват Сейвен.
– Я не виню тебя за это. Ты спасал Вербарию.
– В том числе и от тебя. Только вот с Айро покончено, а ты-то здесь. Кто ты теперь, а?
– Я? Просто тень. Призрак Вербарии и вряд ли что-то больше.
– Ой ли…
Сейвен задумался. Он был готов улететь на Землю к Диз, был готов оставить Вебарию до лучших времен, но теперь задумался. Атодомелю он не доверял и, пожалуй, вряд ли что-то заставило бы его поверить. Может все так, может и впрямь только фантом неприкаянный, но оставлять его наедине с Вербарией было опасно. «Кто знает, к чему я вернусь после отлучки на Землю».
– Просто так я тебя не оставлю. Но и оставить мне тебя не с кем. Варианта остается два, либо взять тебя с собой, чего мне не хочется, либо…
– Либо?.. – Деликатно напомнил о себе Атодомель, когда Сейвен снова задумался и замолчал.
– Либо остаться здесь и починить Теньеге. Да, пожалуй, так. Уж кто-кто, а она за тобой приглядит как следует. К тому же… Годы здесь это только минуты там. Так что… Я могу себе это позволить. А? что скажешь? Поиграем с создателя?
– Как тебе будет угодно, – с улыбкой ответил Атодомель. – Как угодно.

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 3 ноября 2015, 09:56 [ # ]
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Итак, друзья-товарищи, презентую книгу, так сказать, в сборе. Конкретно отредактировано, маленько причесано и приведено в соответствие. Кто не читал, а только собирался - сейчас самое время =)
https://yadi.sk/i/WgqoYk_hq6FK8

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 11 марта 2016, 20:43 [ # ]
N.D. 
Hope In Eclipse
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 1752/1000
 Модератор
 Рег.: 26.07.2009
 Постов: 4131
Читает:
Noragami
Профиль PM 
Head Hunter, третью часть ты еще не начинал?
Дата сообщения: 11 марта 2016, 21:10 [ # ]
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Не-а. размышляю пока над концепцией. В принципе основные вехи сюжета уже сформированы в голове, остается продумать антураж новых персонажей ну и вообще динамику сюжета.
Если коротенько, то действо третьей книги будет развиваться на земле в некотором отдаленном будущем. Вообще задумывал, что фоном будет служить противостояние людей, поделившихся на два лагеря: приверженцев механических имплантов и генной инженерии. Но мне как-то такая модель не очень нравится - банально. Посему, пока размышляю.
N.D., так ты дочитал?

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 11 марта 2016, 22:06 [ # ]
N.D. 
Hope In Eclipse
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 1752/1000
 Модератор
 Рег.: 26.07.2009
 Постов: 4131
Читает:
Noragami
Профиль PM 
Цитата (Head Hunter @ 11 марта 2016, 21:06)
действо третьей книги будет развиваться на земле в некотором отдаленном будущем

Я думал, то прошлое.

Цитата
ты дочитал?

Дочитал, но последние события сбили меня с мысли. И я так долго размышлял, что же сказать, что в итоге слегка подзабыл прочитанное. Так что объяснения путанные.

Пока "божество" ведет себя более-менее человечным, написанное, пусть и на каком-то надрыве, но понятно и приятно. А затем без плавного перехода начинаются битвы сверхсуществ, и я, одновременно стараясь представить все эти описания, пытаюсь разобраться, когда с гг успело слететь всё то, ради чего он все еще способен оставаться интересным. Ему надо везде оставлять две его сущности (те самые человеческая и не очень) одновременно, но в некоторых битвах (в последней например), он превращается в какое-то супер-ничто.

Хочу и в битвах видеть живую атмосферу и... души персонажей. Чтобы не было, что на предыдущей странице остались интересные мне герои, а на новой другие, но с теми же именами, смысл сражений которых мне перестает быть понятным.

Добавлено (через 3 мин. и 55 сек.):

А так - описано красиво. Но если, например, блуждания по болотам и по морю написаны ярко и тепло, то последняя битва яркая, но холодная. Холодная - в плане 'не цепляет'.
Дата сообщения: 11 марта 2016, 23:16 [ # ]
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Цитата (N.D. @ 11 марта 2016, 23:16)
Я думал, то прошлое.
Не ну все верно ты понял. То, что происходит здесь - происходит на первобытной земле, в каменном веке. Говоря про отдаленное будущее, я имел в виду будущее относительно нас - современников. Ну, допустим в 2117 году или, если соотносить с событиями второй книги, 15-20 тыс. лет спустя.
Цитата (N.D. @ 11 марта 2016, 23:16)
но в некоторых битвах (в последней например), он превращается в какое-то супер-ничто.
Ты хотел сказать, наверное, что в этом "существе" мало Сейвена и много чего-то чужого, верно?
Цитата (N.D. @ 11 марта 2016, 23:16)
Но если, например, блуждания по болотам и по морю написаны ярко и тепло, то последняя битва яркая, но холодная. Холодная - в плане 'не цепляет'.
Я понял, спасибо за трезвый взгляд. Постараюсь поправить.

Исправил(а): Head Hunter, 11 марта 2016, 23:32

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 11 марта 2016, 23:31 [ # ]
N.D. 
Hope In Eclipse
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 1752/1000
 Модератор
 Рег.: 26.07.2009
 Постов: 4131
Читает:
Noragami
Профиль PM 
Цитата (Head Hunter @ 11 марта 2016, 22:31)
много чего-то чужого, верно?

Даже не чужого, а чего-то безликого. Ну или я не понял, кем он является.
Дата сообщения: 11 марта 2016, 23:42 [ # ]
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Цитата (N.D. @ 11 марта 2016, 23:42)
Даже не чужого, а чего-то безликого. Ну или я не понял, кем он является.
Да, действительно. Сейчас, вот, окидывая мысленным взором это у самого складывается ощущение, что здесь это оно похоже на безликий механизм. Попробую исправить, время еще есть =)

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 11 марта 2016, 23:47 [ # ]
N.D. 
Hope In Eclipse
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 1752/1000
 Модератор
 Рег.: 26.07.2009
 Постов: 4131
Читает:
Noragami
Профиль PM 
Head Hunter, маякни, пожалуйста, если решишь отредактировать концовку. Хочется перечитать.
Дата сообщения: 15 марта 2016, 11:16 [ # ]
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Цитата (N.D. @ 15 марта 2016, 11:16)
маякни, пожалуйста, если решишь отредактировать концовку. Хочется перечитать.
всенепременно =) Я уже, помимо воли, гоняю в мозгах мотивы как исправить сие. И, кажется, начинаю понимать.

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 15 марта 2016, 12:34 [ # ]
Head Hunter Онлайн
Слабые не Monster Hunter
HP
MP
 LVL. 9
 EXP. 987/1000
 Рег.: 31.10.2005
 Постов: 4592
Играет в:
Monster Hunter Generations Ultimate
Работает над:
Сказки про Ёжика Фофку
Профиль PM 
Эх, решил внести изменения в концовку последней главы, но форум говорит мне, извиняй, слишком длинно получилось. Так что оставлю так. пусть будет и то и другое =)

===================================================================
– Хорошо, – медленно повторила она. – Я могу это сделать. Закрой глаза.
Сейвен повиновался, и в то же мгновение все кругом потемнело и оглохло. Он открыл глаза, но от это сделалось лишь мрачнее. «Как в бочке. Глухой и пустынной». Вновь припомнилась бездна под ногами, та самая пропасть, над которой они стояли с Разиель и с которой разошлись их пути. Звонким, раскатистым хлопком он высек облако искр, что устремились ввысь, облепили сводчатый потолок, ярко освещая генизу Вербарии. «Она бы поступила так».
Последний раз, когда он был здесь – еще на живой планете, – кругом угадывались следы раскопок, повсюду валялся инвентарь, работала грубая техника… Будь все на месте, останься хоть крошечное напоминание о былой Вербарии, Сейвен непременно обрадовался бы. Но все пропало. Даже груды поднятого кристаллизованного биоэфира сгинули, вместе с карьером. Мерцающая лазурью плоскость, на которой он сейчас стоял, точно расплавилась и накрепко застыла.
Тело Атодомеля зияло глубокой чернотой. В самом центре, на почтительной возвышенности из биоэфира, он восседал истинным властителем. Его трон и величественная поза в точности повторяли когда-то виденные Сейвеном в Вечности Кетсуи-Мо. «Нет, такого напоминания нам не надо».
Стремительным прыжком Сейвен пресек разделявшее их расстояние и вблизи увидел, что от тела вверх струилась тонкая черная дымка. Блестящие глаза первого были открыты. Он следил за ним. Вообразилось, будто это Атодомель вернулся в себя и теперь торжествует победу, но подозрения мигом рассеялись. «Будь он внутри, стал бы сиднем сидеть?»
Больше не медля, Сейвен тряхнул руками, удлиняя кисти в отточенные светом клинки, и бросился в атаку, метя в кряжистую шею создателя. На подлете его удар отразила черная молния. Он ожидал чего-то подобного и потому, едва коснувшись земли, оттолкнулся, подлетел к вершине купола и, с трехсотметровой высоты, обрушился на темную фигуру отвесным клином света.
Чудовищный грохот сотряс замкнутое пространство. Сейвена отшвырнуло к дальнему радиусу генизы, но об стену не разбило – он успел перехватить импульс и остановиться. Кое-где с покатых сферических стен заструился песок, посыпались камни. Плоскость биоэфира в радиусе десяти метров вокруг трона встопорщилась мелкими, точно снежинки, осколками. Близ целехонького стана Первого высилась фигура поменьше. «Ат… Ты все-таки здесь».
Атодомель стоял возле своего тела и чего-то ждал. Он выглядел не лучше дурного морока Айро и уж куда как хуже того человеческого обличия, в котором он являлся Сейвену раньше. Черный, точно вылепленный из густой смолы, контурами он сличался с телесным вместилищем, только меньше и обезличенней. Его теперешнее ментальное воплощение источало темную ауру, вымарывающую цвет и краски вокруг себя. «Точно, как моя креатура, только другая – черная».
Для иллюзорного наблюдателя Сейвен выглядел бы не менее эффектно. Контуры его тела сгорели в ослепительном белом свете. Он чувствовал источаемую энергию как дыхание, ощущал каждый флюид и, наконец, мог высвободить ее полностью. Но торопиться было нельзя. «Что-то не так. Он не может вернуть себе тело. Иначе давно уже был там». Становилось ясно – Атодомель попал-таки в купель первым и именно он отбил удары Сейвена, защищая свое тело. «Но что мешает ему попасть внутрь?»
Вдруг Первый сорвался стремительным чернильным  разводом и ринулся в атаку. Сейвен кинулся навстречу, обратившись молнией, но удара не вышло – они разминулись, едва задев друг друга. На месте соприкосновения теперь шипела лужица растопленного биоэфира.
Сейвен не остановился, а напротив, покрепче оттолкнулся от пространства, взвился к вершине, и оттуда, разветвившись в сеть белого огня, накрыл противника. Он чувствовал, как вдавливает Атодомеля в твердый пласт, как тот сопротивляется, просачивается сквозь естество, сотканное из нитей энергии. «Точно горсть ртути». Сейвен сжался в комок, стиснул врага собою, точно заправской сияющей дланью, выдернул и швырнул об стену.
Удар получился такой силы, что кругом все задрожало, затряслось, будто от подземного толчка. На месте, куда угодил Атодомель, теперь зияла пробоина как от артиллерийского выстрела. Не дожидаясь пока уймется пыль и противник восстанет, Сейвен вернулся к себе и ринулся к телу, но на самом подлете замер. Дорогу ему преградила Разиель. Она стояла, заслонив собою цель.
На мгновенье он растерялся. «Враг, враг ли она сейчас?»
Вдруг восприятие полыхнуло черным, острым снегом. Сознание точно окунулось в холодную выгребную яму. Когда Сейвен прояснился, то обнаружил себя в скальной толщи и сразу понял, что Разиель коварно отвлекла его, чтобы Атодомель мог ударить в спину. И он ударил. Крепко ударил.
Порода трещала и лопалась. Выбираясь из каменного мешка и извергая проклятья, Сейвен чувствовал, как грани холодного камня плавились у него под руками, как порода, кропившая брызгами его самого, с шипением испарялась. Камень стал для него не тверже топленого масла, что было не очень удобно. «Чего доброго на дно генизы угодить можно».
Умерив собственный пыл, Сейвен выбрался наружу чадящим големом, тяжелым и неповоротливым. Он тут же полыхнул короткой и сильной вспышкой, выжигая облепивший его камень, отступил назад, осмотрелся. Сквозь густое облако силикатного дыма было видно, как темная двоица кружит вокруг тела Первого. Они, то рассыпались в черный туман, накрывая тело грозовой тучей, то облекались в телесные формы и льнули к нему, как к молельному идолу. Весь этот нескончаемый, судорожный танец сопровождался каскадами лилово-черных искр, просыпающихся на твердый пласт биоэфира. Маслянисто-черные крупинки просачивались в лазурную толщу и застывали в ней, отчего пространство вокруг царственного Атодомеля, покрылось искрящейся рябью.
«Тело заперто. Они не могут попасть внутрь, иначе давно бы уже попали. Айро? Больше некому…»
Сейвен не стал слепо нестись в атаку. Время было, но не так много как хотелось бы. «Растянуть бы его». Ухмыльнувшись своим мыслям, он замер, сосредоточился и сгустил время. Окружение вздрогнуло, задрожало и остановилось. Застывший под ногами биоэфир полыхнул яркой, почти белой голубизной, на чьем фоне тело Атодомеля выглядело еще темнее, еще кошмарнее. Сквозь ослепительный трон, на котором он восседал величественной громадой, вглубь генизы ветвились черные корни. Они медленно шевелились, точно щупальца сонного, изнывающего от скуки чудовища. Темная двоица виделась сейчас рваными мазками, тягуче опоясывающими вместилище.
Но Сейвену померещилось что-то еще, что-то гораздо глубже... Он провел ладонями перед собой, как бы раздвигая пространство, и, в осветлительных разводах, увидел их – две темные и совершенно неподвижные фигуры, стоявшие по обе стороны от тела. Образы соединялись меж собой канатиками черных спаек. Время от времени фигуры вздрагивали, точно начинали закипать, мерцали, как отражения сотен трясущихся зеркал и снова застывали.
Тяготясь недоброй догадкой, он медленно подошел и вблизи уверился, что фигуры, – одна поменьше и пониже, другая повыше и постройней – соединялись не между собой, а непосредственно с телом Атодомеля.
– Айро, – тихо позвал Сейвен, не особо надеясь услышать ответ. – Айро.
В кромешной тишине его осторожный зов прозвучал отчетливо, но, пожалуй, внимания не привлек – не последовало никакой реакции. Сомневаться не приходилось, это были именно Айро-младшая и Айро-старшая. Слившиеся воедино, выбившие Атодомеля из собственного тела и пустившие корни в генизу Вербарии.
Сейвен нервно сглотнул. Он чувствовал как мелкая дрожь, дрожь предательского людского волнения растрепала его. «Не наломать дров самое главное, ничего не испортить сейчас».
Если он, как-то, выдавит Айро, то злонамеренная двоица моментально займет тело и тогда одним хранителям известно, чем все кончится. Именно их следовало бы приструнить первыми. Закрыть глаза на исчезновение Сейвена они точно не могли. «А это значит, что они вот-вот кинутся следом». Времени оставалось немного, но… «Но что предпринять? Ох, мама, была бы ты сейчас здесь…»
От внезапной мысли Сейвен вздрогнул. «Мама…» Он опустился на колени, положил ладони на сверкающую гладь биоэфира и стал медленно вдавливать их внутрь. Когда руки углубились по запястья, он закрыл глаза, выдохнул и представил себе Теньеге, представил ее не как аморфною всеобъемлющую сущность, а как собственную мать. «Мама, ты здесь? Ты слышишь меня?» Кончиков его пальцев точно кто-то коснулся. Тепло и нежно, словно давая понять, что взывание Сейвена было услышано. «Мне нужна твоя помощь. Здесь Атодомель и его приспешница. Их нужно изолировать, надежно запереть на какое-то время. Пока я не придумаю, что делать с Айро. Ты сможешь мне помочь?» Одними только чувственными образами Теньеге дала понять, что готова. «Просто подержи их немного и все».
Размягченный от его прикосновений биоэфир вытек из проталины и зазмеился двумя прозрачными ручейками к месту темной сутолоки. Параллельные ленточки разлучились у самого подножия Атодомеля и, на мгновенье замерев, стали раскручиваться в плотные спирали. Виток за витком на земле ширились лужицы жидкого биоэфира. Когда их диаметр приблизился к метру, искрящийся расплав вскипел и синхронным, стремительным выпадом поймал темную двоицу.
Полыхнула яркая вспышка и противники Сейвена угодили в овальные капсулы, выросшие над биоэфиром, точно чудные грибы на тонких ножках. Разиель и Атодомель тут же сообразили куда попались, но среагировали по-разному. Если второй заметался по вместилищу взбешенным зверем, то первая – опустилась на колени, закрыло лицо руками и затихла. Глядя на нее, Сейвен подумал, что Разиель сражалась за тело Первого через силу и, отлучившись от своего хозяина, от его воли, тут же утратила былое рвение.
Атодомель же не сдавался. Он то растворялся в туман, то сливался в длинного и тонкого червя, корчащегося внутри путанным клубком, то сминался в острую тварь и колол стенки капсулы. Но все зря. От любого, даже самого пустого касания, оболочка вспыхивала и сокращалась, пресекая удары. Теньеге держала их крепко. Наконец, приняв тщетность своего положения, он унялся, вернулся к человеческой личине и, упершись руками в оболочку кокона, с мрачной пристальностью уставился на Сейвена.
Разворот дел не то чтобы полностью удовлетворил Сейвена, но некоторое облегчение все-таки доставил. «По крайней мере я выиграл время. Теперь можно не спешить и как следует все обмозговать».
– Репликант Сейвен… И что теперь?– Атодомель желчно усмехнулся. Каждое его слово сквозило бессильной злобой. – Ты знаешь что теперь?
– Еще не решил, – ответил Сейвен, помолчал минуту, разглядывая вибрирующих Айро и, наконец, целиком обратился к Первому. – Отпускать вас точно не стану, если ты об этом. Ну и… Как тебе? Не так уж-то мы и глупы, а?
Сейвен ждал чего угодно, но только не этого. Атодомель улыбнулся, злорадно ухмыльнулся ему в ответ. Он не видел его лица отчетливо: что-то скрывал блеск кокона, что-то растачивала невыразительность черт, но молчание в ответ, лукавое молчание и ухмылка насторожили.
Когда же Первый рассмеялся, сначала тихо и деликатно, а потом уже явно и в голос, Сейвен откровенно похолодел. «Что-то не так. Что-то снова не так!» Оторопело он завертел головой и вдруг увидел, что пойманная Разиель больше не сидит безвольной куклой. Она стояла и заворожено смотрела туда, где продолжали мерцать ее мать и сестра.
– Нет, ты все-таки глуп! – Насмешливо, с нотками торжества, выкрикнул Первый. – Так же глуп, как и я!
Он снова зашелся ледяным, зловещим хохотом, но Сейвен уже не обращал на него внимания. Он смотрел на то, как темная Разиель льнула к оболочке, как гладила ее ладонями и все время что-то шептала, не сводя глаз со своих давнишних родных, которые… Смотрели на нее. Их темные ввалившиеся глаза были открыты и обращены в ее сторону. Разиель что-то шептала горячо, самозабвенно. Казалось, будто она разговаривала. Отвечала на вопросы, сама что-то спрашивала…
– Домик? Я люблю. В лесу, в лесу, да! Там. И вы все там. Я там тоже? О… Как же. Я? Конечно! С вами, с вами, с вами… Не хочу, нет! Только вы… И я? Да, да, я… Хочу… Прошу, возьмите меня с собой!!
Глухое, придушенно слезами бормотание вдруг взорвалось последней мольбою и Сейвен, что все это время осторожно подкрадывался к Айро с фланга, нутром ощутил ее рев и оглянулся. Он почувствовал, нет – увидел воочию – бездонную глубину ее отчаяния, страха пред потерей последнего. Этот крик, надрывный зов, сосредоточил всю ее надежду, слепое, заветное желание, наконец обрести покой. И зов был услышан. Сквозь тонкий стебелек, поддерживающий кокон с Разиель, внутрь пробрался черный щупалец. Извивающийся корешок уже хлестал внутренние стенки капсулы, на ощупь отыскивая пленницу.
– Ох, ты ж…– выдохнул Сейвен, взмахнул руками, отсекая ножку кокона, но не успел – кончик щупальца прикоснулся к голени Разиель раньше.
Трескучий, многоуровневый хлопок, точно составленный из тысячи враз лопнувших пузырей, сотряс нутро генизы. Черная вспышка с силой ударила Сейвену в лицо, но он устоял, успев, по какому-то внутреннему наитию, обернуться клином света. Бурлящая, кишащая кошмарами ночь навалилась беспросветной стеною, обрушилась на него, как на одинокий маяк посреди рассерженной бури.
Шквал ослабел. Он точно уходил, всасывался во внезапно открытую брешь. Стало светлее, вернулись звуки. Редкое, громоподобное хрупанье проваливалось из физической бытности в ментальную и походило на звуки лопающихся стальных рельсов. Каждый такой звонкий и протяжный встреск сопровождала ветвиста трещина, раскалывающая ментальную гладь, как толстую льдину.
В оставшемся пузыре Атодомель отбивался от нового щупальца и, кажется, терпел поражение. Настоящее же его тело, пусть и из страшного, но слаженного, обратилось в расстроенный ужас. Разодранное переплетением щупалец и костистых узлов, оно возвышалось над сияющим биоэфиром какой-то страшной марионеткой, слепом трех-четырех ветхих кукол. Сейвен видел лица, с бесконтрольным отвращением узнавал их… На шишковатой, всклокоченной шипами голове в разные стороны смотрели троица. Две сестры и мать. Шеи как таковой не было. Вместо нее тугой жгут, свитый из лоснящихся чернотою щупалец. От торса остались какие-то ошметки, по которым невозможно было вообразить первоначальный облик создания. Эти куски едва скрывали неустанно шевелящийся клубок мерзких щупалец-змей, вгрызающихся биоэфир, дробящих его в мелкое крошево. Руки чудовища ниже локтей расстраивались, а каждый палец венчался маленькой пастью, щелкающей рядами острых зубов.
Опора под ногами накренилась. Пласт биоэфира покачнулся, вздыбился и стал провалился одним краем под соседнюю грань. Из-под противоположного, приподнятого края показались витки щупалец. Их было настолько много, что они слились в клубящееся марево, норовящее вырваться наружу.
Вся эта картина разверзлась пред Сейвеном в считанные мгновенья. Краем разума он осознал, насколько ожесточилась ситуация, но остановиться, продумать ее времени уже не доставало. Опережая собственные мысли и опасения выстрелил к чудищу, метя в его витую грудь. «Будь что будет». Удара он не почувствовал, но и вреда не нанес – Айро тут же сомкнулась, бесследно залечив пробоину. Тогда Сейвен ударил опять, но уже не просто навылет, а вытягиваясь в нить, прошивая кошмарное тело. Орудуя собой, как сияющей иглою, он ткал гильотину из света, рассекающую Айро надвое.
Удар за ударом, черта за чертою, Сейвен расправился в сплошной, выпуклый диск света, разделивший стесненное нутро генизы на две неровные половины. Но Айро не сдавалась. Рассеченная острым светом, она стойко упрямствовала и Сейвен чувствовал это сопротивление, как упругое жилистое горло, которое он никак не мог передушить. Напрягаясь до предела, он, временами вспыхивал так ярко, что свет полностью заливал растрепанное нутро генизы. От таких вспышек плавились каменные своды, а вздымающиеся обломки генизы, таяли, спаиваясь вновь. Он чувствовал, что мог бы расшириться больше, разорвать мертвый остов Вербарии, да с тем и покончить, но сдерживался, усиленно концентрируясь внутрь, направляя энергию вглубь себя.  
С каждым жимом Сейвен чувствовал, как перехваченный торс Айро продавливался глубже, а он все крепче стискивал ее в ослепительном захвате. Но чем больше усилий он прилагал, тем тверже становилась цель. Наконец, наступил момент, когда даже самые неистовые вспышки больше не приносили толку. Внутри Айро как будто засела неподатливая жердь, потустороннего, иного свойства. Напряжение достигло верхней точки. Сейвен чувствовал, что если нарастит усилие еще чуть-чуть, то не сможет удержать энергию в браздах и Вербарию разорвет. Тогда он стал выгибаться к потолку, вытягивая Айро вместе с собою, точно крепко забитый гвоздь.
Кругом все крошилось и рушилось. Теперь протяжный треск биоэфира казался тихим шелестом. Округлые стены полости, в которые он – яркая мембрана из света – уперся краями, обезобразила сеть мелких трещин. Внизу расколотое море биоэфира вздыбилось, разверзлось лазурным вулканом, извергающим черный хаос Айро. Впрочем, от строенных сестер по участи мало что осталось. Вытягиваемая Сейвеном скользкая масса даже отдаленно не напоминала человека. То был кудлатый сгусток из щупалец, витков оборванных струн и нитей, неустанно сплетавшихся и расправлявшихся вновь.
Последний, особенно жирный тяж заставил Сейвен изогнуться к самой высокой точке свода. Он твердо решил выгибаться до конца, сквозь камень, даже если это откроет генизу космосу, но вдруг последний изгиб Айро выскользнул из лазурного плывуна и беспомощно повис над ним, сжимая в кольцах воздух.
Растревоженный, расплавленный биоэфир застилала мутная черная плева. Казалось, что это едкий ихор выдернутого чудища отравил дотоле спокойные воды. Склизкой пеной он пузырился из центровины, где еще совсем недавно величественно восседал Атодомель. Муть стекала, оплавляя крутые кромки, смешивалась с уже расплавленным биоэфиром, схватывалась, плавилась вновь, вскипала, лопалась и вновь остывала. Казалось, что креатура сопротивляется, точно пытается выдавить из себя удушливые миазмы отравы, переполнявшие ее.
Голова Айро вдавилась в камень, как раскаленное ядро в шмат канифоли, но Сейвен не остановился, а только усилии напор, чувствуя, что начинает одерживать верх. По его блестящей от света плоскости заструились ручейки расплавленной породы. Чем глубже он внедрялся в каменный пласт, тем полнее и жарче они становились. У нижней кромки его радиуса собралось настоящее озеро лавы, готовое просочиться на генизу в любое мгновенье. «Но что такое горящий камень в сравнении с этой мразью».
Наконец, углубившись достаточно, Сейвен расслабил края и, точно бутон солнечного цветка, сомкнулся вокруг всклокоченного черного тела. Сомкнулся без единого зазора и тут же сжался, прикладывая к тому все свои силы. Айро стала на удивление податлива. Вынутая из глубин генизы она будто увядала, с каждым мгновением слабея все сильней.
Сейвен плотно стиснул растрепанную Айро, свалял из нее напряженный трос, который продолжил толкать к поверхности планеты. Метр за метром, двигаясь как гусеница в желе, он тащил ее внутри себя. Он не испытывал к Айро злобы или ненависти. Под конец схватки он, кажется, понял ее. Безобразное, чужое создание явилось свету не по своей воле. Не по своей же прихоти разразилось безумием, захлестнувшим Вербарию. «Сечь океан за разрушительный шторм? Но ведь это только стихия… Порядок и хаос, как части естества. В нашем уделе возобладал порядок, не ведавший иного и наверняка в безбрежном космосе, есть место, где я стался бы таким же страшилищем».
Он вылупился из растрескавшейся и мертвой земли, как упрямый росток, выживший вопреки обстоятельствам. Его встретило солнце – немой и бесстрастный созерцатель развернувшейся трагедии. Когда он выбрался вполне и начал выталкивать из себя инородный тяж, то что-то услышал или даже скорее почувствовал. Необъяснимое, неповторимое воздействие... Айро не хотела уходить. Она цеплялась за выскальзывающего Сейвена не физически – физически она была все так же крепка и недвижима, – но ментально. Судорожные, торопливые мысли, расстроенные и сумбурные, вдруг начали выстраиваться в громоздкую цепь, смыкающуюся на нем, не отпускающие его.
«Поздно, Айро. Слишком поздно понимать себя. Или меня. Для этого у нас было время. Достаточно времени. А сейчас уже слишком поздно». Темное создание, точно услышало его, сорвавшись с криков на осмысленную боль. Скрежещущий, колючий помысел Айро сейчас умещал понимание только одного – через короткое мгновение не останется никого, только она одна. И это одиночество продлится вечно.
Стало тихо. Вместе с тишиной пришло опустошение, точно от потери чего-то близкого, чего-то, что было его частью. Перекрученный тяж Айро медленно, как в забытьи, отлетал к Солнцу. На фоне кипящего извечным огнем диска эта черточка виднелась удлиненным, лохматым веретеном, неотвратно уносящимся вдаль. Глядя на нее, Сейвену не верилось в случившееся. «Просто маленькая черная царапина и только-то». Такие серьезные и большие происшествия, но… «Где? Где они все теперь?». Вокруг стыл в молчании космос, вечный и безучастный. Такой же, как до них, такой, каким он будет после. Молчаливый, холодный и чужой. Как пустота внутри.
Сейвен вернулся к генизе Вербарии, плотно закупорив за собой нору и, только оказавшись внизу, вспомнил про Атодомеля. Но того нигде не было. Покойная, будто бы вновь застывшая гладь биоэфира, все сокрыла. Ни раскрошенных каменьев, ни лавы или чернильных потеков безумия. Потрескавшиеся, выщербленные стены каверны – вот, пожалуй, и все напоминание о бедствии.
Сейвен торпливо нырнул в ментальную плоскость и оттуда просочился внутрь генизы. Его встретила безбрежная, немая пустота.
– Теньеге, – тихо позвал Сейвен. – Мама, ты здесь?
Что-то зашевелилось, завозилось вокруг него, точно рой микроскопических мушек, сидевших дотоле к нему черными боками стали переворачиваться светлыми брюшками вверх. Крупинки, казалось, сидели совсем близко – на расстоянии вытянутой руки, но когда они закончили возиться, то перед Сейвеном простерлась объемная, пространная картина, так, если бы эти букашки не составляли полотно, а лишь заслоняли его.
Теперь он стоял посреди центральной площади Сотлехта, сгораемой в лучах закатного солнца. За ее пределами бушевала дичайшая круговерть. Тонны самых немыслимых, полупрозрачных образов, изодранных, исковерканных в бред, неслись друг за другом нескончаемым хороводом. Осколки зданий, людские изваяния, слепленные в многоярусные группы, ветви деревьев и целые пролески зачем-то с пурпурной листвой… Затянутые в узлы стальные фермы мостов, нити рельс с приклеенными к ним поездами… Кое-где сверкали вспышки молний и показывался грозовой фронт, разбрызгивающий дождь в разные стороны… Все это месиво проявлялось только когда Сейвен сосредотачивался на чем-то конкретном. В остальном же это был странный, прозрачный туман, даже не препятствующий лучам солнца.
Сейвен протянул руку в невольном останавливающем жесте. Хоровод повиновался и тут же замер. Тогда он стал вглядываться в мешанину, искать чего-то, совершенно не понимая чего. Детские игрушки, кресло, ящик морских огурцов, фасад какого-то здания с высунувшимися из окон цветочными горшками… Все бессмысленно, бессвязно, не соотносящееся одно с другим, проникающее одно в другое, как…
========================================================

--------------
Что делать, если у вас нашли Monster Hunter?
Не отчаивайтесь! Вам нужно срочно провести вукадемотерапию!
SW-1757-8876-9280
Дата сообщения: 21 марта 2016, 13:59 [ # ]
< Предыдущая тема | Следующая тема

[ Подписаться на тему :: Отправить тему на email :: Версия для принтера ]

1 « 4 5 6 7 8 9

ОСТАВИТЬ СООБЩЕНИЕ НОВАЯ ТЕМА НОВОЕ ГОЛОСОВАНИЕ
     Яндекс.Метрика
(c) 2002-2018 Final Fantasy Forever
Powered by Ikonboard 3.1.2a © 2003 Ikonboard
Дизайн и модификации (c) 2018 EvilSpider