[ Вход :: Регистрация ]
Логин:   Пароль:     
Страницы: (4) « [1] 2 3 4 »  ответить новая тема новое голосование
Тема: Литзадание., Литературный конкурс.
Zemfirot 
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 2013/1000
 Рег.: 10.04.2008
 Постов: 5932
 
  Zemfirot
Профиль PM 
Новая шапка:
Привет. Вы попали на страницу литзадания, в которой выкладываются работы. Начиная примерно с 2012 года, с разной периодичностью и успехом, мы выкладывали сюда рассказы. Первоначально это рассматривалась как игра с победителями, где нужно было комментировать и ставить оценку. Правила и темы рассказов постоянно меняются. Сейчас литзадание существует как сборник рассказов без особых правил, с комментированием рассказов других участников. Тема периодически уходит в стазис, и необходимо уточнять ее статус, и правила в теме обсуждения. Принять участие, предложить правила, и разбудить формучан, может любой желающий. Вы так же можете участвовать в конкурсе в качестве человека который комментирует чужие рассказы, вашим отзывам будут только рады.
Здесь публикуются только рассказы, обсуждение и прочее, вы можете найти по ссылке выше.

---------------------------------

Старая шапка:
Данная тема была создана для хранения готовых работ в конкурсе литзадания. Первоначально конкурс шел в
этой теме, ныне там только обсуждение. Ниже приведен список рассказов, что остались в ней.
Конкурс заключается в том, что бы написать рассказ на заданную тему, с возможными дополнительными условиями. В конце как участники, так и простые зрители выставляют оценки, и оставляют комментарии к работам. Условия, лимиты, да и сами конкурсы весьма и весьма условны, ведь главное, простите за банальность, не победа, а участие. Где еще можно размять свою кисть, да еще и почитать отзывы?
Обсуждение в вышеуказанной теме, здесь только работы участников. Желательно, что бы первый кто постит в конкурсе, кроме названия своей работы, указывал еще и тему конкурса.

Новые правила Литзадания с 24.11.12:

Цитата
Каждую неделю участник:

1) Выкладывает рассказ на тему или с условиями, заданными на предыдущей неделе

2) Задает новую тему или условие (Тему и суловие может задать каждый из участвовавших на этой неделе, т.е. количество тем = количество уастников)

3) Оценивает рассказы с прошлой недели, присуждает лучшему звездочку (сопровождая ее вручение комментарием выбранной работы)Если присуждать звезду никому не хочется, то она сохраняется на следующий этап (необходимо отписаться о том, что никому ничего присуждать не хочешь)

4) Оценивает комментарии к рассказам прошлого тура.


Старая тема:
"Не открывай эту дверь".
Zemfirot - Концерт
Dangaard - Дверь на втором этаже
Algoritm - ...
Balzamo - Дверь.
WarLord - Тёплый край
Победа за Dangaard'ом.

"Мы должны продолжить эксперимент".
PartyKing183 - ...
WarLord - Теория магии
Победа за WarLord'ом.

"Тема рассказа любая, но важную роль в сюжете должно играть стекло".
Rikku-Kira -  Часть 1 Маскарад
Antidoncova - ...
KakTyc - ...
Balzamo - Семнадцатый.
Fahrengeit - После Смерти
late_to_negate - Человек, который ест всякие железки
Sefirоth - ...
Parvadox - ...
Sefirоth - ...№2
late_to_negate выходит победителем.

"Рассказ, главным героем которого будет являться человек-сюрприз".
Zemfirot - Сэм.
Parvadox - Вся правда о супергероях.
Balzamo - Рыцарство.
Balzamo победил.

"Девственность".
Zemfirot - Марк.
KakTyc - ...
Победитель не определен.

"Верность слову".
Zemfirot - Подъезд.
Balzamo - Равенство
Head Hunter - Разница слов
Margaret - Святой Георгий
GooFraN - Сакура
Анхель - Записки тыловой крысы
-KLaud- - Знающий слова
Balzamo победил.

"Наследие предков".
KakTyc - ...
Mostcus - Скряжье наследство.
Dangaard - Голубая кровь
Balzamo - Ветровал
Margaret - Братство
Head Hunter - Гумо
GooFraN - Dare
Esper - Наследие Бога Тьмы.
late_to_negate - Кассиэль и Хайт
Два победителя: Dangaard и late_to_negate.

"Воскрешение".
Head Hunter - Вечные
Balzamo - Deus ex machina
KakTyc - ...
KakTyc побеждает.

Исправил(а): Zemfirot, 17 января 2019, 10:51

--------------
lfm жж tw
Дата сообщения: 11 марта 2012, 20:54 [ # ]
Lightfellow 
さよなら
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 2794/1000
 Рег.: 12.08.2009
 Постов: 11785
 
  GooFraN
Слушает:
Aimer
Профиль PM Сайт 
Задание №7.
Тема задания: "Осуществление глупой/нестандартной/неосознаваемой/неожиданной мечты (Сбылась мечта)"

Дополнительные условия (Выполнять необязательно, но желательно. При несоблюдении другие Участники, вправе снизить вам балл, независимо от качества самого рассказа):
- Действие происходит после апокалипсиса, который может произойти и в выдуманном мире.
- В рассказе должен прозвучать бородатый анекдот.
- Особое значение должно быть у числа 7.

Срок две недели. От 08.03.2012, до 22.03.2012.


--------------
Read | Find | Tweet | Ask | Listen
Дата сообщения: 11 марта 2012, 21:08 [ # ]
Zemfirot 
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 2013/1000
 Рег.: 10.04.2008
 Постов: 5932
 
  Zemfirot
Профиль PM 
Зомби-муви.

Так, эмм… Не умею еще толком писать сценарии, но вот мои наброски по поводу пилотной серии сериала, что я упоминал вам. Читал несколько книжек, но сдох со скуки. Не суть. Она предназначена скорее для спонсоров, нежели для зрителей, серия описывается примерно третья, четвертая. Так же настаиваю на ракурсах камеры, что я здесь опишу, хотя конечно, все обсужу с режиссером и оператором. На всякий случай опишу так, как это вижу я. Я прилечу к вам в среду, надеюсь у вас ахватит времени прочесть сценарий, и можем обсудить шансы моего проекта. Хотя скажу вам сразу, не знаю куда деть эти деньги, кроме как не начать реализовать себя как режиссера. Надо использовать шанс. Марина, если ты это читаешь, тебе привет тоже (смайлик).

День, дорога, которая идет вдоль каньона. Иногда встречаются деревья. Сперва камера видит только птицу.  Это чайка. Птица стоит неподвижно, на фоне этой дороги. Слышно как стрекочут кузнечики. Потом птица оживает, клюет что-то на земле, и улетает. Камера не двигается, продолжает снимать. Тут зритель слышат нарастающие гул, и басы. Шум становится все громче, и тут мы видим, как на дорогу выезжает яркая, красная машина. Пока она вдалеке, но стремительно приближается. Камера начинает двигаться, поднимается от земли где сидела чайка, и медленно подплывает к середине дороги, готовясь поймать машину крупным планом. Межу тем, машина – Феррари. Спортивный кабриолет. Машина проносится под камерой, и хотя та все еще продолжает на нее снимать, не догоняет ее. Тут появляются первые титры, на черном фоне.
И тут БАЦ! Машина врезалась в человека! Зритель даже еще ничего понять не успел, а он уже скрылся из виду. Было видно только размытый полет человека над машиной, удар был сильный. Но машина не останавливается. И тут нам показывают водителя.
Камера снимает его с правой дверцы, неподвижным фокусом. В этот момент мы перестаем слышать только басы, и можем разобрать музыку, играет  Chemical Brothers.
Ему на вид лет 20-22, волосы каштановые, на носу очки Авиаторы от Ray-Ban, коричневого цвета, на одной из линз несколько трещин, из-за рта торчит зубочистка. Рубашка зеленая, с фиолетовыми пальмами, та самая, что носил главный герой в Vice City. Джинсы синие, слега потрепанные, мокасины на ногах. Ноги лежат руле, и его ни сколько не смущает. Парня зовут Тайлер.
Сидит он почти неподвижно, прямо между креслами, закинув за них руки. Ноги иногда приходят в движение, что бы повернуть руль. Тут нам показывают кота, кот стоит на задних лапах, выглядывает из машины, и его мордочку обдувает ветер. Он серый, потрепанный, самый обычный кот. Опять титры.
Теперь камера стоит сзади на машине, и показана дорога впереди, ничего особенного не происходит, он просто едет примерно с минуту, и в это время показываются белые титры внизу экрана. Кот начинает трясти головой. Наконец он замедляется, так как впереди дорога поворачивает, он убирает ноги, и сидится за руль нормально. Что за поворотом не видно, так как там забор. Машина поворачивает и чуть-чуть задевает человека, что вышел на дорогу. Машина продолжает ехать, и тут камера резко сорвалась с места и начинает показывать машину сверху, постепенно поднимаясь вверх. Зритель видит, как на дороге стоит еще несколько людей, И ОН ИХ СБИВАЕТ, он прибавил скорость! Камера все выше, и теперь мы видим, что он выехал на площадь где еще больше людей! Машина едет и сбивает их! Все это время мы слышали музыку и гул машины, не смотря на то что камера поднялась ввысь. Тут раздаются звуки похожие на выстрелы, скрежет, музыка затихает, машина замедляется и останавливается вместе с камерой. Мы видим черный дым что повалился из капота. Титры.
Тайлер выпрыгивает из тачки, идет к багажнику и пинком открывает его. Внутри лежит пять отрубленных голов людей, разбитая гитара и бита. Все в крови. Он берет биту, подкидывает ее так что бы она прокрутилась в воздухе, ловит. Идет к капоту, с которого стекает кровь, пытается открыть но не получается. Видит что правая фара разбита, да и вообще там все в кровавую всмятку. Он что-то буркнул со злости и начал бить капот битой. Левую фару разбил. Вскочил на капот, и ногой попытался выбить стекло, но как-то неудобно для себя ударил, что поскользнулся и упал с машины. На него тут же падает мужик в коричневым пиджаке, и начинает на него блевать. Тайлер сильно ударил его, и скинул. Встал и с одного удара, проломил ему битой голову. Вытер с лица тошноту, с нескрываемым отвращением, плюнул на землю, достал из заднего кармана тряпочку, вытер очки. Идет к багажнику, берт гитару и за лямку одевает ее за спину. Секунд пять смотрит на отрубленные головы, потом мотает своей, как бы избавляясь от наваждения. Уходит, титры.
Камера показывает его со стороны, держась его хода, не приближаясь и не отдаляясь. Тут зритель впервые может отчетливо разглядеть людей, что ходят повсюду. КУЧА ЗОМБИ! Тайлер разбегается и с эффектным поворотом вокруг себя, сносит одному зомби голову. А потом продолжает идти. Зритель начинает понимать, что что-то не так, поскольку на него никто бросается, зомби просто не обращают, внимая на него. Тайлер пинает зомби-женщину, отчего та падает, и битой пробивает ей голову. Он нападает только на тех кто стоит у него на пути. Следующий был клерк, ему он ударил по коленным чашечкам, отчего ноги у него ломаются и он падает нелепо махая руками. Он разбегается и сильнейшим ударом по животу, заставил согнутся вдвое следующую жертву. Тут мы видим как его догоняет кот. Кот особо не торопится, сперва мы видим лишь его лапки, но потом он все же начинает догонять Тайлера. Кот старательно обходит и перепрыгивает трупы, что оставляет Тайлер. Вдруг кота резко хватает зомби, за заднюю лапу, и камера резко останавливается, не теряя его из виду. Тайлер уходит куда-то вперед, а кот пытается вырваться. Зомби что держит кота, судя по виду, само удивилось, что поймал его. Зомби поднимается на ноги, с интересом разглядывая кота, который шипит и царапается. Тут он громко рычит, видимо от злобы, раскрывает свой рот с красными от крови зубами и готов вот-вот сожрать кота! Раздается выстрел, голова зомби дергается, из его затылка вырывается струйка крови, кот удирает из лап монстра. Как зомби падает на асфальт, мы не видим, так как камера резко пришла в движение, из-за кота, который рысью быстро догнал Тайлера, перескакивая через многочисленные трупы. Как только он его догоняет становиться видно, как Тайлер убирает пистолет под рубашку. Последние, начальные титры.
Нам показывают Тайлера, он просто стоит и ничего не делает. У него на лбу скачет маленькая красная точка – кто-то светит на него лазером. Тайлер широко улыбается, и показывает большой палец.
Теперь камера позади него, и в кадр попадает здание, в три этажа в высоту. Это супермаркет. На крыше виден силуэт человека. Камера показывает этого человека, им оказывается девушка с рыжими волосами, и снайперской винтовкой в руках. Она одета в бронежилет, длинные волосы, сверху прикрыты черной кепкой. Никакой косметики. Девушка медленно надувает пузырь, из розовой жвачки. Пузырь лопается, и жвачка тут же скрывает пол лица девушки, под собой.
- Ты Принц!? – Кричит Тайлер.
- Кто!? – Раздается крик с крыши.
- Ты, Принц!? – Повторят он.
- Нет, не Принц. – Отвечает девушка. – Я и не знаю таких.
- Тогда наверно Солнце!?
- Она самая. А ты я так понимаю, приехал за нами?
- А что, еще кто-то есть!?
- Да, еще один парень. Я его буквально вчера подобрала.
Тайлер чертыхнулся, и огляделся. Он явно был разочарован.
- У вас там есть тачка?!
- Да, черный джип, вроде как на ходу.
- Тогда скинь пакет, нет лучше сумку, и попить чего-нибудь, у меня горло пересохло.
- Подожди.
Девушка скрывается из виду. Тайлер оглядывается по сторонам, судя по всему, в поисках кота, и не находит его:
- Носик! Носик! Как ты там пропал? Кис-кис-кис… Кис-кис-кис. Носик!
На крыше появляться силуэт.
- Эй, привет! – Раздается, мужской голос.
Тайлер оборачивается и видит на крыше парня, около восемнадцати лет. У него были патлы, черная футболка с изображением некой рок-группы, и пара прыщей, выглядывающих из под волос. Глаза подведены черной тушью, на руке серебренная цепочка, на его черных джинсах, так же есть цепь. Тайлер кивает в ответ.
- Слушай, видишь, того зомбака. – Тут он показывает пальцем вниз. – Такой урод в кожаной куртке? У него еще челюсти нет.
Тайлер не спеша подходит к тому зомби.
- Слушай, будь добр, сними с него куртку а? Блин, я о такой несколько лет мечтал.
Тайлер снова смотрит на крышу. По его лицу видно, что он не в восторге от такой просьбы. Однако через секунду его лицо расплывается в улыбке:
- Да нет проблем.
Тайлер начинает расстегивать куртку. Зомби вдруг словно ожило, и уставилась на похитителя.
- Чего? – Буркнул Тайлер.
- АрРРууХаа!
- У тебя из-за рта воняет, почистил бы ты зубы. Хотя без разницы, тебе с одной верхней челюстью, только морковь грызть.
Зомби отталкивает Тайлера, и злобно смотрит на него.
- Да ладно тебе, чего тебе сдалась эта куртка?
- УХРАРАА!
Зомби получает битой по башке.
Тут камера показывает, как сумка падает на асфальт, рядом с дверью магазина. Раздается женский голос:
- Забирай.
Тайлер подходит с отобранной курткой, и бросает ее в сумку.  Оттуда же достает картонную упаковку с соком.
- Сок может уже испортился, он тут сто лет лежит. – Раздается женский голос сверху. – Обычной воды почти не осталось.
Тайлер, прокусывает упаковку и выпивает, ухитряясь это сделать так, что бы не забрызгать одежду. Сдавливает ее и выкидывает.
- Давайте отправляться, поедем на вашем джипе! – Кричит он, идет обратно к своей машине.
По дороге он встречает кота, который грызет белую кость, что торчит из ноги упавшего зомби.
- Как тебе не противно? Прекрати жать всякую дрянь. – Рявкнул он на него, и пнул под задницу. – Тупая кошка, ха-ха!
Носик шипит, но тем не мене перестает грызть, и идет по пятам за Тайлером. Зомби никуда не делись, ему то и дело приходится обходить их и отталкивать. Делает он это с легкой усталостью.
Подойдя к своей брошенной машине, первым делом он подходит к багажнику, и за волосы достает отрубленные головы. Они же бесцеремонно летят в поставленную на землю сумку. Пока он это делает, раздается звук взрыва,  и все зомби словно оживают. Они начинают рычать и сопеть, и словно по команде, побежали к супермаркету. Однако Тайлер не обращает внимания на эти события. Он заканчивает с головами, берет сумку, и положил биту поверх нее, так что бы она не упала. Походит к переднему креслу и выдергивает флешку из магнитолы, и засовывает ее в карман джинс. Камера наконец показывает, как у него за спиной дымится торговый центр, и куча зомби столпилось у входа, пытаясь пройти вперед. Судя по всему, главные двери были воззваны. Пока Тайлер любовно хлопает свою машину по капоту, как бы на прощанье, за его спиной происходит новый взрыв, который находился прямо в эпицентре толпы мертвецов. Взрыв на секунду зависает над супермаркетом огненным грибком. Начался дождь из частей трупов, Тайлера чуть не зашибла летающая голова, она приземлилась на капот, и отлетела, оставив на нем вмятину. Повсюду кровь, и части тел.
- Кис-кис-кис! – Зовет кота Тайлер. – Кис-кис-кис.
Носик выглядывает из под машины и мяукает.
- Нам пора, приятель. – Говорит Тайлер и подхватывает кота одной рукой.
Из эпицентра взрыва, на огромной скорости выезжает черный джип и несется к камере. Подъехав к Феррари, задняя дверь резко отворяется и оттуда показываются сальные волосы неформала:
- Быстрый залазь! – Вопит он.
Кот с мяуканьем залетает в машину, сумка приземлятся на колени к неформалу, Тайлер залапывает дверь и джип газует. Гитару предусмотрительно положил себе на колени, что бы было удобнее сидеть.
- А моя куртка? – Спрашивает парень.
- Достань из сумки. – Буркнул Тайлер. В его зубах снова появилась зубочистка.
Неформал завизжал почти как девушка и уронил сумку на пол.
- ГРЕБАННЫЙ МАНЬЯК, НАХРЕНА ТЫ ТОСКАЕШЬ ТАМ ГОЛОВЫ!?
- Ты что, мертвых людей боишься? – Усмехнулся Тайлер.
- Иди к черту! – Парень побледнел и тяжело дышит. Ногой он отодвинул сумку подальше от себя. Сматерился.
- Ну так куда едем? – Спрашивает девушка.
- Три квартала примерно, в сторону памятника космонавтов. Знаешь где это? – Отвечает Тайлер.
Раздается глухой стук об машину, похоже Солнце кого-то сбила.
- Кажется да.
- Чууувааак, нахрена ты засунул туда куртку? – Жалобно спрашивает неформал.
- Да какая тебе разница? Достал, отмыл и как новая.
- Я же заразится могу!
- Получишь вакцину, все нормально будет.
- Ну ты уж извини, мне как-то не хочется проверять, попадаю ли я в те два процента, что выживают после ее принятия.
Солнце с удивлением замечает Носика на переднем сиденье, который как ни в чем не бывало, лижет лапку.
- Мы скоро поедем на базу? - Спрашивает она.
- Мне надо было забрать нескольких людей. Ты шестая. Остался только седьмой.
- А я? – Удивился неформал.
- Ты не в счет.
- А остальные, пять? – Спрашивает Солнце.
Тайлер не ответил.
Камера показывает машину со стороны. Они едут по улицам разрушенного города. Некоторые окна разбиты, в некоторых зданиях видно, что там бушевал пожар. Много мусора, обрывок бумаг. Некоторые двери запаяны. Разбитые машины, трупы. Неработающие светофоры. Диван посреди дороги. Пустующая скорая помощь на обочине. Пятиэтажка, в котором на первом этаже были забиты дощечками окна, судя по всему, там держали оборону.
Камера меняет вид машины с другой стороны, и мы видим речку. По ней плывет теплоход. Видны тяжелые пулеметы, вероятно с другой его стороны, так же есть по две штуки. На нем зажигается прожектор, который тут же начинает светить в сторону машины.
- Там люди! Там люди! – Оживился неформал.
Тайлер с болью в лице поднял глаза к потолку.
- Слушай, может мы сойдем и пойдем к ним? Машину мы тебе оставим. – Говорит Солнце.
Тайлер медленно, через силу, устало говорит:
- Это не мои ребята. Это другие.
- И что? – Спросила она.
- Если ты хочешь что бы у тебя отобрали все еду, изнасиловали, а потом съели, тогда да, можешь отправиться к ним на корабль.
- Ты шутишь, да? – Поднял брови неформал.
- Я грохнул пару тех пассажиров, отбиваясь от них. Хотя пахнет у них на корабле приятно. Скорее всего, они как раз тогда варили человечину.
- Прекрати! – Воскликнула Солнце.
- Поворачивай здесь и останавливайся.
Машина подъезжает к двух этажному коттеджу, и тормозит. Поблизости валяется только один труп и больше никого поблизости нет. Дом защищен железными прутьями, крыща опоясана колючей проволокой. Тайлер берет сумку и биту, выходит из машины:
- Ждите здесь. – Бросает он.
На улице уже начало вечереть. Тайлер осторожно поднимается на ципочках, ожидая пока ноги хрустнут, разминает спину, зевает. Хрустнул шеей.
Камера принимает вид от двери дома. Тайлер не спеша подходит к ней, и кричит:
- Принц!
Никто не отвечает. Тогда Тайлер замечает на двери приклеенную бумажку. На ней, простым карандашом было написано несколько цифр. Оглядев дверь повнимательней, он увидел кодовой замок. Недолго думая, он тут же ввел эти цифры в консоль. Дверь открылась, но одновременно с этим зазвучала сигнализация.
- Черт!
Камера на секунду показала обеспокоенных пассажиров джипа.
- Принц! Принц! – Кричит Тайлер и заходит внутрь. Помещение было заставлено пустыми коробками из-под пива, и консервов. Но они все были пустыми. Повсюду был мусор. Справа была видна кухня, слева гостиная с телевизором, в котором красовалась огромная трещина.
- Принц, выруби эту хрень! – Тайлер взбегает по лестнице, и поднимается на второй этаж. Тут стоял белый стол, на котором красовался приемник с микрофоном, возле окна лежало ружье и телескоп. На кровати лежал негр.
- Принц? – Окликнул его Тайлер.
Он подошел ближе. Принц был мертв.
- Он чего, от голода помер? – Раздалось за спиной. Это был неформал.
- Видимо да. Его тело сильно истощено. А вообще, какого черта ты тут делаешь?! Я сказал ждать в машине.
- Солнце подумала, может тебе нужна помощь.
- Я сказал, проваливай! Иди в машину!
- Ладно, ладно. – Покачал тот головой и ушел.
Тайлер положил биту и сумку на пол, и достал из заднего кармана листок. Развернув его, он посмотрел то на него, то на труп. Камера меняет положение, и зритель видит что на нем фотографии людей, с именами под ними. Среди них есть фотография Солнца и Принца. Он сворачивает бумажку, и засовывет обратно. Теперь в его руках нож. Он поднимает тело и роняет на пол.
- Какого?
Руки Тайлера были в крови. Спина Принца была изуродована. Нападение зомби.
- Нет! Стой! – Кричит Тайлер и бежит к лестнице. – Тут ходоки!
Неформал лежал на полу корчась от боли. Его горло было повреждено. Он поднял глаза и увидел на лестнице опешившего Тайлера. Он беззвучно замирает. Глаза стекленеют. Входная дверь распахнута. На улице раздался звук выстрела.
Он идет обратно. Его лицо не выражает ничего. Одной рукой он приподнимает голову Принца, а другой быстро перерезает ему горло. Открывает сумку и кидает туда голову. Поднимает свои вещи. И уходит. Молча, проходит мимо мертвого неформала. Выходит на улицу.
- Какого черта?! – Кричит Солнце из машины. - Где он?
Тайлер молчит, и подходит к машине. Возле нее валяется зомби, с простреленной головой.
- Ты серьезно? Как ты умудрился его потерять, кретин!
Тайлер молчит. В его правой руке сумка, в левой окровавленная бита. Слышны крики зомби. Вдалеке уже видно как ним приближаются несколько зомби. Молчание.
- Это я виновата. Надо было сидеть в машине. – Солнце смотрит перед собой. – Какая же я дура.
Сигнализация наконец перестает верещать.
- Залазь уже. Поехали.
Тайлер молчит. В его очках отражается лицо Солнца.
- Давай! Они уже идут! – Нервничает она.
- Кис-кис-кис. – Только и говорит он.
Из открытого окна тут же выпрыгивает Носик.
- Ты чего!?
- Поедешь к пятому блок посту, проедешь шлагбаум, на втором повороте поворачиваешь направо. Едешь еще полчаса, пока не увидишь несколько желтых флагов вдоль дороги, там остановишься.
Они смотрят друга на друга еще секунд пять. Она отворачивается. Стекло поднимается. Машина газует и выезжает на дорогу. Тайлер смотрит как она сбивает двух зомби и прибавляет ходу.
Вздыхает. Медленно возвращается в дом. Устало садится в кресло. Носик тут же пошел на кухню и запрыгнул в мусорку.
Где-то играет музыка. Очень грустная. Не из соседнего дома, музыку наложили для придания эффекта трагичности.
Тайлер расстегивает сумку и чуть покопавшись в ней, достает куртку. Поднимает неформала, закидывает ее ему на плечи. Просовывает руки в рукова. Застегивает куртку. Осторожно кладет на пол. Закрывает ему глаза. Хлопает по плечу.
- Черт, я гитару из-за тебя в машине оставил.

Появляются аккорды песни Focus - Hocus Pocus. Перед зрителем пустынная дорога на фоне кровавого заката. По дороге, спиной к зрителю идет Тайлер. В правой руке у него сумка. В левой, бита, которая покоится на плече. Музыка становится все громче. Он останавливается и оглядывается. В кадре появляется кот, который спешит  к хозяину. Тайлер улыбается ему, и они идут вместе, пока их спины не исчезают за черным фоном. Титры.


Исправил(а): Zemfirot, 12 марта 2012, 13:10

--------------
lfm жж tw
Дата сообщения: 11 марта 2012, 21:22 [ # ]
AU_REvoiR 
HP
MP
 LVL. 2
 EXP. 7/15
 Рег.: 19.11.2011
 Постов: 59
 
Профиль PM Сайт 


Падение со звезд

(Ячейка в историческом банке данных исследователей космоса номер FZD-459873-78-555-001, Каталог: галактические системы.
Галактический блок: созвездие 13044, система Тринити)

1.Пролог.
Место: планета Тринити, подземная часть города-мегаполиса “Фортуна-сити”.
После крушения космической станции-города "Эдем 18024 Люкс" на планету Тринити созвездия 13044, некогда цветущую планету-колонию империи Валис, минуло 7 дней. Теперь уже не кажется, а точно: жизнь на планете не остановилась, а практически вымерла. Многокилометровая станция, рухнувшая с лазурных небес прямо вниз, полностью испепелила жизнь на планете. Тринити стала превращаться в сухую пустыню с перенасыщенной радиацией атмосферой и наполняться так называемым "тяжелым", малопригодным для жизни воздухом. Гигантской силы взрыв реактора станции вызвал цепную реакцию в атмосфере, влекущую к потеплению и перемене климата.

Но взрыв и перемены в экологии не прошли мгновенно и тем обитателям планеты, кто жил в гигантских городах-мегаполисах, удалось укрыться в подземной части города, на нулевом уровне. В эти часы остатки цивилизации переделывают подземный уровень города для защиты от резко поменявшегося климата и радиации. Нулевой уровень был большой торговой площадкой и индустриальной зоной с большим количеством спальных районов. Находясь снизу это было похоже на большую плиту с осветительными элементами, вместо солнца и голубого неба и целую систему труб и проводов для жизнеобеспечения верхнего города скользящих по плите-потолку. Яркий свет и шум электрических машин всегда были визитной карточкой торговой площади, в то время как индустриальная зона была унылым местом. Все это теперь уже стало воспоминанием. Воспоминанием о жизни в нирване...

2. Анжель Ривьера.
Место: планета Тринити, подземная часть города мегаполиса “Фортуна-сити”.

...Анжель открыл глаза и, медленно вдыхая немного пыльный воздух, повернул голову влево.
Первые несколько секунд он смотрел вокруг себя, ничего не понимая... Ему казалось все вокруг каким-то далеким от него и сонным. Со временем, по мере того как он жадно вдыхал воздух, мир живых входил в его сознание и все вокруг становилось отчетливее и динамичнее. Он почувствовал пульсацию в венах и  инстинктивно понял, что что-то произошло. Он был весь в пыли, посреди него лежали несколько бетонных плит потолка этой части города. Его голубая, некогда так приятная глазу, униформа пилота имперского флота была сильно загрязнена и слегка порвана.

Анжель понял, что его силы полностью вернулись к нему и он медленно, но уверенно поднялся на ноги. Как теперь он видел, он был в тенистом углу посреди бетонных плит, бетонной пыли и мелких железок. Сделав шаг, он увидел под ногами блестящий значок-комуникатор, который видимо, упал во время аварии. Он присел, взял значок-коммуникатор в руки, многозначительно посмотрел на него и стер с него пыль. Что ж, теперь он был как новенький, с обратной стороны значка было выгравировано платиной его имя и номер: Анжель Ривьерра, номер 7. Счастливый номер 7... Ему всегда казалось, что семерка - особенное число в его жизни, 7 апреля  в  прекрасный солнечный день он, молодым человеком стал студентом "Звездной Академии империи Валис. А 7 марта, пару лет назад, началось его главное приключение - роман с Дженифер. И как раз сегодня, заканчивается его семидневная торговая миссия на эту планету.

Но сейчас, несмотря, на легкое головокружение, надо было собраться, а не перебирать скользящие в мозгу розовые воспоминания о своей жизни. Анжель уловил запах гари, ползущий сверху вместе с дымом. Ощущение близкой опасности его отрезвило и он сделал несколько шагов посреди пыльных завалов и направился более уверенно к гулу машин-экскаваторов, разгребающих завалы где-то дальше. Он направился на этот шум и, идя мимо развалин верхней части города, свалившейся сюда вниз, увидел несколько хищных взглядов, уже появившихся здесь авантюристов и мародеров. Интересно, сколько я пробыл здесь в завалах без сознания? Час, день, несколько дней? Казалось, целую вечность. Как будто спустя сотни веков, сюда пришли варвары и вандалы, вместо цивилизации.

Он почувствовал острый взгляд в спину. И его левая рука слегка нервно дернулась, глазами Риверс искал что-либо, что удобно держать в руках для самозащиты от себе подобных.  Как он мог позволить себе забыться и предаться воспоминаниям в такой ситуации? Сейчас он чувствовал себя кем-то вроде героев из дешевых нуарных фильмов про авантюристов и космических искателей приключений. А ведь в детстве у него была мечта стать космическим пиратом и отправиться в поисках приключений и славы в дальние миры как герой-авантюрист из кино по имени Вест Вайлд. Да, тот самый Вест, который на своем корабле с говорящим именем “Космический Ястреб” кружил по просторам галактики и наводил ужас на патрули цивилизованного мира. Откуда только берутся такие дикари?
Какие глупые и безрассудные мечты порою бывают у детей.  Но одно можно сказать точно. Мечта идиота быть авантюристом и искать приключения сбылась...


Исправил(а): AU_REvoiR, 23 марта 2012, 23:40

--------------
First they steal your dreams, then they kill you...
Дата сообщения: 23 марта 2012, 23:26 [ # ]
Balzamo 
Plus Ultra
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 1841/1000
 Рег.: 11.01.2009
 Постов: 4655
 
  Balzamos
  Balzamo
Играет в:
Metal Gear Solid V: The Phantom Pain
Читает:
Генрик Сенкевич - Quo Vadis
Профиль PM 
Аризонская Мечта

Пришедший от света и от богов, вот я в изгнании, отделенный от них.
Фрагмент Турфа'н

Молодой чтец, мелодично читал священную книгу. Внимали благолепные люди в строгих одеждах. Дети в педантично чистых костюмах. Женщины в тёмных платьях. Мужчины в почти одинаковых пиджаках.
Звонкая мелодия сотового перебила чтеца, и люди тут же начали недовольно искать глазами виновника. Маленькая женщина под шиканье и грозные взгляды выбежала из храма. Люди успокоились и вновь вняли молитве. Сквозь высокие окна, пробивалось летнее солнце.
Зазвонил сотовый. Шиканье повторилось, храм быстро покинул мужчина. Какая-то старушка благоговейно подняла глаза к небу.
Чтец продолжил.
Зазвонил сотовый, секунда, и еще четыре телефона присоединились к первому. Люди начали удивленно переглядываться.
Потом зазвонил сразу десяток. Люди покидали храм толпами. Казалось, что телефоны звонят у каждого, даже из кармана молодого чтеца играла непонятная мелодия. Он перестал читать. Каждый, не произнеся ни слова, понял, что произошло что-то страшное - Худой, беззубый, умирающий старик проснулся в ужасе от собственных задушенных воспоминаний, которые приходили к нему только во снах.

- И не вздумай туда переться. - Мужчина выглядел на шестьдесят. Молочно-белая борода, горела под лунным светом. На голове у него была потёртая кожаная кепка с эмблемой «Чикаго Буллз», а на плече ухоженный карабин M4.
- Но почему? Сейчас же ночь. - Рядом со старым мужчиной стоял парнишка лет двадцати. Длинноволосый, без головного убора, в косухе и чёрных джинсах. За спиной висел большой рюкзак.
Они стояли перед чащей разросшегося, и, казалось, бесконечного леса. Огромные деревья, в которых с трудом узнавались дубы и гикори, были неестественно искривлены, облеплены уродливыми наростами, а их толстенные стволы переплетались друг с другом, образуя почти непроходимую стену. Ни на одном дереве не было листьев.
- Не надо. Кто его знает, что сохранилось в их тени. Тем более - Мужчина оценивающе посмотрел на небо – Мы сегодня обошли Ельвилль, а через пару часов начнёт светать.  А нам нужно добраться до Нецаха. Пошли.
Парень подчинился.
Тёмная земля неприятно хрустела под подошвами. Если бы не безлистные кустарники, и чернеющая справа стена леса, то местность походила бы на пустыню. На небосводе не было облаков, только россыпи ярких звёзд.
Мужчина то и дело поглядывал ввысь. Будто беспокоясь.
- Я стал забывать созвездия. - Вдруг произнёс он спокойным скрипучим голосом. - Когда-то, я помнил их все. А теперь помню лишь некоторые. Путеводные.
Парень посмотрел на небо и досадливо сплюнул.
- Не люблю небо. Если каждая звезда что-то вроде нашего солнца, то я просто не представляю, сколько миллионов бед они принесли другим.
- Альдебаран – Продолжил мужчина, не обращая внимания на слова юноши. - В созвездии тельца. Горит. Когда-то на небе почти не было видно звезд. Я выходил на лужайку, перед своим домом, а надо мной было просто чёрное небо.
- Это ещё почему? - Парень с интересом посмотрел на мужчину.
- Земля источала столько света, что он затмевал даже звезды.
- Но не солнце, да?
- Но не солнце.
Стальные, чуть кривые ворота, не были оборудованы даже замком. Мужчина шел впереди, а парень за ним. Постройка за воротами напоминала рукотворный шалаш, исполненный почему-то в бетоне. Сам кривой, просевший, закопченный бетон обрамлял мятую дверь лифта. Мужчина нажал на кнопку. Из чрева постройки, послышались скрежеты жизнеспособных механизмов.
- Сонадо, после карантина, сразу в светлые ростры. Потом витамины. Ужин. И только после всего этого к своей бабе. Хабарит, я тебе об этом говорил, делает то, что должен, а уж потом идет к женщине.
- Хабарит, делает то, что хочет. Я слышал так. – Парень заносчиво посмотрел на мужчину, который медленно перевёл на него взгляд.
- То, что ты относишься к высшему сословию, не лишает тебя обязанностей. Ослушаешься, брошу тебя к неприкасаемым. И тогда вовек не отмоешься. – Мужчина шагнул, в открывшуюся дверь лифта. Парень шмыгнул за ним.
- Лаешь громче, чем кусаешься.
- Увидишь укусы, если ослушаешься.
Лифт скрежетал, разбавляя длительное молчание неприятными металлическими звуками.
- Не ослушаюсь.
- Знаю.
За дверьми лифта вновь был бетон. Красные лампы. Коллекция дорожных знаков, развешанная на стенах длинного коридора. Под знаком «стоп» они остановились. Сетчатые, хлипкие двери перед ними были безмолвны. Но и мужчина, и юноша знали, что слабая преграда находится под чудовищным напряжением. На стене рядом с прозрачной дверью, шипел микрофон переговорного устройства. Потом из него послышались стуки. Мужчина глянул на наручные часы и снова на устройство. Юноша беспокойно переносил вес с одной ноги на другую.
Наконец из микрофона послышался писклявый голос:
- Вечность?
- Нецах. – Ответил мужчина.
- Впускаю. – Прописклявило устройство.
Сетчатая дверь почти бесшумно открылась.

- Сонадо, входи. Ага. Одевай эти очки. Заходи внутрь. Устроился? Отлично. Включаю. Очки не снимай. – Толстенький, невысокий и престарелый доктор нажал на кнопку. Зашумели вентиляторы.
- Зачем это всё? – Даже сквозь почти непрозрачные очки, глаза парня жгло чрезмерно ярким ламповым светом, окружающим его со всех сторон.
- Светлые ростры? Человеку необходимо облучение ультрафиолетом. – Прокаркал доктор.
- А как человек жил, до изобретения всех этих устройств? Я ещё припоминаю историю, док. – Сонадо, покрутился вокруг своей оси, пересчитывая количество вертикальных ламп.
- Солнце делилось своими благами с человечеством. Ты припоминаешь историю? – Доктор посмотрел на часы. Сонадо хмыкнул.
- Солнце… Я никогда его не видел, какое оно?
- Ослепительное. Большое. Горячее. Важнее не то, как выглядит солнце, важнее то, как выглядел под ним мир. – Доктор посмотрел на часы и нетерпеливо шлёпнул по кнопке. Затих вентилятор. – Выходи.
Сонадо, вышел и снял очки. Принял халат. Доктор принес какие-то баночки и коробочки. Достал множество разнообразных таблеток, начал по очереди давать их юноше.
- Хотел бы я его увидеть… Док, вы скучаете по былым временам? – Сонадо вгляделся в старое лицо, пытаясь прочитать в нём реакцию на вопрос.
- На всё воля божья. Когда былые времена кончались, а это началось в воскресение, я не пошёл на работу в больницу, а она была переполнена и необходима была каждая пара рук. Я истово верил, что наступил конец света, конец времен. Поэтому пил и смотрел телевизор, чувствуя себя причастным к великим событиям. Как видишь, я ошибся. – Доктор вздохнул – Иди ужинай. Уже рассвело, а тебя ещё жена ждёт.
Безжизненные коридоры, технические помещения, маленькие комнаты и огромные залы, устланные изношенными матрацами. На стенах отполированные, сверкающие дорожные знаки, показывающие кастовую принадлежность проживающих на том или ином участке. Сонадо прошёл через тихий и маленький район докторов, а потом через тёмный район технарей. Прошёл мимо запертых ворот, закрывающих лестницу на этаж неприкасаемых. Поздоровался с улыбчивыми охранниками. Потрепал по голове печального юношу, ученика одного их старших летописцев и наконец, вошёл в залу верхней столовой. Столовая была пуста. Сонадо не удивился этому, час был уже поздний. Парень проворно перекусил и отправился к себе. Район Хабаритов состоял всего из восьми комнат. Каждая на одну семью.
Сонадо открыл ключом дверь и зашел внутрь. В комнате тускло горел ночник.
- Илана? – Он аккуратно подошёл к спящей жене и прикоснулся к её щеке губами. Тихонько лег рядом, нашел её губы, поцеловал. Поймал тёплое, приятное и спокойное дыхание. Вздохнул, выключил ночник и окунулся в объятия сна.

- Светлая ночь. – Белобородый мужчина оторвался от карты и посмотрел на почти полный лунный диск. – Ладно. Сегодня мы с тобой должны обследовать пригород Ельвилля.  Мы были там не раз, знаю, но, может быть, что-то пропустили. – Мужчина сложил карту и засунул в карман. Юноша угрюмо смотрел в сторону леса.
- Почему не пройти сквозь лес? За ним есть города. Я знаю карту.
- Потому, что я видел тех, которые пытались. – Мужчина обернулся и проницательно посмотрел на парня. – Деменция, апатия, депрессия. Но это ещё пустяки. Половина из них разваливалась и безучастно смотрела на куски собственного мяса сползающего с костей.
- А вторая половина?
- Вторая половина не вернулась вообще. Пошли.
- Ну, а чем всё это закончится?
- Что?
- Мы уже ничего не находим. Алкоголя нет. Консервов почти нет. Витамины кончаются. Сигареты? Сладости? Топливо? Будем жить на тех слабых кустиках, которые выращивают ботаники? Чем всё это закончится? На севере сухие озера и горы, через которые придётся переходить под чистым солнцем, без укрытий. Запад и восток обшарены вдоль и поперёк. – Парень сплюнул и вновь уставился в громаду невообразимых деревьев. – И ты прекрасно знаешь, что Ельвилль пуст. Там нет ничего.
Мужчина долго молчал, смотрел на звезды, потом на упрямого парня, пожирающего глазами лес.
- Хочешь в лес? – Старые глаза нехотя заглянули во тьму, видимую в редких прорехах меж стволов. – Лес смотрит в нас, когда мы смотрим в него. Знаешь? И знаешь, что он может оказаться бесконечным? Всё равно хочешь? Тогда возвращаемся. Завтра после заката, в полном снаряжении, без твоей дурацкой куртки. Не забудь палатку. Попрощайся с женой.

- Эта моя мечта. Как когда-то испанцы открыли новый свет, так и я стану первооткрывателем. Я уверен, что за лесом богатства. Нетронутые города. Илана, прости. Я… - Сонадо замолк, глядя на скользнувшую по смуглой щеке слезу. Он сел перед девушкой на колени. Она была старше его. Черноволосая, темноглазая, необычайно красивая. Она была и выше его. Сонадо гордился своей женой.
Юноша поймал её слезу на подбородке, поцелуем. И мягко уложил девушку на кровать. Илана грустно улыбнулась, он жадно прильнул к ней и удовлетворенно почувствовал её страстный ответ. Он почти грубо раздел её, разделся сам и жадно вошел в её раскалённое тело.
Они лежали уставшие, блестящие от пота и влюблённые.
- Сонадо. Я не могу тебя остановить, но перед тем как ты уйдешь… Ты выполнишь мою просьбу?
- Конечно. – Юноша перевернулся на бок и посмотрел в её тёмные, почти чёрные глаза, которые вдруг напомнили ему пугающую и манящую тьму леса.
- Я хочу сына. Мы пойдём… Что? – Илана поймала тяжелый вздох мужа.
- Ты же знаешь, что я не переношу Орфанаж.
- Но, ты выполнишь мою просьбу?
Сонадо, печально улыбнулся.
- Конечно.

- Почему дети неприкасаемых здесь же? – Сонадо с жалостью и отвращением смотрел на детей с искривлёнными, дугообразными ногами, неприятно округлёнными животами и потухшими глазами. Беззубые поголовно, несмотря на возраст. Сонадо отвернулся, поежившись от их взглядов.
- Не смотри на них. Квота на количество новорожденных, распространяется на все касты. Даже за детьми неприкасаемых нужен уход. – Илана взяла мужа за руку  и провела сквозь проход в матовой, непрозрачной пластмассовой стенке. – Гершон говорит, что сразу же увидел свою дочь.
- Да, ну? Гершон единственный голубоглазый на весь Нецах. Тут не надо было быть мудрым, чтобы выбрать, неизвестно откуда взявшуюся, голубоглазую девочку. Если бы кто-то одел кепку с красным быком  даже на одного из этих кривоногих уродцев, то Гершон выбрал бы его.
- Не говори так. Ты уходишь с ним.
- Илана, я его люблю по-своему. Но не ставь его мне в пример. Мне хватает этого из первых уст.
- Хорошо. Вот и пришли.
Комнатка была небольшой. Дети здоровые, счастливые и немногочисленные играли в какие-то непонятные игры. Худая и длинная воспитательница встрепенулась, приметив вошедших гостей, и тут же рассыпалась в подобострастных приветствиях.
- А мне говорили, что вы скоро придёте – Похвасталась она. – Выбирайте.
Сонадо себе не поверил, но сразу же увидел своего сына.

- Так. Всё взял? Противогаз? Хорошо. Палатка? Хорошо. Нож? Оружие? Почему ты не взял оружие?
- Я хожу с тобой больше трёх лет. Твой карабин не пригодился тебе ни разу.
- Возьми пистолет. Иначе мы никуда не пойдём. – Мужчина протянул юноше девяносто вторую беретту. Тот нехотя взял её, проверил патрон в патроннике и засунул за пояс.
- Доволен?
- Пару обойм возьми. Ну, всё. С богом. – Они вошли в лифт вместе, вместе смотрели на пустынный коридор, обвешанный знаками. А потом двери закрылись. Лифт заскрежетал.

До кромки леса они дошли, как показалось, слишком быстро. Переглянулись. Мужчина улыбнулся, по-отечески.
- Ну, что ты испытываешь? Тебе же всегда хотелось в этот лес.
- Страх. – Нехотя признался Сонадо. – А что испытываешь ты, Гершон?
- Страх.
Уродливый лес, словно стал ещё выше, а тьма меж стволов гуще. Или юноше просто так показалось. В конце концов, он никогда не подходил так близко к этим переплетённым деревьям. Гершон шёл по опушке, выискивая более-менее удобную для входа расщелину. Юноша семенил за ним.
Около широкого черного зева они вновь остановились. Мужчина включил фонарик, темнота разошлась, явив выползшие из земли клубки корней. Он немного подышал, набрал в легкие воздух, будто собираясь нырять, и впрыгнул в чащу. Сонадо включил свой фонарик и, чуть повременив, зашёл в лес следом.
Корни мешали идти. Вся земля на узких тропах была вспучена и пронизана бесчисленными верёвками корней. Юноша то и дело спотыкался, ругаясь себе под нос и шепча проклятия. Мужчина шёл увереннее, но на его лице читалось грустное безразличие. Он то и дело поглядывал на компас и часы. Сонадо не знал, сколько они шли и даже не знал куда. Сквозь крепко-сплетенные ветки не было видно ни единой звезды.
Гершон остановился на небольшой полянке, втиснутой между пятью толстыми дубами и усеянной тонкими волосистыми корешками. Привалил свой рюкзак к дереву и осмотрелся. Вспотевший юноша последовал его примеру.
- Через час будет светать. Устроимся здесь. – Мужчина поднял голову к сплошному ветвистому пологу. – Не знаю, проникают ли сюда солнечные лучи, поэтому сделаем стандартную аварийную стоянку.
Над поляной они растянули зеркальный тент, а под ним поставили небольшую палатку. Вещи затащили внутрь. Юноша удовлетворённо улегся на походный матрац.
- Поешь. – Гершон протянул парню хлебец.
Оба молча ели, наконец, юноша сделал завершающее могучее глотательное движение и снова лёг. Было очень тихо. Ни шороха, ни ветерка. Тишина давила, давил и страх: Сонадо ещё ни разу не дневовал вне Нецаха. Но усталость расслабляла и наконец, он поддался сну.
Он не знал, сколько времени спал, но проснувшись, он почувствовал, как на лбу выступает пот. А внутренности скручивает от ужаса. Тишина кончилась.
- Гершон. – Яростно прошептал парень и потряс спящего мужчину. – Гершон! Проснись. – Мужчина пошевелился, потрогал рукой бороду и вопросительно посмотрел на лицо парня освещенное фонариком. – Деревья. Они шепчутся!
Мужчина прислушался и улыбнулся.
- Это шелест листьев. Ничего необычного. – Он зевнул, а потом его пробрала дрожь пополам со страхом.
- На этих деревьях нет листьев. – Сонадо озвучил мысли мужчины и поежился.
- Но это шелест листьев. – Гершон посмотрел на часы, взял карабин и фонарик, расстегнул вход в палатку и исчез в густой тьме. Парень остался один. Всеми силами, стараясь перебороть страх, он достал свою беретту.
Через несколько минут мужчина вернулся.
- Не знаю, что это. Иллюзия, галлюцинация, мираж, остатки какой-то духовной памяти. Может отравляющие испарения, газы. Листья шелестят, но их нет. В любом случае тебе надо поспать. Единственная хорошая новость, что, несмотря на полдень, полог не пропускает ни лучика. – Гершон не лёг спать, только посмотрел на вновь ложащегося Сонадо, сжимающего беретту, улыбнулся и пробормотал – А говорил, что оружие ему не нужно.
Потом стало душно. Пахло какими-то травами и дымом. Сонадо находился в чутком полусне, вздрагивая от новых и новых ощущений. Пахло цветами и снова дымом. Удушающе. Шелестели несуществующие листья, даже подвывал горячий ветер.
Юноша проснулся от толчков. Вокруг была тишина и тьма, расползающаяся от луча фонарика.
- Солнце уже за горизонтом. Пора вставать. – Гершон зевнул.
Собрались быстро.
Шли опять молча. Деревья то расступались, то снова сходились в почти непроходимую чащу. Стало меньше корней, но больше переломанных веток.
- Расскажи мне о катастрофе. – Тишина давила, заставляла бояться. Сонадо решил разбавить её разговором.
- Ты учил историю, должен знать.
- Но история из первых уст совсем другая. Док рассказывал про переполненные больницы и что он не пошёл на работу, когда всё произошло. – Сонадо сбил дыхание и теперь всеми силами пытался его восстановить.
- Когда мы узнали о Сапире – вздохнул Гершон – мы ждали благословения. Люди говорили разное. Только представь, мы жили в мире, где была известен каждый астероид хоть сколько-нибудь близкий к земле. Каждая более-менее крупная звезда имела название. И тут на орбите земли появляется это. – Гершон сделал паузу, а Сонадо промолчал, благоразумно пытаясь сохранить остатки дыхания. – Заговорили об инопланетянах, о Боге и, конечно, о конце света. На моём веку о конце света говорили больше, чем о сотворении мира. Говорили, что когда протрубит седьмой ангел, то видео первых шести, под пиво, уже можно будет посмотреть на ютью…
- Седьмой ангел?
- Ах. Ты не читал «Апокалипсис». Проехали.
- Ну, и? – Сонадо перевёл дыхание.
- Все подумали, что ошиблись. Учёные кричали о великих открытиях, снова о контакте с неземными цивилизациями. Оно всегда было в земной тени. А мы продолжили жить, как жили. Эта штука была прозрачной, её не было видно в небе, но разговоры были только о ней. – Гершон опять сделал паузу и вынул мелкую веточку попавшую в ботинок. – Было воскресение. Из синаноги меня выгнал телефон, звонила сестра, а через день её не стало. Телевизор разрывался от репортажей, оказалось, что эта штука каким-то образом изменила своё движение. Ты видел лупу, да? – Сонадо утвердительно кашлянул – Эта прозрачная хрень была чем-то подобным, пропуская сквозь себя солнечный свет, она уродовала планету. Строились немыслимые теории, появились пророки. Но мы жили. Учёные выяснили, что эта хреновина, проходит по нашему региону, раз в 7 дней. Составили график и на другие. К тому времени начался голод. Строили теплицы. Кучковались. Появились сектанты, на которых пропущенный сквозь эту линзу свет действовал не настолько разрушительно, как на остальных. Появился мессия, который назвал их избранными, «купающимися в Божьем свете», увел их на север. Жизнь наладилась. Мы помнили расписания и отсиживались в подземельях, когда наступал запретный день. Население поредело, но мы жили. Смотрели на изуродованный мир и пытались к нему привыкнуть. Потом вернулись купальщики.
- Война за место под солнцем? – Проявил осведомлённость юноша.
- Это сейчас её называют войной. Тогда это был их крестовый поход. Озлобленные, почти потерявшие человеческий облик, лысые, полупрозрачные альбиносы ограбившие склад с оружием. Они пришли в запретный день. Вошли в наши дома и начали выбрасывать всех на солнце, разыскивая избранных и уничтожая неверных. Мы отбивались, отступали и снова отбивались. Пришёл их новый пророк и снова увёл на север. Жизнь наладилась. Прошло несколько месяцев, и человечеству был нанесён последний удар. График поменялся. Запретные дни стали хаотичными, остатки учёных кричали о разумности этой прозрачной штуки, Сапира. Оно семь дней провисело над Стамбулом и три дня над Москвой, добив остатки людей и животных. А это были одни из самых многочисленных общин. Потерялись все линии и так непрочной связи. Мы спрятались в подземелье, зареклись выходить на солнце.
- Ты носишь оружие, на случай встречи с купальщиками?
- Не только. Потом ходило много легенд о существах порождённых днём. Да и я сам находил необычные свежие следы. Купальщики спят по ночам, как когда-то спали и мы. И уже столько лет прошло, кто знает, что с ними сейчас. И кто знает, вдруг они были правы, насчёт своей избранности? Может они вознеслись?
- Ты не думал, что тоже можешь быть избранным?
- Я? – Гершон хохотнул. – Знаешь, мне не хочется проверять.
- А вдруг Сапир действительно божья ипостась?
- Кабы, да если бы. Пятикнижие ничего не говорит о линзах в небе.
К утру зашелестели листья. Сонадо проснулся в поту и слушал, пытаясь представить пышные кроны, которых он никогда не видел. Было душно. Гершон храпел.
К закату они проснулись. Перекусили и в абсолютной тишине продолжили путь. Через несколько часов Гершон остановился, и стал вглядываться во тьму. Выключил фонарик, его примеру последовал и юноша. Вдалеке виднелся слабый ночной свет.
- Мы прошли сквозь лес! – Сонадо не сдержал радости.
- Да. – Мужчина был непроницаем. – Пошли.
Они вышли на возвышенность и вдохнули ночной воздух полной грудью. Под ними раскинулся небольшой городок.
- До рассвета четыре часа.  Обследуем город и вернёмся под лесной полог.
В юноше билась радостная счастливая жилка, он чувствовал себя первооткрывателем, Магелланом, Колумбом. Войдя в город, он был Санта-Марией вторгнувшейся в карибский бассейн.
- Что это за город? – Ему хотелось войти в каждый дом, а каждый дом казался ему сокровищницей.
- Клинтон, наверное. Где-то должно быть название. – Гершон бесстрастно осматривался.
Они зашли в какой-то супермаркет, он был почти пуст. На полочке с консервами лежали до боли знакомые сардины в масле.
- Везде одно и то же. - Пробурчал Сонадо, засовывая продукты в рюкзак и глядя на Гершона, который открыл найденную банку кока-колы. Они не стали опустошать магазин, решив, что важнее, для начала, осмотреть городок.
Чем дольше они шли по главной улице, тем больше беспокоились. Городок не оказался Эльдорадо, но закрадывалось ощущение, что они с ним знакомы. И юноша, и мужчина молчали, не говоря о своих опасениях. Подвывал ночной ветер.
Сонадо упал на колени, когда смог разобрать название городка, написанное на выезде, глухо застонал Гершон.
- Невозможно! Ты сделал это специально, старик? Отвечай! – В юноше закипал гнев, пополам с ужасом. Он уже знал, что это не вина Гершона, но мозг отказывался принимать другие теории.
- Я не мог подложить консервы в супермаркет. – Тихо ответил мужчина. – Ельвилль был пуст.
- Но это же тоже Ельвилль! Пошли найдем Нецах, тогда. Это всё... глупость и чушь!
- Зачем?
- Чтобы знать правду! – Сонадо ринулся по знакомой дороге, выдергивая на ходу беретту. Он бежал не чувствуя усталости и не чувствуя ног. Он бежал, угрожая воздуху и Богу расправой. Грозя небу хромированным стволом. Он вбежал во дворик с покосившимся бетонным зданием, обрамляющим дверь лифта, и нетерпеливо ударил по кнопке.
Двери открылись мгновенно. Сонадо удивленно заглянул в кабинку, их лифт всегда приходилось ждать. Он шагнул внутрь, нажал на кнопку, кабинка поползла вглубь недр земли.
Это был не Нецах. Не было дорожных знаков. Хлипкие сетчатые двери были сорваны со своего законного места. Переговорное устройство вырвано из стены.
Он шёл вглубь, глядя на всё в тусклом свете аварийного освещения. Не было никого. Лишь изредка встречались обрывки одежды, какие-то бумаги. Потом на стенах появились рисунки, все как один изображающие звезды и солнце, деревья, какие-то галки в небе. Сонадо сел на пол и уперся взглядом в огромную надпись «Величие – Ход».

Когда юноша вышел из лифта обратно на улицу, то увидел сгорбленную фигуру Гершона, который сжимал в руках карабин.
- Там никого нет. Называется убежище Ход. – Юноша сел рядом и удивился, какими глубокими стали морщины Гершона.
- Восьмые.
- Да.
- Я знаю, куда они ушли. – Мужчина вздохнул. – Там залежи скелетов. Видать мечтали жить под солнцем. В Нецахе тоже были подобные настроения, но мы их подавили. В частности именно так появились Неприкасаемые… Но я не понимаю. Я думал, что поддерживаю жизнь, а оказывается, что отдаляю неизбежную смерть в своём маленьком, идентичном, абсолютно иллюзорном мирке. – Гершон скинул рюкзак. – Компас и карта… - Он рассмеялся нелепости собственных слов – В рюкзаке. Не иди за мной. – Мужчина вскинул на плечо карабин и растворился в ночной темени.
Сонадо скинул свой рюкзак, засунул за пояс беретту и банку сардин в карман, вышел в поле и сел на хрустящую, лысую землю. Посмотрел в сторону стены высокого леса, потом на небо. Увидел Альдебаран. Посидел ещё немного. Вздрогнул от одного-единственного выстрела, звук которого донесло эхо и почувствовал, как глаза наполняются слезами. Открыл банку сардин и съел. Он любил сардины.
Небо начало окрашиваться в предрассветные тона. Сонадо никогда не видел таких нежных, прекрасных цветов. Он обомлел, глядя на эту невообразимую красоту. Он наслаждался каждым оттенком, а глаза его слезились от яркости этого нового, желанного каждой клеткой тела света. Он положил беретту на землю и встал, желая впитать каждое мгновение этого чуда.
А потом, медленно и театрально начало появляться оно.
Ослепительное. Большое. Горячее.


Исправил(а): Balzamo, 24 марта 2012, 13:11

--------------
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья.
Дата сообщения: 24 марта 2012, 12:35 [ # ]
Lightfellow 
さよなら
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 2794/1000
 Рег.: 12.08.2009
 Постов: 11785
 
  GooFraN
Слушает:
Aimer
Профиль PM Сайт 
Лирика: «Wings of Death»

Взмах.
Яркий блеск лезвия.
Глубокий, приглушенный стон.
Алая струйка.
Еще взмах.
Клинок блестит в лучах полуденного солнца.
Сталь бьется о сталь.
Пронзительный скрежет металла.
Взмах.
И снова на пути сталь.
Еще взмах.
Еще и еще.
Тщетно.
Сталь не отступает.
Мысли.
Хаотичные и бессмысленные.
Бессмысленные мысли.
Несколько хаотичных движений.
Взмах, взмах, взмах.
Защита на месте.
Гигантский меч монстра пресекает все попытки достать его.
Владелец клинка смотрит сверху вниз, насмешливо улыбаясь.

- Долго ты еще будешь возиться? - прозвучал женский голос.
- Долго ты еще будешь стоять и смотреть? Не поможешь? - ответил мужской.
- Эх, мужики, - вздохнула женщина, перезаряжая автомат. - Ничего без нас не могут.
Огненный шквал пуль обрушился на монстра, тщетно пытавшегося защититься с помощью своего исполинского меча. В три прыжка женщина преодолела расстояние в двадцать метров, четвертым запрыгнула ему на спину. Одним резким движением она достала катану из ножен и голова монстра с грохотом покатилась по земле, оставляя за собой алый след. Когда туша начала падать, смертоносная женщина взмыла в воздух и приземлилась прямо подле удивленно смотрящего на нее мужчины. Она подмигнула и сказала:
- Так, на чем мы остановились?
- Знакомились, - ответил мужчина. Выражение лица говорило о его уязвленном достоинстве.
- Риифа Локли, - улыбнулась женщина.
- Скауд Страйхарт, - мужчина повернулся к ней спиной и пошел по пыльной дороге.
- Ей, ей, куда? - Риифа быстро догнала его.
- А тебе какое дело?
Риифа не ответила, лишь молча покачала головой и пошла рядом со Скаудом.
Дорога была покрыта песком и пылью, сквозь многочисленные трещины пробивались высохшие корни мертвых растений. По правую сторону виднелись лишь два больших кактуса. По левую - ничего, кроме песка и ветра, поднимающего песчаные клубы. Лишь далекие громовые раскаты, вторящие ярким вспышкам молний, скрашивали эту унылую картину. Риифа посмотрела на небо над ними. Там не было ни единого облачка, только яркое жгучее солнце.
- Странно, ветер прохладный, - пробормотала Риифа.
- Он дует оттуда, - Скауд указал рукой в сторону грозового фронта. - Говорят, этот шторм несет с собой смерть.
- Несет с собой смерть? - переспросила женщина.
- Я точно не знаю, но в Мидламбе, куда мы и направляемся, ходят слухи, что никто не остается в живых после попадания в этот шторм. Еще говорят, что он возникает за считаные минуты и оставляет после себя лишь выжженую молниями или чем-либо другим землю.
Риифа еще долгое время не могла оторвать взора от черных, как штормовые воды моря, грозовых облаков и ярких, как свет маяка, вспышек молнии. Она так увлеклась, что не заметила, как Скауд ушел вперед на довольно большое расстояние. Внезапный подземный толчок повалил ее на землю, когда она пошла за ним. Земля затряслась без остановки. К этому добавился еще и оглушительный металлический грохот. И Скауд и Риифа обратили свой взгляд на восток, откуда и исходил звук. Из-за огромных клубов пыли и песка вдалеке не было видно совершенно ничего. Риифа встала и подбежала к Скауду:
- Что это?
- Понятия не имею, - ответил он.
Клубы пыли приближались, тряска увеличивалась, грохот становился невыносимым.
- Бежим? - неуверенно спросила девушка.
- Нет смысла. Оно движется слишком быстро, - с досадой ответил Скауд.
Облако песка уже поглотило два кактуса и почти вплотную подошло к дороге, когда стали видны очертания объекта.
- Это Мидгарсормр! - воскликнул Скауд. - Доставай оружие!
- Мидгарсормр? Легендарный песчаный червь? - Риифа не верила своим ушам, но когда облако песка остановилось, она охнула.
Огромное стальное тело возвышалось в двадцати метрах от дороги, отбрасывая гигантскую тень. Металлические чешуйки блестели на солнце. Плохо подогнанные друг к другу, они громыхали при каждом движении червя. Глаза у него отсутствовали, огромный рот, полный разного размера зубов, выглядел устрашающе.
- Он слеп, - шепнул Скауд.
Риифа кивнула и медленно стала отходить в сторону, снимая с плеча свой автомат. Но она нечаянно наступила на торчащий из трещины в асфальте сухой корень. Треск был тихим, но достаточным для того, чтоб червь его услышал. С неистовым ревом и грохотом он устремился в сторону Риифы, но в этот момент на него налетел Скауд, обрушивая серию ударов, ни один из которых не достиг цели из-за чешуи. Червь все приближался к Риифе, его пасть была все ближе...
«Ваше время истекло. Вставьте монетку для продолжения.» - гласил черный экран. Дик ругнулся, затем встал из-за аркадного автомата, потянулся и зевнул.
- Хороший игры делали раньше, - сказал он самому себе.
- Ага, - отвлеченно подтвердил Сергей. - Очень даже неплохие.
- Знаешь, до катастрофа, помимо игра группа, я был геймер.
- Ага, - Сергей зевнул. - Ты уже раз сто говорил об этом. А вот как давно ты лупишь по банкам, ты нам так и не рассказал.
- А... - задумался Дик. - Лет с семи, чтоли.
- Круто, - Сергей опять зевнул. - Круто.
«Love me tender, love me sweet...» - пел музыкальный автомат голосом Элвиса. Сергей с довольным выражением лица посмотрел на свою футболку. На ней были изображены лица Элвиса Пресли, Джона Леннона, Майкла Джексона и Мика Джаггера, и надпись «Они не умерли, они лишь вернулись домой».
- Серж, где Мери? - спросил Дик.
- Опять про альбомы народ расспрашивает. Интересно, ей не надоело? Ну у кого в наше время могут быть старые студийные альбомы «Iron Maiden»?
- Ну...Ладно. А Николо где?
- А фиг его знает. - Сергей потянулся, лег на диван и решил поспать. - Все, гуляй. Ищи его сам, если тебе надо.
- Опять дрыхнуть, - фыркнул Дик. - Ты и днем спать и ночью спать. Всегда спать. Дело не делать.
- Иди уже, - промычал Сергей.
Перед уходом Дик заглянул в зеркало. Глаза, как всегда после долгой игры, были красными. Капли пота на черной коже и неприятный запах намекнули ему, что пора в баню.
- Я на источники, - сказал он почти спящему Сергею. - Придет Николо - скажи ждать. Дело.
- Иди! - крикнул Сергей. - Запарил уже.
Дик фыркнул и вышел из бара.
Альпийская вечерняя свежесть ждала его. Прохладный воздух, нежный ветерок, ласкающий ветви и листву деревьев, мелодичный звон кузнечиков. Этот маленький городок будто остался нетронутым мировой катастрофой. Тоненький серп луны почти не освещал темную улицу. Фонари не горели - нет, все таки даже сюда добрались последствия - экономия электричества. Дик побрел по брусчатке на север. На площади, перед зданием мэрии, у неработающего фонтана, целовалась парочка. Присмотревшись, Дик понял, что оба из них - парни. Он сплюнул и продолжил путь. Вывеска бани на горячих источниках не горела, но он знал, что заведение открыто. Сейчас почти все стараются работать круглосуточно, ради сведения концов с концами. Дик постучал и вошел. В ночную смену тут работал десятилетний Фабиан, сын владельца бани.
- Привет, Фаб, - улыбнулся Дик. Парень был ярым фанатом любой тяжелой музыки и посещал все выступления их группы.
- О, Дик? - Фабиан был удивлен. - Источники?
- Ага.
- Но там есть...
- Ничего, - перебил его Дик. - Компания - хорошо.
- Но... - попытался возразить Фабиан, но Дик уже вошел в раздевалку. Парень удивленно пожал плечами, затем надел наушники своего CD плеера и тотчас позабыл все на свете.
В раздевалке Дик сунул свою одежду в стиральную машину, взял пару полотенец и пошел к источникам. Выйдя, он остановился и выронил полотенца от удивления. В воде были две девушки. Одна из них была Мери, вторую он не знал. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
- Я...это...не знал...извините... - пришел в себя Дик. - Я пойду тогда.
- Да ладно, забей, - сказала Мери. - Места тут на всех хватит.
- Только, - хихикнула другая девушка, - прикройся полотенцем.
Дик покраснел настолько, что это стало видно даже на его черной коже. Поспешно подняв полотенце, он заметил:
- Вы тоже прикройтесь.
- А что, тебе не нравится? - улыбнулась Мери, но полотенцем прикрылась.
Дик осторожно забрался в бассейн на приличном расстоянии от девушек. Затем он погрузился в воду по подбородок и закрыл глаза. Прошло довольно долгое время, прежде, чем девушки вновь между собой заговорили. Дик чуть приоткрыл глаза. Когда в последний раз он видел Мери без косметики? Ее иссиня-черные волосы, небрежно собраные в хвост, очень выделялись на фоне ее бледной кожи. Мокрые концы липли к ее шее, часто скрываемой за шипастым ошейником. Светло голубые глаза без привычной черноты теней выглядели непривычно. На улыбающихся губах отсутствовала синяя помада.
- Мери, познакомишь нас? - улыбнулась незнакомка.
- Конечно. Дикембе Мулумбу, наш барабанщик. Мы называем его Диком. - затем Мери обратилась к Дику. - Это Микаэлла, ей нравятся наши песни. А еще она многое знает о катастрофе.
Дик удивился. Никто до сих пор не знал о катастрофе достаточно.
- Приятно познакомиться. Расскажешь? - спросил он.
- Угу, - улыбнулась Микаэлла. - Ну, по официальной версии все было так. Двенадцать лет назад в мире закончилась нефть. Электричество стало единственным источником энергии, так как больше ничего не давало такую же производительность. Крупные города соединили высоковольтными линиями, магистралями проводов. Почти весь мир соединили в единую сеть. Но семь лет назад на солнце произошло извержение доселе невиданной силы. Вся работающая электроника сгорела в одночасье, вся система рухнула. А восстановить урон такого масштаба не представилось возможным. После этого, уже семь лет, солнце продолжает бушевать. Все, кого катастрофа обошла стороной, экономят электричество, так как постоянно сгорает работающая электротехника в разных городах. Это официальная версия. Но на самом деле все не так. Все это дело рук инопланетян. Они подготовили благоприятную платформу для высадки без вреда экосистеме.
Дик с трудом сдержал смешок.
- Ну...интересная теория, - сказал он, улыбаясь.
- Не надо, я знаю, что ты мне не веришь.
Дик не нашел, что ответить. Полежав некоторое время с закрытыми глазами, он заснул. Когда он проснулся, светило солнце. Тем более удивляло присутствие Мери.
- Ты всю ночь тут? - спросил он.
- Это ты всю ночь тут, - ответила Мери. - Я пришла час назад.
- Сколько я спал?
- Часов семь, вроде. Я твою одежду из машины достала. Сушится.
Дик улыбнулся. Как много людей судит Мери по виду. Считают ее странной и глупой. Но она хорошая, заботливая.
- Знаешь, - она прервала его раздумья. - Мы похожи над древних менестрелей и бардов.
Дик удивленно посмотрел на нее.
- Ну, в том смысле, что мы, как и они когда-то, добываем средства на пропитание музыкой. Нас с радостью принимают в любых городах, нам дают кров, нас кормят, нас любят. А мы даем им музыку. Для нас всегда все бесплатно.
- Сколько городов мы уже сменить, кто знает... - вздохнул Дик.
- Семьдесят семь городов в семи странах.
Дик еще раз удивленно посмотрел на нее.
- Ладно, пойдем. Сегодня у нас последнее выступление. Один хороший человек обещал мне подарить самый старый альбом «Iron Maiden», представляешь?
- О, это хорошо.
Подождав высыхания одежды Дика, они направились к бару.
По дороге, на площади, они встретили Николо.
- Йо, ребята, - весело поприветствовал он.
- Николо, слушай, я хотел просить... - начал Дик, но Николо его радостно прервал:
- Починить твою установку? Сделано! О, ребята, хотите свежачок? Еж научился дышать задом. Шел по лесу, устал, присел на пенек и задохнулся.
- Ты вернул нас в семидесятые, - хихикнула Мери. - Тогда это было свежачком.
Все трое рассмеялись. Успокоившись, они пошли к бару. Народ там собирался с самого утра и днем уже собралось приличное количество посетителей. Сергей играл заунывную мелодию на своей басс-гитаре.
«And nothing else matters...» - подпевал он своим пальцам, бегающим по струнам.
- Опять без медиатора, - вздохнул Дик. - А потом вся ночь будет ныть пальцы болят.
«Never cared for what they do...» - продолжал Сергей. - «Never cared for what they know... But I know...» - звук лопнувшей струны прервал выступление Сергея. Он извинился перед публикой, спустился со сцены и подошел к Николо.
- Четвертая, - сказал он и вручил гитару Николо. - Замени, вечером выступаем.
Николо кивнул и направился вместе с гитарой в маленькую комнату за сценой. Весь день ребята провели за разговорами. Позже вернулся и Николо с гитарой сергея. А когда уже стемнело и почти все столики уже были заполнены, в бар вошел старик. Он присел рядом с ребятами и улыбнулся Мери. Затем положил на стол маленькую прямоугольную коробку.
- Первый альбом «Iron Maiden», как я и обещал, - сказал он, затем встал и направился к барной стойке.
На лице у Мери была странная улыбка.
- Я думала, это будет CD... А это кассета... - улыбка не сходила с ее лица. - Мне не на чем проигрывать это. - вздохнула она, но кассету взяла и засунула в карман куртки.
- Мери, а почему это выступление последнее в этом городке? - спросил Сергей. - Здесь же так круто.
- Нам надо уходить, - задумчиво ответила Мери. - Ладно, нам пора на сцену.
Зал зааплодировал, когда они вышли. Николо и Фабиан, сидящие в первом ряду, хлопали с особым старанием. Микаэллы в зале не было.
Мери, Сергей и Дик отыграли десять песен, каждый раз срывая овации. Затем Мери обратилась к залу:
- Сейчас группа «Indigo» сыграет вам последнюю песню. Она называется «Wings of Death». Спасибо вам за гостеприимство, проведенное тут время было прекрасным.
Заиграла медленная, тягучая мелодия, а затем Мери запела:

«We march in the world of sin
Surrounded by demise and treason.
We kill our own kin
Without any point or reason.
Say just a word
To set ablaze, burn to a cinder
Pain of our Lord
Our creator.

Wreaking havoc and decay
On Wings of Death, Enola Gay.
And It'd be best for us to say,
That world has ended on that day.

They hunt us down, we are their prey
And they are hurting us, but hey
All we can do for now is pray
Our Lord will show salvation's way.»

На улице внезапно стало очень светло. Двери бара отворились. В них, освещенный неистовой силы прожектором, стоял маленький заленый человечек.
- За нами пришли, - улыбнулась Мери.


Исправил(а): GooFraN, 25 марта 2012, 18:10

--------------
Read | Find | Tweet | Ask | Listen
Дата сообщения: 24 марта 2012, 12:51 [ # ]
Анхель 
совсем уже не sensei
HP
MP
 LVL. 7
 EXP. 308/450
 Рег.: 22.03.2010
 Постов: 1569
 
Профиль PM 
Нити
Ветер лениво подгонял одинокие облака. Они двигались настолько медленно, что, наверное, путь их от одной части небосвода к другой занял бы весь день.
Борск расслабленно наблюдал за их движением лежа в высокой летней траве. Кожа его, оголенная до пояса, покрылась испариной, а рубашка, которую он положил под голову, была мокрой от пота и грязной от  травяного сока. Земля отдавала приятной прохладой, и парень  с наслаждением ощущал, как каждая мышца, которая еще пару минут назад испытывала тяжелое напряжение, расслаблялась, словно кто-то громадный распутывал в ней многочисленные узлы.
Борск прикрыл ладонью глаза, уставшие смотреть на яркое небо. Сквозь в тот же момент обострившийся слух, помимо ритмичного скрежетания кузнечиков и размеренное шебаршение травы, он услышал приближающиеся шаги. Погода разморила Борска на столько, что ему лень было открыть глаза и повернуть голову, хотя он и так знал, кто может искать его в это время. Шаги были тяжелые, шаркающие, было понятно, что человеку издававшему их хождение под солнцем давалось с трудом. Это был старик Сален, землеговор. И раз он отважился идти в такое неблагоприятное для себя время, значит к Борску у него было какое-то серьезное дело.
Парень знал старика еще с пеленок и уже в те годы он выглядел дряхлым. Сейчас ему наверное было больше ста лет, но старик никак не ходил сходить на покой и до сих пор не нашел себе замену. Лениво приоткрыв глаза, Борск увидел  знакомое морщинистое лицо, цвет которого был настолько бледным, будто на череп старика вместо кожи натянули лист пергамента. Лицо снизу украшала роскошная седая борода до пояса, к низу уложенная в аккуратную косичку с вплетенной в нее веткой какого-то дерева. Сверху располагались не менее густые чем борода брови, бросающие тень на глубоко посаженные глаза.
Эти глаза всегда смотрели на Борска с укоризной, как будто парень всю жизнь был виноват перед Саленом. Но Борск знал, что это не так.  Старик был для него и его сестры как отец, ведь настоящая семья Броска исчезла довольно давно. Мать  умерла  сразу после родов Саяны, его младшей сестренки, а отец чуть позже. После смерти жены он начал пить, и бредил, говоря, что жену его убили демоны. Однажды, напившись, бросил все и ушел из деревни.  С тех самых пор о Борске и его сестре заботился Сален.
- Бездельничаешь? Скрипучий голос старика вывел парня из его полусонных раздумий.
- Я окучил две третьи поля – отмахнулся Борск – в одиночку.  По-моему я заслужил  отдых.
-Сегодня день Ритуала – проскрипел Сален. – Помни, я на тебя рассчитываю.
Конечно! Ритуал… Как мог Борск о нем забыть.
- И…. когда отправляться?
-Можешь хоть сейчас – слегка улыбнулся старик, протягивая Броску корзину.

* * *
Борск сидел на берегу реки с полной корзиной венков и сосредоточенно смотрел на водную гладь. Высокий тростник шуршал на легком ветру, но парня  это нисколько не отвлекало. Губы его беззвучно шевелились, повторяя какое-то песнопение. Неожиданно он шумно выдохнул и отвел взгляд. Взяв первый венок, Борск с трудом прочитал имя накаряканное  старческой рукой и пустил венок в воду. Медленно удаляясь от берега, через некоторое время он скрылся за поворотом реки. Взяв следующий венок, он проделал с ним то же самое. И делал он так, пока в его корзине не остался один венок. Взяв его Борск начал читать имя, и в тот же миг что-то внутри него похолодело. Он прочитал имя своего отца.  В резкой вспышке ярости парень почувствовал дикую  смесь из раздражения и зависти. С силой он швырну венок в сторону, и тот скрылся в обширных зарослях шиповника. Тяжело дыша, парень резко повернулся, и от неожиданности екнуло сердце. Позади него стоял человек. Незнакомый человек. Чужак!
Борск резко отпрыгнул в строну, в прыжке схватив какой то увесистый камень, и встал в боевую стойку. Незнакомец  выставил обе руки и помахал ладошками, при этом сказав что-то непонятное. Слова,  сказанные им, были странные, неизвестные Борску. В них были перетянутые гласные и в конце  они резко обрубались.
-Кто  ты такой, и что тебе нужно ? – крикнул Борск. Напряжение его мышц не спадало. Он по-прежнему готов был в любую секунду прыгнуть на чужака.
Незнакомец выглядел ошеломленным.
- Базовый… русский, да? -  после некоторой паузы выдавил он. -  Пожалуйста, брось свое оружие, я не хотел тебя напугать.
Говорил он теперь  понятно, но тянущий гласные акцент все равно сохранился. Чуть успокоившись Борск начал рассматривать незнакомца.  Вид у него действительно был необычен. Высокие ботинки, с перевязанными шнурком голенищами,  грязные черные штаны и коричневый плащ из какой-то странной материи, похожей на мешковину. Длинные и грязные засаленные волосы  были взяты в неаккуратный хвост, а на лбу виднелись белые солевые разводы. Было видно, что парень  одет совсем не по погоде.
На вид он был не намного старше, чем Борск, но черты лица слишком отличались от жителей деревни. Лицо, и без того узкое, сужалось к подбородку, нос был слегка крючковатый, волосы - черные, слегка выгоревшие от солнца, были слегка волнистыми.  Завершали различия голубые, цвета ясного неба,  глаза. Все эти черты, по отдельности кажущиеся неуклюжими, вместе приобретали странную красоту, так что Борск даже испытал к незнакомцу какую-то дружественную симпатию.
Но одна деталь таки заинтересовала парня. На поясе у чужака висел объёмистый  тубус, обернутый той же тканью, что и плащ, и перевязанный веревкой.  В похожих тубусах, только гораздо меньших по размеру охотники носили карты местностей, когда зимой уходили охотиться.
- Ты что из восточников? – спросил Борск.
-Чего? – незнакомец кажется не понял вопроса.
-Нуу…   Из этих деревень на востоке. Как их там… гуо-что-то-там.
-Можно и так сказать – поморщился чужак – Лучше скажи мне, где здесь поблизости деревня. А заодно опусти камень, как видишь, нападать на тебя я не собираюсь.
Борск с удивлением обнаружил, что и правда  все еще сжимает в руках камень. Положив его на землю, и обтряхивая  руки,  парень  поинтересовался:
- А ты  собственно кто будешь?
-Думаю меня можно назвать путешественником.
Какая-то глубокая внутренняя зависть, буквально на секунду, кольнула Броска глубоко внутри.
- Ну, что затих? – спросил чужак – я вроде спросил про деревню.
-А? Там – Борск рассеяно махнул в сторону деревни – если чуть подождешь, я тебя отведу.
- Тогда пока искупаюсь, думаю,  в таком неопрятном виде не стоит в первый раз показываться в деревне. Да и самому неприятно…
-Если хочешь попасть в деревню сегодня, то забудь о мытье – с мстительным удовольствием медленно проговорил Борск – сегодня день Ритуала, запрещено касаться воды.
Стон разочарования, наверное, слышали даже в деревне.
* * *
Невысокая, хрупкая девушка с рыжими кудрявыми  волосами, убирала со стола. Была она той породы людей, красота которой пленила всех без разбору и поэтому выросла она застенчивой. Все время, пока они с чужаком ели за одним столом, она не проронила ни единого слова. Хотя незнакомец активно интересовался ей и несколько раз пытался завести разговор.
-Большое спасибо за угощение… эээ – начал незнакомец
-Саяна – буркнул Боркс.
-Большое спасибо за угощение, Саяна  – проговорил чужак, – никогда я еще не ел картошку с грибами.
Говорил он медленно, видимо подбор нужных  слов давался ему с трудом.
-Господин путешественник – выпалила девушка, мгновенно покраснев – как вас зовут? Я не знаю как к вам обращатся.
- Ну – ухмыльнулся чужак, - в разных местах меня называли по-разному. Ваш братец всю дорогу до деревни не изволил называть меня никак кроме «чужака».
- Тогда можно к вам так и обращаться: Господин Путешественник?
Чужак кивнул в ответ, и девушка просияла.
- Знаю, звучит глупо, но я тоже хотел бы уйти в путешествие. Наверное, из-за этого я и злюсь на своего отца, ведь он так просто выполнил то, на что у меня никогда не хватило бы духу. А сейчас – понизил голос Борск – меня держит здесь слишком много нитей.
С этими словами он кивнул головой в сторону сестры.
- Да и деревня…  Слишком много кого я здесь ценю – продолжил парень -  вот если бы вмиг исчезли все эти нити.
Борск рассмеялся, но его гость, казалось, помрачнел:
-Не мечтай о том, о чем пожалеешь…
Он отошел от стола и остановился около идола, занимавшего один из углов комнаты. Идол напоминал человека, но от головы его вверх уходила крона, как у деревьев, да и ноги больше походили на корни.
-Что это? – поинтересовался чужак.
- Бог плодородия.
-Ааа,  - разочарованно протянул чужак -  всемогущие существа, создавшие мир, живущие на небе, и дарящие свое благословление людям?
-На небе? – удивился Борск – Там, откуда ты родом, все с ума посходили что ли? Боги живут под землей. Вот сам посуди, откуда мы получаем еду, воду. Почему все живое произрастает из земли, а?
Чужак молчал, и Броск, поняв это как свое превосходство продолжил:
- Если ты живешь праведно и вовремя почетаешь Богов,  они благословляют тебя, и ты получаешь богатый урожай. Если ты гневишь их, ты остаешься без еды и воды, и вскоре умираешь возвращаясь в землю, чтобы когда-нибудь родиться вновь. А небо… Небо мертво. В небе нет ничего, оно никогда не накормит и не напоит тебя,  и не примет  в себя, как мать принимает блудного сына…  Наместником природы на земле является землеговор, только он может слышать просьбы Матери Земли
На несколько секунд в доме стало тихо. Слышен было только звон убираемой посуды.
-На небе живут только демоны… – тихо сказал Броск.
-О, зря вы подняли эту тему –  усмехнулась выглянувшая  из-за печи Саяна. – Мой брат может об этом говорить часами.
На лице ее горел легкий румянец. Было понятно, что ей сейчас стыдно за своего брата.
-Господин Путешественник –  продолжила она, – я схожу к старосте и попробую попросить, что бы вам все же дали возможность вымыться. Традиции традициями, но так запускать себя нельзя!
Чужак кивнул и виновато улыбнулся. После чего Саяна вышла и негромко хлопнула дверью. В комнате повисло неловкое молчание.
- Ты на мою сестренку не засматривайся – первым нарушил тишину Борск, говорил он это полушёпотом, покрываясь румянцем все больше и больше каждую секунду – не для тебя красна ягодка росла! – выпалил он  и зарделся румянцем уже весь.
Чужак рассмеялся. Привстав на колено, он положил руку на плечо Борска  и хотел что-то сказать, но, неожиданно раздавшийся  с улицы, крик прервал его.
Борск мгновенно поднялся,  бегом выскочил во двор и от неожиданности онемел.  Перед домом стояли два демона. Они были почти такими же ужасными, как  парень себе и представлял.  Высотой вдвое превышающей человеческую, с черной блестящей кожей, больше похожей на панцирь, с двумя сегментарными руками, отвратительным квадратным горбом на спине и головой, увенчаной двумя длинными уходящими назад рогами.   Один  держал за шею Саяну.  Ее парализовал ужас, и она уже не кричала, а лишь застывшими глазами смотрела на державшего ее монстра.
- Ну что, оприходуем эту? Она вроде нечего – раздался отвратительный голос,  искаженный настолько, что больше напоминал шипение. Казалось, он исходил откуда-то изнутри, минуя голову.
-Стремная она какая-то,  хотя кого еще из этого гадюшника выбирать – ответил второй и после этого залился отвратительным бульканьем, по всей видимости означающим смех.
На Борска они не обращали никакого внимания,  хотя он и стоял рядом. Он понимал, что сейчас в момент, когда они будут не ожидать нападения, удар будет наиболее эффективным,   но ноги будто налились свинцом, а вся боевая выучка вылетела из головы. Да и потом, что он, обычный человек, может против демонов! От ощущения собственного бессилия на глаза наворачивались слезы, а горло готово было изайтись криком о помощи. Но он знал, что это бесполезно.  Его двор хорошо рассматривается со всей деревни, а крик Саяны слышали, наверное, даже в поле, но никто не пришел.
Неожиданно, справа Броск увидел какое-то движение. Приглядевшись, он разглядел, что  с правой стороны от двора убегает человек.  Сален. Столетний старик бежал  так быстро, что ему могли позавидовать многие молодые бегуны, при этом он истошно кричал.  
Целый мир рушился в голове у Борска. Он был уверен в незыблемости земли, во всемогуществе землеговоров. Он был уверен, что в любой момент  он может подойти к ним, и они с легкостью решат его нерешаемые проблемы. Он слышал тысячи историй про изгнание ими зла.  Но то, что он видел сейчас, никак не совпадало с его убеждениями. От обиды и унижения перед собой у него подкосились колени, и он вдруг начал смотреть на мир, который сыграл с ним такую злую шутку,  с полным безразличием.  Безразлично  он смотрел, как один из демонов направляет руку в сторону убегающего старика. С безразличием он видел, как на конце демонической лапы загорается огонь, с безразличием, он видел, как к демону подбегает чужак, сжимая в левой руке тот самый тубус, а правой вытаскивающий оттуда жужжащую молнию. С безразличием он увидел, как рука демона,  гладко отрезанная от тела, падает на землю, а из оставшейся культи на землю обильно льется кровь. Человеческая кровь. Тут словно какая-то шестеренка в голове Боркса встала на место, и вернулось привычное восприятие мира.
Проклиная себя за секундную слабость он бросился вперед на помощь. Чужак ловко управлялся каким-то мечом, лезвие которого сильно рябило,  и скорее всего, состояло из движущихся зубьев, а рукоятка была соединена с тубусом толстым черным шнурком. Чужак нанес горизонтальный удар и, полыхнув искрами,  голова «демона» держащего Саяну  упала с плеч. Кровь толчками брызнула в сторону, и покрыла чужака и Саяну  красными полосками.  Борск бежал вперед, время вокруг него замедлилось, такое ощущение у него было впервые. Краем глаза он видел, как его сестра медленно оседает на землю, видимо потеряв сознание от ужаса, но это его сейчас не интересовало. Кровь кипела, он хотел драки, он видел что второй «демон» направляет руку с разгорающимся пламенем в сторону чужака, он понимал, что чужак, не сможет  увернуться, и тогда Боркс прыгнул. Одним прыжком он оказался около «демона» и ударил. Ударил как учил его еще отец. Кулак ударил по демонической лапище, захрустели, ломаясь, пальцы, но дело было сделано.  Враг выстрелил задравшейся рукой в небо и, потеряв равновесие, упал спиной на землю. Грохот от выстрела оглушил Боркса, и на несколько секунд у него потемнело перед глазами. Когда зрение вернулось к нему,  он увидел, как странный клинок, высекая искры из панциря, погружается в грудь второму «демону». Сквозь звон в ушах Боркс услышал громкий скрежет и искаженный крик. Через секунду и второй враг затих, последний раз дернувшись в предсмертной конвульсии  Боркс, тяжело дыша, упал на землю, пропитанную кровью. Состояние боевого безумия проходило, вновь вернулось правильное ощущение времени, а вместе с тем пришла и боль. Парень застонал, схватившись за кисть.  Закусив губу до крови, он поднялся и, шатаясь, пошел к сестре. Саяну на руках держал чужак, меч он, видимо, спрятал обратно в тубус, который сейчас находился за поясом. Саяна была в ужасном состоянии, ее било в беззвучной истерике, вся правая сторона ее роскошного сарафана была пропитана алой кровью, в крови была и правая часть ее лица. Боркс больше всего на свете хотел ее успокоить, но сейчас он понимал, что это невозможно.
-Это были люди? – Боркс и так все понимал, но этот ответ был ему необходим
-Да. – ответил чужак
-Ты пришел оттуда же, откуда они?
-Да.  
-Они пришли за тобой?
-Нет.
-Тогда зачем они пришли сюда? Воевать? – простонал Боркс
- Нет, они пришли удовлетворить свои низменные потребности – поморщился чужак, и сплюнул себе под ноги,  - в конце концов,  это обычные бандиты.
Неожиданно чужак прыгнул в строну к Борксу, и встал к нему лицом, поставив Саяну между ними. Боркс услышал глухой удар, и чужак поморщился.  Краем глаза он увидел еще один камень,  летящий в них. Протерев рукавом  глаза, Борск посмотрел в сторону и увидел селян, взявших их в ровный полукруг.
Тут были все жители деревни. И семейство Тверди - муж с женой что то громко галдели, а дети выбирали камни побольше, и Кожемяки, кривившие лица, как будто вместо Боркса с Саяной на площади стояла исполинская куча навоза, и Рябин  - первый учитель Боркса, кричал что-то так громко, что щеки его стали красными.
-Что вы делаете! -  в отчаянии крикнул Боркс.
Толпа в ответ яростно многоголосо закричала. Понять из этого ничего было не возможно. В них полетело еще несколько камней, но они к счастью не достигли цели.   Вдруг селяне резко замолчали, вперед них, шаркающей походкой, вышел старик  Сален.
-Вы трое убили демонов и омылись их кровью,  значит  вы скоро сами станете демонами. -  начал он своим скрипучим голосом . – Эта зараза распространится на нас подобно чуме!  Мы не желаем умирать в ужасных муках, или становится существами, которые противны Матери Земле!
Сзади него раздался одобрительный гул, но Борск не слушал, что говорит старик. Он смотрел в его глаза. Взгляд Салена, который всю жизнь был укоризненный, теперь  смотрел на него с неподдельной ненавистью.  Это обезоруживало и выбивало последнюю почву из-под ног.
-Это не демоны, это люди – раздался голос  чужака, он звучал жестко и уверенно, и это успокаивало Борска. – Люди из плоти и крови, такие же, как мы. А это – он пнул ногой один из трупов,  - можете считать доспехом. И я советую вам избавиться от них. Лучше сбросить в реку. В них встроен передатчик, и скоро сюда прибудет отряд чистильщиков  - он перевел дух и глубоко вдохнул -  Поймите вы, за пределами вашей крошечной деревни целый мир. Люди живут в больших городах, настолько больших, что вы и представить себе не можете. Даже основатели вашей деревни приходили, или изгонялись из этих городов, и к тому же…уфф .
Он шумно выдохнул, камень, брошенный кем-то из толпы попал ему в грудь.
-Кто давал тебе право голоса, чужак – холодно бросил Сален, - как смеешь ты сравнивать наших предков с этой мразью.
- Как смеешь ты, великий землеговор,  сверкая пятками, убегать от демонов, оставляя своих  подопечных на растерзание демонам  - с мстительным удовольствием протянул Борск.
Лицо старика побагровело от злости
- Замолчи – крикнул он,бросая в парня камень.
Резким движением руки чужак вытащил из ножен  меч и разрубил летящий камень. Толпа охнула и начала отступать назад.
-Ты мечешь перед свиньями бисер – ухмыльнулся чужак, поворачиваясь к Борксу, но в ту же секунду серьезно сказал – помнишь,  я говорил тебе не мечтать о том, о чем ты пожалеешь. Так вот, я перерубил все твои нити.
- Я и не жалею  - ответил Боркс, с презрением обернувшийся назад.
-  Ну тогда пошли,  - он протянул руку парню – я покажу тебе новый мир.


Исправил(а): Анхель, 24 марта 2012, 21:43

--------------
Возврат к заводским настройкам.
Дата сообщения: 24 марта 2012, 20:17 [ # ]
KakTyc 
Я прочту тебя полностью...
HP
MP
 LVL. 7
 EXP. 425/450
 Рег.: 28.04.2010
 Постов: 1066
Играет в:
Okami
Читает:
мысли
Профиль PM Сайт   
Задание №8.
Тема задания: "Одержимость"


Дополнительные условия (Выполнять необязательно, но желательно. При несоблюдении другие Участники, вправе снизить вам балл, независимо от качества самого рассказа):
- В рассказе должен присутствовать пожар

Срок две недели. От 28.03.2012, до 14.04.2012.

Моя работа: "Дитя предназначения".
Из-за большого объёма перед прочтением скачайте текст (пожалуйста, в случае неполадок или отсутствия необходимого вам формата обратитесь в личку к автору).

.doc http://rghost.ru/37489443
.txt http://rghost.ru/37489467


Исправил(а): KakTyc, 9 апреля 2012, 15:55

--------------
За любой кипиш окромя голодовки!
Дата сообщения: 9 апреля 2012, 15:22 [ # ]
AU_REvoiR 
HP
MP
 LVL. 2
 EXP. 7/15
 Рег.: 19.11.2011
 Постов: 59
 
Профиль PM Сайт 
Больше никаких печальных рефренов.

Часть первая. Старые счеты.

"Вы сумасшедший, детектив, если согласились со мной встретиться." - услышал слова собеседника мужчина средних лет в пиджаке. Его такая же серая, хотя и не лишенная стиля, как и костюм, шляпа лежала на столике, а левая рука слегка ее теребила.
Мужчина был красив на вид, но морщины и суховатая кожа выдавали в нем не равнодушного и обеспокоенного человека, живущего, увы, далеко не всегда гладко и спокойно. Глядя на его лицо, его жесты, складывалось ощущение практически материально осязаемой сильной утраты и горечи, на нем явно был груз прошлого. Тот груз, который мешает смотреть на жизнь проще и светлее. Мужчину звали Френсис Гейл, детектив полиции небольшого провинциального городка Прайлинс.
Только сейчас, спустя несколько секунд после сказанной его cобеседником фразы, он убрал от шляпы руку и перевел взгляд, сначала на соседний столик, за которым он узнал мисс Вирджинию Мун, молодую певицу джаза и мюзиклов, которая сходит с ума по своей внешности и белым парикам в стиле Мерлин Монро. Хотя, кто не ослеплен красотой и стилем этой кинозвезды сегодня? Казалось, прекрасная Мерлин будет жить вечно и, время от времени, дарить простым смертным свою улыбку. Рядом с Вирджинией сидел приятной наружности молодой человек в модном песочного цвета пиджаке, кажется, его звали Роберто Паркуа. Они о чем-то мирно беседовали, улыбаясь друг другу и не замечая никого вокруг. Для них двоих мир стал как будто размером с их столик, а все, что было за границей, словно, перестало существовать или было крайне несущественно. И, по счастью, они физически  не могли слышать слов сказанных отсюда, со столика у самого угла, слегка отгороженного перилами лестницы, ведущей в верхний зал кафе. Между ними было около двух метров и широкая резная винтовая лестница их удачно скрывала от молодых людей и прочих посетителей этого места. Это было любимое место Френсиса в этом кафе, единственное и неповторимое место в тени, куда приятно было окунуться после тяжелого дня или скрыться от тягот жизни детектива полиции за чашечкой кофе в полдень. Словом, кафе было приятным местом для бесед в этом провинциальном городке, ведущем вполне себе тихую жизнь.
"Мистер Френсис Гейл, вы забылись..."- человек, сидевший напротив детектива смотрел прямо на него, держа во рту не закуренную толстую сигару.
"Спасибо, что спасли мою жизнь в этом глупом суде. Меня хотели закопать крупные боссы этого города. Вы теперь вне закона, детектив. Вам лучше уехать. Вот на этих бумагах номер доков и товар, боссы отгружают товар сегодня ближе к полночи. Здесь все написано. Сегодня, 23:30, начало погрузки."- харизматично жестикулируя руками произнес человек с сигарой. Фразы больше походили на пустословие ведущего популярного вечернего шоу. Он медленно и плавно, словно король на холме, перенес свою не закуренную сигару от своего слащавого лица к пепельнице. Прошло еще несколько молчаливых секунд. Да, Френсису, иногда, казалось, что его величество время поглощает его жизнь, медленно, по крупицам.
"Что вы будете делать не мое дело. Я человек слова, по крайней мере, иногда. Поэтому встретился с вами. А я убираюсь отсюда пока не поздно.  И уезжаю навсегда. " -с широкой голливудской улыбкой, манерно произнес оппонент Френсиса. В конце фразы он помедлил, как будто, задумался или испугался. Потом достал небольшую папку и передал через стол детективу.
Гейл мельком глянул на документы, и понял, что речь идет о крупной партии контрафактного виски, отгружаемого сегодня из ангара номер семнадцать. По документам в ангаре номер семнадцать должно быть топливо. До боли знакомая история для любого детектива полиции, но на этот раз Гейл знал все заранее. Он взглянул на часы, было 16:34.
После этого собеседник, медленно встал из-за столика и неспешным шагом вышел из кафе.  
А Гейл еще долго сидел и думал. Сегодня, полночь, доки. Вся информация у него была, но слишком поздно. Если  только, это не единственный шанс свести старые счеты. Все эти мысли вертелись в его голове уже минут тридцать. Пора решиться, наконец, покончить с прошлым. Пора ехать.

Часть вторая. Из закатного города в ночное шоссе.

...Френсис, выйдя из кафе, надел шляпу и осмотрел улицу взглядом опытного детектива, он пытался окинуть взглядом территорию и, пока, шел до своей припаркованной машины сообразить, не следят ли за ним. Слежка, в любом случае, могла быть плохим знаком. Прохладный октябрьский ветер поднимал падающие листья, лежащие на асфальте. Небо было покрыто белого цвета тучами.  Свернув за угол кафе, и увидя свой Шевролет старой модели, детектив как можно более незаметно пробежал глазами по городскому ландшафту, вдохнул свежий воздух, это успокаивало нервы. Теперь обратного пути все равно нет, мелькнула меланхоличная мысль.
Ему ничего не оставалось, как сесть в машину и завести старый движок шевролет "элеганс бьюти", что он и сделал.
Наконец, машина плавно соскользнула с тротуара, и набирая скорость, детектив отправился в портовый склад, порт располагался вдали от городской черты и дорога была длинной, а солнце, между тем, уже садилось. Гейл думал  о дороге, сначала пробки в городской черте, затем шоссе с полсотни километров и он достигнет индустриальной зоны, где до доков рукой подать. Это был как его персональный побег от прошлого. Так долго томившего его сердце. Жаль, что он не герой-любовник из романов  прекрасного века. А всего лишь одержимый мститель из комиксов.
Всю оставшуюся дорогу до порта, он был наедине со своей бессонницей и головной болью. Его мысли кружились над партией виски, которая должна отбыть сегодня, в голове всю дорогу мелькал информатор из кафе по имени Мишель, который промышлял мелкой торговлей алкоголем. Мишель согласился сообщить, информацию, но взамен потребовал, чтобы его выпустили из-под стражи. И детектив преступил черту закона, ради собственного ощущения “справедливости”. Может быть, я попался на крючок? И никогда не отомщу за смерть сестры. Доки слишком далеко и там может случиться все что угодно. Оставалось, только верить...
Несколько быстро проносящихся мыслей, словно падающие осенние листья, о Вирджинии Мун, как же она молода и красива, насколько ее жизнь беспечна. Ее образ, как ангел, появился и исчез в воображении.  
Машина набрала скорость, впереди была свободная полоса, индикатор спидометра достиг красной черты. Шевролет со свистом пули лавировал между одинокими редко встречающимися машинами на дороге. Назад пути больше нет.
Вскоре мысли Френсиса сосредоточились на складе и доках.
"Пора очистить этот город от мусора" - думал он, адреналин начал давать о себе знать.  Гейл подумал о пистолете, это все, что у него было, сорок восьмой калибр, пустынный орел. В ситуациях подобно этой, когда излиты море слез и печали, когда власть и закон бессильны, а ты не можешь смириться, начинает говорить оружие, а не слова. Орел пустыни - излюбленная марка детективов этого города.  Френсис думал, не стать ли ему супергероем, скрывая свое лицо маской и сохраняя тайну о себе настоящем, кто знает как мог бы измениться город в котором он живет. Но в реальности супергерои долго не продержались бы. С меня хватит и шляпы детектива, значка полицейского, дающего власть вершить правосудие в Прайлинзе.
Солнце уже садилось и медленно город погружался в темноту.
Именно с такими мыслями детектив покинул город. Целая часть жизни, начиная от приезда в этот город, когда он и сестра, еще молодыми людьми, полными надежд приехали в этот город искать работу, устраивать жизнь, до сегодняшнего дня и встречи с информатором, уже ничего не значили. Просто сожженные листы бумаги. В любом случае, через полсотни километров в ночных доках его будет ждать финал.

Finale. Виски и огонь.

В портовых доках, уже наступила ночь. Где-то вдали была суета. Гейл ощутил головную боль от бессонницы. Странно, все это время он был одержим этим делом. Ему хотелось покончить с главным "деловым человеком" этого города. Этим криминальным порождением   тьмы, чье одно только имя было неприятно порядочному гражданину этого города. Все, что нужно было  сделать, это поднять здесь шум, устроить фейерверк.  Такая партия виски никуда не денется за ночь, а утром здесь будет полиция и парой часов позже и журналисты. Будет скандал. На этот раз, самый крупный делец, если, вообще, в этом животном что  осталось от человека, не уйдет с чистыми руками. Его прижмут.  И он доведет это дело до конца! Это его личная вендетта, 15 лет назад прислужники тьмы убили его сестру. Она, скромная работница офиса небольшой фирмы, чуть задержалась на работе и услышала чуть больше чем положено порядочным людям знать в этом мире людей и их грехов. Она даже не скрывалась, ей не было дела до всех этих безумств и денег. Какая она была красивая, ее белые волосы до плеч, да она не дочь богача, но была красива, чем-то напоминала Вирджинию. Но его сестры больше нет. И Гейл, как служитель закона, быстро понял кого винить. И что убийцы не будут наказаны. “Боль и страдание” -  как невыносимо с этим жить год от года.
Френсис скользнул мимо складов и приблизился к гигантскому кораблю, куда грузили коробки.
"Я нашел это место. Теперь надо подлить масла в огонь. И бежать из города. Полиция и журналисты доделают остальное. А мне больше нельзя будет оставаться в этом городе." – пронеслось в мыслях одержимого местью Френсиса.
Детектив опытным взглядом осматривал видимую часть пространства, видимую ему из укрытия в виде больших грузовых контейнеров. Ему виделся склад, в котором было полно дешевых ящиков, стоящих посередине ангара. Нанятые рабочие, видимо, желающие подработать быстро растаскивали ящики. Товар хорошо охранялся.
Лицо Гейла в эту минуту осветила луна, которая вышла из плена ночного неба, ветер был сильный и задувал полы пальто детектива. Детектив ушел в тень контейнеров, чтобы его не заметили.
Проверил свой пустынный орел, его единственное оружие в этой грядущей ночной схватке, помимо мускул и аналитического ума. Сейчас вся его жизнь казалась ему лишь одним мгновением, а настоящее остановилось. Эти доки теперь и были целым миром для этого человека с пистолетом, который был одержим лишь местью за свою сестру, своего ангела в этой тьме.
Время текло медленно, словно в сильном опьянении. Детектив проскользнул вдоль ящиков и контейнеров, направляясь к стене склада-ангара, откуда грузили противозаконный груз. Луна вдали теперь освещала и черную водную гладь, затрагивала часть суши и просачивалась полоской через ряды контейнеров, где минуту назад был детектив. Теперь этот одинокий человек наблюдал, вернее, искал способ запалить склад, огромное количество спиртного, которое даже никто не скрывал, за исключением самого обыкновенного замка на двери, который теперь был снят, а ангарные двери широко распахнуты. Судя по всему, начальники склада, от крупных до мелких, были куплены. Никто и не думал проверять этот ангар. И полиция тоже, как ни прискорбно это звучало в мыслях ночного героя, искавшего справедливости в мире людей и потерявшего так много - его дорогую сестренку. Мысли прервались на секунду, сзади вдали раздался гул автомобильного мотора. Вероятно, кого-то послали проверить как идет отгрузка. Все офицеры полиции знали наизусть типовую схему отгрузки товара, но сделать ничего никогда не могли.
Френсис импульсивно начал удаляться от склада на гул машины. Если он будет у машины раньше рабочих и бандитов, которые, возможно, придут его проводить к товару, то вооружившись машиной он прорвется на склад и развалит самую сердцевину этих картонных ящиков с огненной водой. И дело останется за малым - глотком огня, который все бы запалил бы ярким пламенем. Пожар невозможно было бы остановить, поскольку, по данным информатора, которому пришлось доверять, не было времени выяснить все самому, здесь должно быть для прикрытия горючее вещество. По стенкам склада должны быть расставлен правильный груз, топливо. Какое именно неважно.
Яркий свет фар уже был виден, проверяющего похоже никто не ждал. Вот он уже выходил из машины. Это был крепкий мужчина в черной куртке.
Герой-одиночка приблизился еще на несколько десятков метров, он почти бежал, пока коренастый бандит в куртке докуривал сигарету, медлить было нельзя и смотря бандиту в спину, Гейл прицелился и раздался выстрел, прорезавший тишину этой ночи. Детектив быстро, за пару секунд добежал до рухнувшего тела. Теперь весь мир потерял  для него свое многообразие, и одержимость с усталостью взяли вверх. Сознание как будто помутилось. Холодный воздух покалывал ноздри, когда детектив вдыхал.
Быстро, наугад найдя ключи в левом кармане куртки, мститель, еще прибавив шагу, добрался за считанные доли секунды до машины. Вдали уже слышались шаги, то ли это было возбужденное сознание,  то ли реальность. Все, что случилось дальше было полузакрыто пеленой тумана, в такие минуты мало что можно понять и осознавать. Мститель завел машину и проехал прямо в ангар, когда яркий свет фар уже освещал лица охранников ангара, а проходящие мимо рабочие то сторонились машины, то стояли в изумлении, глядя на происходящее, раздалась стрельба из автоматического оружия. Гейл прижал автомобиль к боковой стене  склада, надеясь, что по стенкам склада будет стоять сильно и быстро воспламеняющееся  топливо или что угодно в таком роде. Пули уже начали прорезать машину насквозь, стекло дало трещину и было сильно смято, но Френсис увидел спасительный знак - огнеопасно на ,баке, у самой стены, куда он и резко вывел машину, втопив газ до упора и, падая на сидение, спасался от града пуль. Еще секунда и он должен быть мертв.  Машина резко накренилась, наскочив на что-то твердое, раздался звук удара. И в темноту, в которую Френсис тупо глядел, ничего уже не понимая, врезался яркий свет. В этот момент не было никаких мыслей. Жизнь стала мгновением. Потом несколько вдохов кислорода и герой понял, что еще жив и скользнул к выходу из машины с той стороны, где машина прижалась к ящикам с горючим. Стрельба на секунду прекратилась, раздались крики, мститель, обернувшись, увидел яркий огонь перед входом в ангар, охрана стреляла наугад и запалила топливо. Пока их внимание отвлеклось на доли секунды огнем, надо было выбираться из машины.
Выбравшись через левое разбитое стекло, прямо на огнеопасные топливные баки, которые он теперь ощущал всем своим телом, Гейл услышал снова свист пуль в его адрес.
Скользнув с баков, на бетонное покрытие склада, он  прыгнул к металлическому укрытию неподалеку, метал был мгновенно накрыт шквалом пуль, и теперь  Френсис был в тупике.
Впереди плясало огромное пламя на половину загородившее выход из склада и хладнокровные охранники, стоя у другой стороны прохода ангара, все еще не затронутой огнем поливали его свинцом. Гейл, оценив ситуацию, метким одиночным выстрелом пробил бензобак машины, стоявшей плотно прижатой к топливным бакам. Затем он, как одержимый, стрелял еще и еще, надеясь, высечь искру и спугнуть охрану, пока еще не слишком было бежать из этого пекла. Как только патроны пистолета закончились, Френсис еще пару раз, машинально, нажимал на спусковой курок, но слышал лишь щелканье вместо раскатов выстрелов посреди ангара. В следующую секунду Гейл повернул голову в сторону выхода, охрана поспешила удалиться, жизнь, явно, была им дороже, чем отстрел одержимого самоубийцы. Эта мысль казалась его переутомленному сознанию невозможной, и спасительной! Становилось жарче и, уже, слышался монотонный, словно звук надвигающегося поезда, голос огня. Гейл бежал из ангара, больше не думая об охране, пулях, его врагом были лишь  затуманенное сознание, усталость в мышцах, возраст и огонь, пожиравший баки горючего один за другим. Позади него уже слышались раскаты взрывов, как  только машина рванет, здесь все взлетит на воздух и запылает пламенем, тысячи градусов по фаренгейту будут царствовать насколько часов как минимум, в этом пристанище топлива и виски. Теперь, одержимый еще одним желанием - желанием жить, он тяжело вдыхая горячий воздух, выкинул теплый пистолет и уже приближался к спасительной тьме выходного проема ангара, где большую часть прохода, так не удачно окупировало пламя. Френсис бежал,  больше ничего не соображая, вероятно, до большого взрыва оставались считанные секунды.
Ступив было на бетонную кладь доков и вдохнув холодный морской воздух, он не успев ничего понять, услышал первый взрыв и через пару секунд еще и еще взрывы раздавались сзади, это уже было топливо, автомобиль. Гейл был оглушен, в тот момент когда взрывная волна его настигла и выкинула к ограде доков, ударив его о загородки доков плечом.
Лежа, на бетонной холодной земле Гейл видел огромное пламя над складом, должны быть взрывы и еще, подумал детектив.
                                                                             * * *
Спустя 5 минут детектив Гейл шел по черной каменной кладке дорожного покрытия доков.
Склад позади него пылал ярко-красным пламенем, контрафактное виски прекрасно подходило в роли горючего и, едва, годилось для иных целей. На ночном небе уже успела взойти луна. Лунный диск ярко освещал путь детективу вдоль дороги, в то время как  склад уже начал исчезать из виду. Дело можно считать закрытым.
Последней его мыслью, в этой уже законченной истории, была фраза из популярной песни: " Больше никаких печальных рефренов". Пора начать все сначала в каком-нибудь городе, расположенном далеко на юге. Там тепло и много солнца круглый год. Это залечит старые раны.


--------------
First they steal your dreams, then they kill you...
Дата сообщения: 14 апреля 2012, 14:43 [ # ]
Balzamo 
Plus Ultra
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 1841/1000
 Рег.: 11.01.2009
 Постов: 4655
 
  Balzamos
  Balzamo
Играет в:
Metal Gear Solid V: The Phantom Pain
Читает:
Генрик Сенкевич - Quo Vadis
Профиль PM 
Помните.

Он был сделан из тёмного, изъеденного временем, металла, плоти почти не осталось. Его возраст выдавали только седые, жидкие волосы, печально белеющие над стальным лбом.
Вечерело, небо затянуло чернявыми облаками.
Он сидел возле тонкого ручейка текущего по пороховой земле. Грязный, впадающий в не менее грязную лужу, ручей тихонько журчал, будто подпевая жужжанию, которое издавал механический человек. Человек смотрел в воду и видел ковер округлых облаков.
- Помните? До всемирного пожара здесь было голубое озеро, вокруг которого собирались рыбаки и ловили белых осётров. Готовили барбекю. Сюда приезжали семьи, а теперь? Помните? – Другой человек подошёл незаметно. Тихо. Сзади. Он был свеж и вычищен, блестящие протезы играли радужным светом, словно мушиные глаза. Человек выглядел молодым, но ничего нельзя было сказать точно. Многие старики выглядели теперь на двадцать.
Послышался скрежет, работа клапанов, какой-то невнятный свист и тёмный человек грузно обернулся. Оглядел молодого и насмешливо покачал головой.
- Я помню очень многое. Я помню времена, когда здесь даже не было озера. Когда здесь рос великий лес, давая своей тенью убежище многим красивейшим животным. Но и этого мало, я помню, когда тот лес садили. – Старик наслаждался произведенным эффектом.
Молодой, немного постоял, будто бы ошарашенный, но в то же время обрадованный.
- А вы помните, как появилась Легенда?
- Легенда? – Прокряхтел старик – Я знаю, как появились многие легенды.
- Легенда про сердце одержимое знаниями. Был ли такой человек?
Старик напрягся, казалось, что он вспоминает.
- Не было никакого сердца. Сердце ничего не помнит. Это было давно.
- Расскажите.
- Наступило время, когда прошлое начало смешиваться с будущим. Не буквально. Но вновь появились племена, распались государства. Наука шла вперед, а общество двигалось назад. Люди стали забывать прошлое, забывать свои ценности, в конце концов, повинуясь прогрессу, они забыли почти всё. Тогда и появилась идея этого человека. Созданного, чтобы помнить. А что как не человеческий мозг лучше всего подходит для воспоминаний? Таких людей выбирали ещё в детстве. И готовили. Им вливали информацию ограниченными порциями, они даже не осознавали то многое, что у них было в голове. Жили как принцы и королевичи, в роскоши и достатке. Но жизнь их была короткой.
- Почему?
- Память потом извлекали. И передавали следующим. Редко кому из них давали дожить до тридцати. К тридцати воспоминания их захватывали, сводили с ума, делали одержимыми разными идеями, зачастую отголосками прошлого. Они становились убийцами, мессиями, одержимыми местью. Но, несмотря ни на что, история сохранялась. Из года в год из поколения в поколение, через трупы таких людей.
- А где они сейчас?
- Цепь прервалась. Никто не скажет, когда помнящий узнал, что его ждёт. Никто не расскажет, как и когда он сбежал из под чёткого надзора своих тюремщиков. И никто не скажет, почему его не смогли найти. Говорят, его ищут до сих пор. – Старик улыбнулся молодому. А тот улыбнулся в ответ.
После того, как тёмный, жужжащий организм старика остановился, уничтоженный крепкой хваткой переливающихся, вычищенных рук, молодой удовлетворенно вздохнул. Он обработал руки какой-то жидкостью, вырвал из седой головы стальной протез лобной кости и аккуратно упаковал извлеченный мозг в синеватый, технологичный контейнер.
А потом долго смотрел в омертвевшие, глупые глаза, которые видели столь многое и на следы отыгравшей улыбки.


Исправил(а): Balzamo, 15 апреля 2012, 02:51

--------------
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья.
Дата сообщения: 14 апреля 2012, 21:30 [ # ]
Dangaard Онлайн
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 2574/1000
 Модератор
 Рег.: 21.06.2006
 Постов: 8253
 
  xanvier-xanbie
  dangaard
Играет в:
Horizon Zero Dawn, Mutant Year Zero
Читает:
Ханну Райяниеми - Квантовый вор
Профиль PM Сайт  
Огонь и волки

- Я думаю, что волков можно отогнать огнем, и у меня есть доказательство, - сказала Серена в один субботний вечер, когда мисс Тейлор уложила девочек спать и погасила свет. В коридоре за дверью еще были слышны удаляющиеся шаги воспитательницы, и девочки в большинстве своем лежали смирно и тихо, кое-кто и вовсе уснул - оно и к лучшему, меньше ябед. Серена направилась прямиком к кровати Эбби и уронила книгу ей на живот.
- Сказки - это не доказательство, - сердито заявила Эбби, которой вовсе не понравилось, что на нее роняют книги. - В учебнике биологии ничего не написано про волков и огонь.
- И тем не менее, тут есть про огонь и волков. Читай, - возразила Серена.
Большинство воспитанниц остались в постелях, но три-четыре девочки полюбопытнее и похрабрее все-таки встали и окружили кровать Эбби - сказки и учебники биологии, разумеется, интересны не всем, а вот волки - да. В таком окружении Эбби не оставалось ничего, кроме как достать из-под матраса припрятанный электрический фонарик, залезть под одеяло и изучать книжку со сказками.
Эбби не любила сказок и была самой маленькой и слабой в интернате - не младше других, просто гены так сложились. Зато учеба давалась ей лучше всех. Сама мисс Паркер как-то на уроке геометрии сказала, что Эбби - уникум и, когда вырастет, займет ее - мисс Паркер - место. Эбби страшно обиделась и ответила - самой мисс Паркер - что, когда вырастет, выйдет замуж и уедет из интерната. Мисс Паркер смутилась и перевела разговор на геометрию; смутилась и Серена, которая смутно надеялась, что хотя бы у Эбби нет этой глупой мечты про "выйти замуж", общей для всех остальных воспитанниц.
Серена выходить замуж не хотела. Она хотела отгонять огнем волков.
- Итак, - объявила Серена, загибая пальцы, - на странице тридцать четыре, принц с помощью факела отгоняет стаю волков. На странице сто двадцать восемь мальчик-волк использует "красный цветок", чтобы прогнать диких собак, а ведь это почти волки, только еще злее. На странице двести девяносто два волшебник поджигает шишки и кидается ими в волков, и сказано, что волки боятся горящих шишек.
- У нас нет ни принца, ни мальчика-волка, ни волшебника, - заметила Нэнси. - Да и если бы был мальчик-волк - это еще хуже, чем просто волки. Мы будущие леди, нас надо беречь и воспитывать.
Тут как нельзя некстати за лесом завыл волк. АУУУУУУ, выл он - долго, горестно, пугающе; темные деревья за окном колыхались, и было видно, как блестит в лунном свете битое стекло на гребне забора. Когда к одинокому волку присоединились другие голоса - здесь и там, иногда совсем близко к интернату - любопытные разбежались по своим постелям; только Серена хоть и покрылась гусиной кожей, но осталась у чужой кровати.
- Ты украла эту книгу из библиотеки, правда? - нервно заявила Нэнси, забравшаяся под одеяло с головой. - Мисс Браун правильно делает, что не дает нам читать книги без присмотра.
- Молчи, дура. Если ты пожалуешься мисс Браун, я выдеру у тебя все волосы и никто за тебя не выйдет замуж. И всем, кто нажалуется, выдеру - слышите меня? Не притворяйтесь, что спите.
- Если ты будешь нарушать правила интерната, тебя опять посадят под замок.
- Меня каждый раз выпускают. Эбби, читай книгу! У всех этих мест есть кое-что общее.
- Что? - недоуменно спросила Эбби.
Серена сдернула с Эбби одеяло и ущипнула за ухо. Эбби традиционно терпела такие вольности - больше ее никто не любил, и, когда Серена сидела в изоляторе и не могла защищать подружку, другие девочки, бывало, травили Эбби. С той же Нэнси станется запереть Эбби в шкафу или накидать какой-нибудь гадости в постель; а потом никто не признается, кто это сделал, и мисс Паркер никого не наказывает. Только Серена может побить Нэнси, когда выйдет из изолятора.
- Огонь. Я буду подкармливать огонь ветками и сухими листьями, как мальчик-волк в книжке, зажигать шишки и сучья, и он никогда не погаснет. Мне нужно просто научиться его зажигать. Эбби, ты лучше всех знаешь химию - я хочу, чтобы ты синтезировала мне огонь.
В книжках огонь использовали для приготовления пищи, и для обогрева, и для освещения, и даже для сжигания мусора, и, конечно, для того, чтобы отбиваться от волков. Но в интернате никто никогда не видел огня. Пищу готовили в микроволновых печах, здание освещалось электричеством, мусор мисс Браун выносила в мешках в утилизатор в подвале, и там он с помощью каких-то хитрых реакций, которые толком не понимала даже Эбби, превращался в энергию для освещения и обогрева. А от волков интернат защищал забор.
Эбби, Нэнси и другие воззрились на Серену так, словно она потребовала себе сундук пиратских сокровищ или ручного дракона. Сказать по правде, Серена, когда была помладше, требовала себе и то, и другое. Бывает так - об этом говорила мисс Уильямс - что гены у людей комбинируются не совсем так, как положено; именно поэтому у Пэм глаза гораздо темнее, чем у всех остальных, а у Нэнси вьются волосы, а Эбби щелкает математические задачки как орешки, зато на гимнастике не может удержать обруч. Все дело в генах - оттого люди разные. Серена была больше и сильнее всех ровесниц, при этом ленивее и рассеяннее - но рассеяннее по-своему. Если уж какой-то предмет занимал ее воображение, он занимал Серену надолго, и все остальное было для нее досадной помехой, включая учебу. Это все из-за неправильной комбинации генов, говорила мисс Уильямс, и ничем, кроме воспитания, этого не исправить.
Пару лет назад Серена вбила себе в голову, что ее призвание - стать пиратом и бороздить моря. Единственным морем для воспитанниц интерната был мелкий пруд во дворе за левым крылом здания. Он был, конечно, мелкий, но достаточно глубокий, чтобы в нем утонуть; кроме того, не так далеко от пруда был забор, а за забором лес, а в лесу волки. Поэтому воспитанницы к пруду ходили только под присмотром мисс Тейлор, или мисс Браун, или мисс Паркер, или кого-то еще из воспитательниц. Для Серены вся эта история кончилась недостроенным кораблем из опавших веток, который мисс Паркер и мисс Тейлор разобрали и выбросили за забор, и двухнедельным сидением в изоляторе. Наконец, Серена выкинула пиратов из головы - не то что бы изолятор действовал, просто они ей надоели - и заявила, что хочет стать рыцарем и сражаться на турнирах. Мисс Паркер сочла "рыцаря" меньшим злом, провела с Сереной воспитательную беседу на тему "права и обязанности будущей леди" и вернула ее к остальным девочкам. Разумеется, это не помогло.
- Технически это возможно, - сказала Эбби. - Если доверять сказкам, огонь дает свет и тепло. Некоторые экзотермические реакции дают похожий эффект... вопрос не в том, как получить горение, вопрос в том, как поддержать его стабильность без реагентов из лаборатории...
- С помощью веток и листьев. В книге это делает мальчик-волк, читай.
- Я не знаю, насколько можно верить сказкам, там ведь и драконы, и лошади, и принцы, и волшебники...
- И леса. И волки. И огонь, - отчеканила Серена. - Лошадей и драконов на самом деле не бывает, а вот леса и волки бывают. И принцы тоже.
"Конечно, принцы есть на самом деле, - сказала как-то им мисс Уильямс. - И не только принцы - на свете есть сильные солдаты и храбрые летчики, умные ученые и ловкие спортсмены. Однажды - может, завтра, может, через несколько лет - они придут через лес и прогонят волков, а когда вы вырастете, то выйдете за них замуж".
"А если они придут завтра, а мы не успеем вырасти?" - спросила тогда Нэнси.
Мисс Уильямс отчего-то погрустнела и сказала, что принцы, солдаты и летчики могут и подождать несколько лет. Главное - никаких волков уже не будет, и можно будет выйти замуж за принца или спортсмена и поэтому все будут гораздо счастливее, чем сейчас, а пока что интернат надежно защищен от леса забором, и дело воспитанниц - учиться наукам и этикету, следить за здоровьем и готовиться к замужеству.
Для себя Серена решила, что она не будет ждать принцев. Она сама прогонит волков, пройдет через лес и станет рыцарем. Или пиратом.
Чтобы "синтезировать огонь", Эбби потребовались два вечера и половина третьего. Других девочек просто не пустили бы лишний раз в лабораторию, да без присмотра воспитательниц, но Эбби была у мисс Уильямс на хорошем счету, да и начинала с хитрости - обычных лабораторных работ, не вызывающих подозрений. "Чтобы выйти замуж за великого ученого, мне нужны углубленные знания химии, физики и биологии", - и мисс Уильямс верила. Хотя, наверное, Эбби и сама в это верила тоже - для нее получение огня было самоценной задачей, в отличие от Серены. Серене огонь был нужен, чтобы отгонять волков.
На третий вечер Эбби вышла к поджидающим ее Серене, Нэнси, Пэм и Кейли с жестяной баночкой в руках.
- Готово.
При свете дня огонь не произвел впечатления на девочек. На конце скрученного из тряпочки фитиля дрожал бледный, почти невидимый огонек, который не давал света и почти не грел. Ни Серена, ни Эбби, ни остальные воспитанницы не имели представления, почему волки должны бояться такой невзрачной штуковины.
- Я использовала для воспламенения серную кислоту и хлорат калия, - гордо сообщила Эбби, - Вот эта тряпочная штука нужна, чтобы все этанол в резервуаре не воспламенился сразу. За счет капиллярного эффекта она проводит жидкость к зоне реакции. Кислород воздуха...
- Это не запрещено? - усомнилась Кейли. - Это запрещено, я уверена. Мисс Уильямс разрешала тебе брать серную кислоту из шкафа?
- Если ты нажалуешься мисс Уильямс, я оболью тебя серной кислотой, которая разъест твое лицо, и никто не выйдет за тебя замуж, - посулила ей Серена. - Как долго будет гореть огонь? Можно ли зажигать от него ветки? Он погаснет?
- Минут десять-пятнадцать, - неуверенно сказала Эбби. - Погаснет, если не добавлять горючий материал. Если добавлять, то не погаснет. Потом можно заново использовать хлорат калия и кислоту.
Они убедились в этом, спалив на огне несколько листочков и веточку. Это была не простая веточка - она упала во двор с дерева, перегнувшегося через забор из леса с волками. Раз сгорела и она - и очень красивым желто-красным пламенем, гораздо красивее, чем в горелке - значит, будут гореть сучья и шишки в лесу, а тогда уж Серена сможет сделать факел или зажечь костер, как в книжках.
Кейли обожгла палец и заплакала. Серена тоже обожглась, но вытерпела.
- Если ты нажалуешься мисс Паркер, я сделаю костер и сожгу тебя, и никто не выйдет за тебя замуж, - пообещала она Кейли.
Огонь был самым красивым, что она когда-либо видела в жизни.
- Теперь, когда у меня есть огонь, я смогу отсюда сбежать, - решила Серена.
- Зачем? - поразилась Пэм.
У Пэм неправильные глаза - очень темные из-за необычной комбинации генов. У всех остальных глаза нормального зеленого цвета, абсолютно одинаковые как у воспитанниц, так и у воспитательниц - ну, может, у мисс Браун они посветлее, но это тоже необычная комбинация. В книгах у людей бывали глаза карие, серые, голубые, и мисс Уильямс говорила, что, когда девочки выйдут замуж, у их детей будут самые разные глаза.
- Мне плохо тут, - сказала Серена. - Нас держат тут всю жизнь и не пускают никуда, и говорят, как нам вести себя, и что мы должны обязательно выйти замуж за принцев, когда они придут и прогонят волков. Это рабство. Я как граф Монте-Кристо в замке Иф.
- Не пускают, потому что в лесу волки, - возразила Кейли, засунув палец в рот. - Забор защищает нас от волков. Мы должны ждать принцев.
- И что? Почему мы сами не можем прогнать волков из леса? Тогда бы мы сами пошли куда захотели. Нет, воспитательницы держат нас здесь потому, что так хотят. Разве волки страшнее и хуже, чем мисс Паркер?
- Да, - убежденно сказала Нэнси. - У мисс Паркер усики на верхней губе, и она не всегда злая. А волки - всегда.
- Мисс Паркер не боится огня - наверное, - возразила Серена. - А вот волки боятся. Точно.
Спиртовка погасла.
- Мне понадобится еще кислота, Эбби, - решила Серена. - Ночью я хочу сделать факел.
Время побега Серена назначила на полночь - чтобы не только воспитанницы, но и воспитательницы гарантированно уснули.
Во дворе было темно. В заборе, окружавшем интернат, никогда не было никаких ворот и калиток - четырех метра толстых досок и колючая проволка поверху. Перелезать через забор отродясь никто не перелезал - Серена была первопроходцем. Поставленная на попа скамейка решила проблему первых двух метров; дальше Серена закинула наверх пару скрученных и связанных простыней с замотанным в наволочку камнем в качестве якоря. Этот самодельный канат прекрасно зацепился наверху за проволоку, и его длины вполне хватало, чтобы подняться и спуститься.
Эбби, Пэм и Кейли помогали ей, сколько могли; однако в лесу вновь завыли волки, и Кейли позорно бежала в спальню. Пэм топталась на месте до тех пор, пока Серена не сказала ей "ну и беги, трусиха" - и тут же ринулась к сонному темному зданию интерната.
- Я не хочу туда. И не хочу, чтобы ты туда шла, - тихо сказала Эбби, показывая на лес. Деревья шумели под ветром, ветки терлись друг о друга, и вдалеке завыл волк: АУУУУУ. Она боится больше, чем Пэм и Кейли, вместе взятые, но не уходит.
- У нас есть твоя горелка, и за стеной я сделаю факел, - ответила Серена со скамейки. Самодельная горелка с картонным колпачком висела у нее на поясе. - Огонь отгонит волков. А если он будет гаснуть, я разожгу новый.
Эбби робко потрогала скамейку и заметила:
- Даже если и так, и волки испугаются - как далеко тянется лес? Сколько тебе идти? Что там, за лесом?
Серена не знала ответов на эти вопросы.
- Там целый мир, - сказала она. - Свобода. Никаких мисс Паркер. Там все то, о чем написано в книжках - города, реки, горы. Там по морям плавают пираты, астронавты открывают новые планеты, а волшебники кидаются шишками в волков. Там живут эти ваши принцы, которые что-то не торопятся прогонять волков и брать вас всех замуж - может, они просто боятся? А может, просто забыли о нас? Так я напомню.  Если я захочу, то сама выйдут замуж за первого принца, которого найду. А лучше стану рыцарем и буду побеждать всех на турнирах. Сколько бы лес не тянулся, я дойду до конца - буду ночевать на деревьях, чтобы волки не съели, жечь костры, питаться тем, что убью и зажарю, как Робинзон Крузо. Может, даже волками.
- Я не хочу, чтобы ты туда шла, и не пойду сама, - сказала Эбби.
- Так беги, - разрешила ей Серена, но Эбби не ушла и стояла у скамейки, пока Серена взбиралась на гребень стены, перекидывала простыни на ту сторону и спускалась по ним вниз.
Действительно, ее окружил целый новый мир, и мир этот был зловещ и мрачен. Лес - огромный, бездонный, тянущийся бесконечно во все стороны, с выступающими из темноты толстыми стволами деревьев, с грозно шелестящими кронами - навис над Сереной и заставил ее захотеть вернуться назад на ту сторону забора, в постель, потом к завтраку, урокам и гимнастике, в безопасную и пресную жизнь интерната.
Потом вдали завыл волк, и Серена описалась.
Волки были где-то там, в темном лесу, и Серену от них ничто не защищало, кроме деревьев и темноты. Мокрая теплая жидкость побежала у Серены по ногам, и это чувство каким-то образом вселило в нее храбрость и придало сил. Неужто она струсит и вернется в спальню с мокрыми панталонами? Мисс Паркер разругает ее и засадит ее в изолятор на год, наверное; Нэнси перестанет ее бояться, и даже плакса Кейли будет смеяться, а Эбби скажет... ничего не скажет, но что-то подумает. Нет уж.
Серена подобрала среди палых листьев сухой сук и сняла с горелки колпачок. Она водила огоньком по дереву, пока оно не занялось. Лес вокруг осветился и моментально стал не таким уж и страшным - просто неухоженный парк с редкими кустами. И никаких волков. Серена обнаружила заброшенную дорогу, ведущую к интернату - цепочка вросших в землю бетонных плит, спускающаяся по склону к интернату и упирающаяся прямо в забор. Возможно, когда-то тут и были ворота, но никаких следов от них не осталось.
- Ну, где вы, волки? - расхрабрилась Серена. Волки провыли свое АУУУУУ из-за того конца леса, даже по другую сторону от интерната. Может, они боятся огня и убежали туда?
Она зашагала по дороге прочь от интерната, в гору - интернат стоял на дне котловины, со всех сторон окруженный лесом. В топливе тут не было недостатка. Первая ветка выгорела слишком быстро, и ее пришлось затушить, но уже второй факел Серена зажгла чуть более умело. Горелка, к сожалению, погасла, хотя в резервуаре на донышке еще плескался спирт - третий факел придется зажигать от второго. Возможно, стоило бы собрать большой костер, но Серена все еще была слишком близко к интернату. Что сделает мисс Паркер, когда увидит свет в лесу и когда обнаружит путь побега? Перелезет через стену и погонится за Сереной?
Волк завыл совсем рядом: АУУУУУУ!
- Эй, ты! - завопила перетрусившая Серена. - Выходи! Я тебя не боюсь! Видишь огонь? Я тебя сожгу!
АУУУУУ не прекращалось. Серена с удивлением отметила, что звук исходит откуда-то справа и сверху. Могут ли волки от страха перед огнем залезть на деревья?
Она спустилась с дороги и увидела волка.
Волк представлял собой прикрученный среди веток маленький черный динамик с уходящими куда-то в темноту проводами. АУУУУУ, вопил он - ничуть не более страшный, чем любая запись в учебном классе. Днем, наверное, его было бы очень трудно заметить - если бы не звук, Серена его бы нипочем не заметила.
- Никаких волков нет, - поняла Серена. - Воспитательницы просто натыкали по лесу динамиков и прокручивают по ним волчий вой, чтобы мы боялись покинуть интернат.
Лес вдруг стал совершенно мирным и безопасным. Серена зашагала среди темных деревьев, бодро размахивая факелом - и наткнулась на стену.
Это был уже не забор интерната, а нечто более капитальное - многометровое ребристое сооружение из бетона и стали, уходившее в лес в обе стороны, сколько хватало глаз. Эта стена даже немного загибалась назад к интернату и справа, и слева, а прямо впереди - там, где кончалась бетонная дорожка - была дверь. Стеклянная дверь и коридор за ней.
Серена подошла к двери - и стеклянные створки разъехались сами собой, впуская ее.
- Они прятали все это от нас, - говорила она себе. Факел погас, оставив у Серены в руке только бесполезную головешку. За стеклянными стенами были видны пустые стерильные лаборатории со сложным оборудованием, по сравнению с которыми учебный класс, где Эбби синтезировала огонь, был сущей песочницей.
Потом Серена нашла бар; никелированные стулья поставлены сиденьями на столы, и только два стула у крайнего стола сняты на пол, и сиденья на них были еще чуть примяты. Через барную стойку было перекинуто темное платье с кружевным воротником, какое носят воспитательницы, и в пепельнице дымился окурок, пахнущий неприятно-дразняще - чуть по-другому, чем вся та гарь, которой пропахла Серена. Не надо было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что тут кто-то был.
Серена поднялась по лестнице и увидела мисс Паркер и мисс Уильямс - и Землю.
За огромным стеклом во всю стену плыла Земля - исполинский бело-сине-красный шар на фоне черного космоса, блестящего точками звезд. Рассвет скользил по окутанной облаками и дымом Африке, уже открыв острый, как волчий клык, черно-красный выступ Сомалийского полуострова; Индийский океан сверкал на солнце под рваными полосами дыма. Правее и выше Земля закруглялась, и над краем глобуса горел лазурный нимб атмосферы, еще дальше уступавший место космической черноте. Но под облаками планета тлела - тут и там, на солнечной стороне дымные, на ночной пламенеющие, горели материки, и вовсе не электрическим светом - светом пожаров.
Что-то вроде веранды, обзорного помещения - только с видом на Землю. Мягкий ковер, ряд кресел, на полу полупустая бутылка и распечатанный блок сигарет. В интернате никто не пил и не курил.
Мисс Уильямс была почему-то голая и лежала на животе, подперев голову руками. На мисс Паркер, сидевшей в кресле, тоже почему-то был только белый халат, не прикрывавший острых грудей; во рту, под губой с редкими усиками, дымилась сигарета. Взгляды воспитательниц были прикованы к Земле - потому они и не увидели Серену.
Серена с горящими щеками отпрянула назад и тихо спустилась по лестнице, чтобы воспитательницы ее не увидели. Как они сюда попали, если не перелезали через забор? Что тут делали две женщины, которые так любили говорить о том, что достойно будущих леди, и было ли то, что они тут делали, достойно будущих леди? Серене почему-то казалось, что нет.
- Девочки крайне заинтересовались наукой, - говорила мисс Уильямс, - Эбби не вылезает из лаборатории, Кейли спрашивала что-то про кислоты, даже Серена что-то пытается вычитать из книг. Возможно, нам стоит...
- Стоит что? Рассказать, откуда берутся дети? - спросила мисс Паркер. - Джесс, пойми меня. Они еще слишком малы. Когда они подрастут, мы разберем забор и объясним про волков. Вспомни, как намеревались поступить Ева Смит, мисс Дэвис и мисс Робертс, пока ты не сделала то, что ты сделала: они дожидались, пока мы подрастем. Нам стоит сделать именно так.
- Мы просто повторяем путь предыдущего поколения. Этого ли хотела Ева Смит? Может, мисс Робертс была права, а мисс Дэвис - нет?
Мисс Паркер пожевала сигарету.
- Ева Смит выполнила то, что от нее попросили люди Земли, - сказала она. - Она вырастила мисс Дэвис и мисс Робертс. Она вырастила меня, тебя, Лиз Браун и Эли Тайлер и всех тех, кто отправился на Землю и не вернулся. А мы вырастили всех этих девочек - достойных жен для достойных мужей.
- Но они, - мисс Уильямс показала пальцем на Землю, - не выполнили свое. Где все эти прекрасные принцы, которые должны были пожаловать сюда и жениться на нас?
- Ты действительно хочешь этого? Чтобы с пылающей планеты явился какой-то незнакомый мужчина и сделал тебе ребенка? Для Земли мы просто консервированные яйцеклетки в банке, запас на тот случай, если планета сгорит окончательно. Пусть она горит вместе со своими принцами, летчиками и спортсменами. Они не приходят к нам - мы не вернемся к ним. Мы продвигаемся. Мы экспериментируем с генетическим разнообразием. Да, все, что у нас есть - генный материал Евы Смит, он же твой и мой собственный, но эту мозаику можно перекладывать бесконечно. Наши девочки похожи друг на друга еще меньше, чем мы, а следующее поколение будет еще меньше...
- Да, - сказала мисс Уильямс, - этого хотят - или хотели - наши принцы. Да, я хочу, чтобы оттуда явился какой-то незнакомый мужчина и сделал мне ребенка. Почему я должна этого бояться? Мы внушаем девочкам свои собственные страхи и не даем им материнской любви, которой сами не знали. Помнишь, как ты пыталась сломать забор?
- И сломала, - не без гордости сказала мисс Паркер. Она погремела коробком спичек, достала одну и зажгла потухшую сигарету. - И отбросила нас на десять или пятнадцать лет назад. Бедная Ева Смит, бедные мисс Дэвис и мисс Робертс. Одна сломанная доска расколола наше общество. Одни остались здесь, другие вместе с мисс Робертс отправились на огненную планету искать своих принцев. Странно, что это ты уговорила меня остаться. Растения дают нам еду и кислород - со времен первого деревца Евы Смит у нас вырос целый лес. У нас есть ресурсы. Мы продвигаемся, и совсем не туда, куда хотели наши так и не прилетевшие принцы. Мы можем воспитать, как хотим, столько девочек, сколько хотим...
- ...И ради этого мы построили вокруг интерната еще один забор, выше и крепче прежнего - того, который ты сломала. Не кури так много. Зря мисс Дэвис показала тебе, где Ева Смит спрятала свои запасы сигарет.
- Все дело в огне, - заметила мисс Паркер. Она крутила горящую спичку в руках. - Мужчины подожгли Землю, чтобы посмотреть, как она горит. Зачем нам эти принцы с их огненной планетой? У нас есть наши девочки, у тебя есть я, у меня есть ты. Иди сюда.
Мисс Уильямс зашевелилась на ковре. Серена слетела вниз в бар, обыскала стойку и стол с пепельницей и нашла то, что искала: еще один коробок спичек.

Серена знала, что нужно сделать. Она не имела представления, как мисс Паркер сломала когда-то забор, но сжечь его было можно.
Занимался рассвет, по низкому небу плыли облака, плоские и ненастоящие. Серена вылила на внешнюю сторону забора, как раз там, где кончалась  остатки спирта и чиркнула спичкой. Спичка сломалась, но у Серены был еще полный коробок.
Пламя лениво поползло вверх по забору. Хотя Серена сожгла в эту ночь пару факелов, она довольно плохо представляла себе, как горят настолько большие конструкции - оказалось, не очень быстро, но все равно достаточно сильно, чтобы его уже никак нельзя было потушить. За забором послышались голоса мисс Браун, Нэнси, Кейли и, кажется, Эбби - они еще не понимали, что происходит. Никто из них не видел раньше огня, он был под запретом в этом маленьком мире.
Серена отошла на середину бетонной плиты, присела на корточки и стала смотреть, как огонь охватывает секции забора, как дымится палая листва и нависшие над забором ветви. Мисс Браун за забором, видно, что-то вспомнила из книг и призывала лить на забор воду из пруда, но это было, пожалуй, уже бесполезно. Одна секция забора развалилась на горящие доски, волочащие за собой колючую проволоку, потом вторая. Оставалось только ждать.
От нечего делать Серена зажгла спичку, потом вторую - в коробке их было много. Из лесу вышел большой волк с серой косматой шкурой, понюхал горящую спичку, ткнулся Серене в ухо холодным носом и сел рядом смотреть на огонь. Если он и боялся, то самую малость.


Исправил(а): Dangaard, 15 апреля 2012, 20:50
Дата сообщения: 15 апреля 2012, 20:49 [ # ]
KakTyc 
Я прочту тебя полностью...
HP
MP
 LVL. 7
 EXP. 425/450
 Рег.: 28.04.2010
 Постов: 1066
Играет в:
Okami
Читает:
мысли
Профиль PM Сайт   
Задание №9.
Тема задания: "Последнее, что он увидел"


Дополнительные условия (Выполнять необязательно, но желательно. При несоблюдении другие Участники, вправе снизить вам балл, независимо от качества самого рассказа):
- "Он" не обязательно подразумевает главного героя и не важно перед чем он это увидел.
- Присутствие описания любой борьбы (внутренней, словесной или обычный мордобой - не важно). Главное, чтобы было противопоставление двух или более сил.
Срок две недели. От 29.08.2012, до 12.09.2012.


Искупление.
- Иди-ка сюда мешок с костями…
Кто-то потянул Дина наверх. Раздался влажный хруст…
- Упс, прости дружок, клянусь, я присобачу её обратно.
Дин не почувствовал боли, но понял, что что-то не так. Он воспринимал звуки (только как-то приглушённо) и ощущал пространство вокруг себя, но и только… Мир вокруг был тёмен, запахов никаких, он даже сомневался, что вообще дышал… и самое главное – у него не было ни рук, ни ног. Хотя, может, и были, но мозг никак не отмечал их существование.
- Давай-ка на тебя посмотрим, - кто-то провёл ему рукой по затылку. – Так вот куда тебя тюкнули… Не беспокойся, старина Хари о тебе позаботится.
Мужчина на вид неопределяемого возраста, осторожно выкапывал полу восстановившийся скелет из болотного торфа, где его нашёл. На месте лица у находки зияла дыра, так что был виден испещрённый мелкими капиллярами и сосудами мозг. Хари  был предельно осторожен: если бы эта штука покинула своё законное место, то ему бы пришлось потратить очень много времени и сил, чтобы запихнуть её обратно. С ребятами, которых отправляли на тот свет, снося голову, всегда было больше мороки: что первое покинуло тот мир, то быстрее прибывало в этот.
- Ну давай на тебя посмотрим, дружок, - Хари уложил новоприбывшего на свою замурзанную накидку. Сразу же приложил к правому плечу «находки» оторванную конечность. Уже через пару минут разошедшийся сустав должен был срастись, а пока Хари собирался исследовать найденного.
Итог ему понравился: это точно был мужчина, невысокий, но и не «тумбочка на ножках», точнее сказать было нельзя. Хари порассматривал то, что в последствие должно было стать внутренними органами. Вдохновлял вид уже побуревшего сердца – когда оно заработает, процесс восстановления должен будет пойти ещё быстрее.
Хари ещё раз осторожно осмотрел голову и отметил, что ушные раковины из нежного, легкого на разложение хряща уже окончательно сформировались. Обидно, конечно, что лица почти не было – только нижняя челюсть.
- Ну выходит, что ты меня слышишь, парень, - он погладил уже обросшую пушком волос голову.
Ничего не понимающий Дин потихоньку приходил в ужас. Из шести чувств, он обладал сейчас только двумя – ориентацией в пространстве и слухом. Хриплый голос и прикосновения грубых ладоней к его затылку, которые ощущались скорее как слабые потряхивания головы, чем нежные поглаживания, нисколько не успокаивали. Он не мог закричать. Он не чувствовал ни единой мышцы своего тела.
- Знаю, - Хари поднял руки в примирительном жесте, так будто бы его собеседник наблюдал за ним. – Ты никак отреагировать не можешь. Да и вообще, наверно, уже бы триста раз обделался – было б чем… Всё будет в порядке, старина Хари гарантирует. Так что… - он присел рядышком и начал разбирать свой рюкзак в поисках тряпиц, в которые надо было замотать ценный груз. – Добро пожаловать в Тартар, парень.

Дин восстанавливался быстро:  через пару дней его скелет  полностью сформировался.
- Растёшь не по дням, а по часам, - говорил временная сиделка Дина, глядя в его темные глазницы с выпавшими завязями глаз. Те уже через три дня встали на место, но Дин не мог ими управлять или моргнуть: кожа и мышцы отдавали свою очередь, спешащему забиться сердцу.
Сначала Хари нес его в огромном мешке, укутывая в тряпки вперемешку с землёй и грязью, выкопанной из болота, где он его нашёл. После того как набранное подошло к концу (Хари объяснил своему безмолвному попутчику, что тело его не из воздуха восстанавливается), Дина переместили на сплетенную из обрубленных веток волокушку с землёй, накопанной на одном из привалов, и компания продолжила свой путь.
За то время, что прибывший провёл без движения, он много чего узнал. «Старина Хари»  - мужчина с обветренным лицом и выцветшими глазами – каждый привал выдавал ему целую гору информации.
- Мы на материке Тихий. Я нашёл тебя недалеко от прибрежных зон Евразийского океана. Не знаю, что ты там делал в Том мире, но закончилось… хотя какой закончилось, а? – он встряхнул импровизированные носилки и ухмыльнулся. Потом помрачнел, глядя в бездвижные глаза паренька, тупо уставившиеся в небо. – В общем всё сложилось не очень хорошо… и  вот ты здесь!
Это место называют «Тартар». Кому-то здесь нравится, кто-то вообще только здесь и обрёл своё счастье. Но ты не думай – ты здесь надолго не останешься. Есть места и получше. Доберёмся с тобой до Марианского Пика, и там… там всё будет как надо…
Знаешь, жду не дождусь, когда ты уже говорить начнёшь! А то молчит, будто воды в рот набрал, - Хари засмеялся, он не мог распознать по лишённому мимических мышц лицу Дина, как тому надоели глупые шутки попутчика.
Но надо отдать Хари должное – терпения тому было не занимать. Он возился со своей находкой как с ребёнком, и радовался как любвеобильная мамаша, когда из уже наполовину закрытой мышцами грудной клетки начали раздаваться неуверенные, сбивающиеся толчки.
Мозг Дина стал работать гораздо лучше, зрительная функция абсолютно восстановилась. Он часами водил ещё не полностью закрывающимися глазами, разглядывая серую флору и фауну Тихого материка. Когда кровь начала пульсировать по телу, Хари снова взялся обмазывать его грязью.
-Чтоб пожиже была, - объяснил он.
Ещё через неделю Дин стал делать первые попытки, вставать на ноги, тогда же из его рта начало доносится какое-то странное клокотание, похожее на дыхание. У Хари вошло в привычку трепать обросший затылок попутчика, каждый раз, когда тот делал очередной шаг к восстановлению.
Под конец пришли боль, холод, отвратительный смрад и тошнотворный привкус во рту, источником которых была отнюдь на окружающая среда.  Дину казалось, что если бы в его желудке была хоть крошка, она бы незамедлительно покинула тело, тем же путём, которым бы туда попала. Но он ошибался…
Самым последним пришёл голод, и тогда воскресшему в мире мёртвых Дину стало откровенно плевать и на запахи и на вкус.

- Фохему фы фме фофогаефь? – зубов во рту у него было не больше, чем у полугодовалого ребёнка, вылезали они из дёсен с такой же болью, радовало только то, что это были постоянные.
- Что-что, дружок? – Хари как раз освежевал тушку какого-то зверька с выпученными глазами.
- Я фе «фуфох», я – Фим Мейфи, - Дин вытащил руку из накидки, которая уже стала ему роднее материнского чрева.
Хари посмотрел на свои перемазанные в синей крови «ужина» руки, подарил попутчику одну из своих добродушных улыбок и пожал протянутую с большой язвой на тыльной стороне ладонь.
- Приятно познакомиться, Фим, - он заметил, как его «находка» поморщилась, толи от боли толи ещё от чего. – Хотя, думаю, нам стоит повторить, когда ты сможешь нормально разговаривать.
Он продолжил заниматься будущей едой. Дин, несмотря на дикий голод, скручивающий его живот уже неделю, продолжил.
- Фах фохему?
- Работа у меня такая… даже скорее хобби.
- Вофифся ф фовувхмивфыми фупами?
- Слушай, Фим, я ни слова не понял! Давай оставим пространные разговоры хотя бы до тех пор, когда ты прекратишь «фекать».
На теле Дина язв было больше чем живой кожи, но он уже научился делать сердитое выражение лица практически безболезненно. Хари в должной мере оценил настойчивость попутчика и вздохнул:
- Если что-то интересно, то хотя бы напиши что ли.
Дину идея понравилась. Он даже удивлялся, как сам до этого не дошёл. До тех пор пока у него не вылезли все передние зубы, и гортань с языком окончательно не сформировались, он исписал ни одну и ни две страницы в найденном у Хари блокноте. Но чем больше он задавал вопросов, тем несговорчивее становился его опекун: Хари мог спокойно рассказывать про животных вокруг, про то куда они идут, про устройство Тартара, и при этом прекрасно сводил разговоры на «нет», когда Дин начинал спрашивать «Зачем?» и «Почему?»
Всё, на что мог надеяться «восставший», так это на то, что рано или поздно ему всё-таки объяснят.

Лес закончился. Дин, уже привыкший к своему новому имени, страдал от язв, но те подживали, и новые не появлялись. Однажды вечером они вышли к размокшей дороге со свежими следами шин. Хари поведал попутчику, что он нашёл его  в самой необжитой части Тартара. Скоро они должны были попасть в первый и последний крупный город на их пути.
- Только ты запомни, Фим: здесь нет болезней кроме одной – безумие. Почти все этим страдают.
- Я понял, - внимание Дина было приковано к огням на горизонте. К электрическим огням или очень сильно похожим.
Не смотря на добродушие Хари, его поддержку, Дин не мог не заметить странный блеск выцветших глаз и какую-то нервозность в каждом движении. Часть из этого можно было списать на долгий путь в одиночестве: «восставший» так и не добился ответа на вопрос, как постоянный житель Тартара оказался так близко к месту его «прибытия» и почему вообще возится с ним.
- Когда доберёмся до Севен Сина возьмём тебе что-нибудь из одежды. Только ты с местными особо не общайся, - Хари зашагал по мерзлой грязи.
Дин с сомнение посмотрел на свои обмотанные тряпьём ступни, вздохнул и последовал за ним.
- Севен Син? – единственным, что создавало дискомфорт при разговоре, были потрескавшиеся, сочащиеся кровью губы.
- Город на Девятом круге. Я же тебе вроде рассказывал про региональное устройство?
- Да, что-то припоминаю, - Дин не стал говорить, что ту гору информации, которую он получил с самого начала, ему ещё разбирать и разбирать. - Становится холодно, это нормально?
- Наступает лето. У подножия Пика будет вообще холодильник, но наверху тепло.

В город они въехали на попутке. «Прибывший» сидел, укутав окоченевшие руки и ноги в сырое тряпьё. С каждым выдохом изо рта выплывал маленький клубочек пара. Его сопровождающий болтал с водителем, не пытаясь подключить к этому делу Дина. Со временем парень пригрелся и уснул.
Севен Син встретил их теплом и приглушённым гулом.
Хари разбудил и вытащил его из машины на самом входе. Дин сразу заметил, что не он один «турист», постоянно оглядывающийся по сторонам. В город входили и въезжали самые разные люди: некоторые из них, как и Хари были одеты в замурзанную походную одежду, у некоторых, как у Дина до недавнего времени, лица были покрыты струпьями и язвами (у самого парня не прикрытые кожей остались только левая лопатка и правое колено), они так же удивленно и непонимающе смотрели по сторонам. Большинство людей выглядело как обычные горожане, и их нисколько не смущал поток приезжих, проходящий через ворота.
Да это был не въезд, не мост, а самые настоящие ворота.
- «Оставь надежду, всяк сюда входящий», - продекламировал Дин внезапно всплывшую из глубин памяти фразу.
- Что ты сказал? – Хари внезапно остановил его прямо посреди дороги.
Дина такая реакция удивила.
- Да ничего… так вспомнил кое-что, наверно твои слова…
- Я тебе такого не говорил, - на лице у Хари застыло непроницаемое выражение. – Ты помнишь, откуда это?
Дин удивленно захлопал глазами.
- Нет, ты же знаешь, я вообще ничего не помню из того что было до нашей встречи…
Провожатый кивнул, но настороженности в нём не поубавилось.
- Фим, знаешь, постарайся не… - он нервно потёр шею, потом помотал головой, - …хотя ладно. Пойдем, - он кивнул в сторону входа. – Если что-то всплывает в памяти, рассказывай мне, договорились?
- Хорошо.

- Харон! Ах ты, ублюдок! Так и знала, что встречу тебя здесь! Фиджи, лапочка, давай подсядем к этим господам, покуда здесь свободно.
Хари протащил грязного замерзшего Дина по магазинам с одеждой, где, несмотря на непрезентабельный вид обоих, на них обращали внимание только продавцы, понимающе кивающие и дающие невообразимые скидки. После провожатый отвел попутчика в отель, где, казалось, Хари знал всех. Дин не мог не обращать внимание на таких же, как полагал, «восставших» как и он, но следуя указаниям Хари ни с кем не разговаривал, только осматривался и кивал, когда с ним здоровались.
Потом была горячая ванна. Дин пребывал в ней час. И с удовольствием пробыл бы ещё сутки, если бы Хари не выгнал его обещанием «насрать под дверь».
Старина Хари стянул с себя потрепанные походные обноски, оставшись в кожаной куртке и джинсах. Беспокойство его немного поутихло: пока Фим отмокал, провожатый добрался до вокзала и там раздобыл билеты на экспресс до Ван Сина – города у подножья Пика.
Вечером они отправились в бар.
Там и состоялась встреча с Сиэль и Фиджи, которые, как понял Дин, были такой же парочкой, как и он с Хари.
- Ты бы мог хоть записку оставить, - в голосе миниатюрной девицы на вид лет пятнадцати звучала откровенная обида. – А то собрал вещи и как не бывало.
- Ну, прости меня, Си. Ты же знаешь, это не от меня зависело. Хочешь, оплачу тебе выпивку сегодня?
- Да ты иначе вину свою заглаживать не умеешь, - Сиэль закатила глаза.  – А может я за тебя волновалась?! Мало ли какие у тебя неприятности.
Дин весь вечер ловил на себе взгляды Фиджи. Правая щека девушки синела от последнего напоминание о зажившей язве, из-за этого «восставшая» сильно стеснялась, поэтому весь вечер просидела, то и дело прикрывая пятно рукой.
Вечером Дин остался в одиночестве, невольно отметив, что без ночного нескончаемого бреда Хари на тему «что такое Круги» или «что означает это созвездие», заснуть гораздо тяжелее.

Крик не смолкал, перетекая в истеричные рыдания. Хари рыскал по полу рядом с кроватью в поисках штанов. Сиэль проснулась вместе с ним, но любовник тут же заверил её, что сам всё уладит, и попросил «не вмешиваться».
Харон за две секунды влез в найденные джинсы и помчался в другое крыло отеля, где в их общем номере должен был спать Дин. Слух не подводил – крик раздавался из их комнаты.
Мужчина одним пинком выбил дверь  - номер был пуст, окна закрыты. Крик сменился скуляжом со стороны ванной комнаты, куда Хари и направился.
Настенное зеркало было разбито, стульчак на унитазе свернут, на полу подсыхала размазанная блевотина. Фим забился между ванной и унитазом. Сжавшись в комок, он лихорадочно ощупывал голову окровавленными руками.
Происходило то, чего Хари боялся больше всего, и ещё больше начал опасаться на входе в город.
Дин вспомнил.

- Послушай меня, дружок…
Умытый и переодетый Дин никак не реагировал. Сейчас он напоминал себя в начале их пути: бездвижный взгляд и ни звука, ни жеста. Им дали другой номер. Хозяин, как и все остальные, с пониманием отнёсся к происшедшему.
- Слушай, Фим, просто забудь это! Выкини из головы! Нормально, что тебе плохо, но… - Хари нервно потёр шею. Он не любил врать и придумывать утешения. Всё это время они шли, не останавливаясь, выматываясь до предела, и каждую свободную минуту он пытался заполнить разговором, чтобы его попутчик усваивал новую информацию и не пытался вспомнить то, что было до того, как он попал в Тартар. Обычно это действовало. Обычно он успевал довести свой груз до Пика, но теперь могли возникнуть проблемы. И именно сейчас Харону они были нужны меньше всего на свете.
Выхода не было.
- Это же все в прошлом! Фим, - он присел рядом с ним на корточки и заглянул в безжизненные глаза. – Сейчас ведь всё хорошо…
Дин снова заплакал.
- Я п-помню… - он заикался, а слезы лились из опухших глаз тонкими ручейками. – П-п-омню, ш-што п-подг-глядывал  з-за к-кем-то…т-там… - он шмыгнул носом и закрыл лицо ладонями.
Хари не стал его останавливать: пусть лучше так выговорится, чем будет мусолить это в памяти, открывая всё новые моменты своей смерти. Он ласково погладил подопечного по голове.
- А-а п-потом э… эт…этот грохот и каа…какие-то ошмётки… - он судорожно вздохнул и опустил руки. – Господи, я же видел свои собственные мозги!..
Харон не стал говорить, что тоже видел мозги Фима, только в уже собранном состоянии. Парень быстро забыл своё «разобранное» состояние, сейчас только смутно припоминая, что у него в самом начале даже глаз не было. Он сел рядом и обнял «восставшего».
- Мне всего-то в-восемнадцать… К-какого чёрта?!
Дин не мог описать всего, да и не хотел этого. Хари не знал, что испытывает его опекаемый, как бы ему не хотелось понять. Жизнь проводника хоть закончилась внезапно, как у многих «восставших», но выбрал он другой путь и тысячи раз успел пожалеть. Харону было жалко цепляющегося за него парня, и вместе с этим он испытывал зависть.
- Всё в прошлом, Фим, - ложь жгла язык, но Харон давно научился не замечать её отвратный привкус. – Всё будет хорошо.

Наутро Хари предложил Фиму остаться, если тот плохо себя чувствует. Дин отказался, схлопотав за это очередную дружескую трепку.
На вокзале они встретили Сиель и Фиджи. Оказалось, что они едут в одном вагоне.
Дин в первый раз увидел детей в городе, но все они были с «сопровождающими». Перед самым отбытием на пирон заявился высокий мужчина с огромным заплечным мешком. Дин бы может сам и не заметил, но на него указала Фиджи. «Восставший» с лёгким (по сравнению с тем, что пережил вчера) ужасом понял, что каких-то пару месяцев назад, они с Хари представляли такое же зрелище.
Купе были рассчитаны на двоих, и это нисколько не удивляло. Дин сомневался, что кто-то из местных жителей будет так стремиться на Пик, что поедет до него на экспрессе. После обеда парень отправился в конец вагона, а когда вернулся Сиэль уже сидела в их купе.
- Как он после вчерашнего?
Дин не хотел подслушивать, понимая, что это неправильно, но преодолеть себя не смог. Он встал у окна, вглядываясь в проплывающий мимо пейзаж.
- Держится… - в голосе Хари звучала откровенная гордость. – Хороший парень, столько жизненной энергии. Жду не дождусь, когда смогу отправить его в Поток.
Дину последняя фраза не понравилась: ни про какой «Поток» Хари раньше не говорил.
- Значит, это твой последний поход?
- Надеюсь, что да. По крайней мере они сказали, что я… - он прокашлялся и продолжил, пытаясь изобразить кого-то, - «в одном шаге от искупления!»
Сиэль вздохнула.
- Получается… - раздался шорох, - … я больше тебя никогда не увижу?
- Ну, может, именно ты встретишь меня, когда я вернусь.
- Ага, в виде очередного полуразложившегося трупа? Увольте, - на хихикнула. – Не против, если я сегодня останусь здесь?
- А как же Фиджи?
- Она спит, как тихий ягненок.
- А Фим?
-С ним я как-нибудь договорюсь.

- Тебе снятся сны? - голос Фиджи прервал раздумья Дина.
Девушка покачивалась на своей койке в такт движения поезда. Уродливый след на щеке исчез ещё утром.
- До вчерашнего дня не снились, - смысла врать не было: девушки ночевали в том же отеле, что и они с Хари.
- Тебе снилось как… ? - она приподнялась на локте. Дин невольно отметил, что в широкий воротник её футболки вылезло покрытое веснушками плечо. Девушка уже переоделась ко сну, когда Сиэль весьма нагло выставила Дина из его купе. Тот сильно не сопротивлялся: не хотелось ему спать рядом с этой лживой сволочью по имени Харон. Он бы мог спрыгнуть с поезда или ещё что-нибудь сделать, но сомневался, что это поможет.
- Да, мне снилось, как я умер, - он уставился в окно. У её футболки был слишком широкий воротник.
- Мне тоже это постоянно снится, - «восставшая» последовала его примеру. Но уже через минуту встала и задернула окно. Зеленый лягушонок весело улыбнулся Дину с её трусиков-шортиков.  – Мне всегда так страшно, - она вернулась на своё место, - и вместе с тем я чувствую такой покой…
- Знаешь, Фидж, мне бы не хотелось говорить об этом, - Дин не хотел её обидеть, но глаза девушки всё равно заблестели.
Они сидели друг напротив друга молча, а потом раздался гудок. Девушка вздрогнула и легла на койку, закутавшись в одеяло. Дин не смог выдержать этой затянувшейся паузы, нарушаемой только стуком колес.
- Что тебе снилось, Фидж? – он честно надеялся, что «восставшая» уснула.
- Что меня сбил поезд.
Эта фраза была последней за вечер. Дин разделся и лёг, когда погасили свет. Через некоторое время к нему перебралась Фиджи. Было тесно, но он не стал просить её уйти. Наоборот, прижал к себе, вслушиваясь в тихое сопение.
А после они занялись тем, чем могли заняться любые мужчина и женщина, желающие уснуть без сновидений.

Подножие Пика, как и обещал Хари, встретило их бодрящим морозом. Они прибыли в Ван Син вечером следующего дня. Фиджи и Дин покинули поезд, высоко задирая головы: огромная скала уходила в небо на сколько хватало глаз.
С вокзала была только одна дорога и вела она, разумеется, к центру прижавшегося к пику города. Поток из экспресса  хлынул туда. Фиджи взяла Дина за руку, тот был не против. Сиэль и Хари шли позади них и о чём-то тихо разговаривали. Дину не надо было вслушиваться в их разговор: он и так уже всё понял.
Ничего у него не было в прошлом, всё было только впереди.
В городе «восставшие» впервые увидели что-то, сильно выделяющееся на фоне серого мира Тартара. Три белых как горный снег существа стояли возле въезда на канатную дорогу, больше похожую на лифт. Кабины медленно опускались с пика и вновь взмывали ввысь. Белизна притягивала взгляды. Незнакомцы походили на людей, но были выше в два раза и красивее в сотни.
Двое «восставших» и их проводники слились с толпой, окружающей начало последнего пути. Фиджи потянула Дина вперёд, но он отпустил её руку. Девушка обернулась, прошептала одними губами «Прощай» и навсегда исчезла из его второй жизни. Где-то вскрикнула женщина, «восставшие» дети жались к своим взрослым проводникам, а кабины подъёмника опускались, наполнялись и вновь поднимались, исчезая в светящихся облаках.
- Харон, - громко произнёс один из стоящих в центре. Его голос был силён и чист. – Заблудшее дитя, ищущее прощения, приди к нам вместе с ведомым тобой агнцем.
Хари ухватил Дина за плечо и потащил в самый центр свободного пятачка, где стоял призвавший их.
- Только не делай глупостей, Фим. Пожалуйста, не делай глупостей, - на лице у проводника было написано волнение, и оно только усиливалось, с каждым шагом.
Сначала он чуть ли не толкал Дина вперед, но силы покидали его. И когда они подошли к существу вплотную, рука с плеча «восставшего» исчезла. Харон сделал пару шагов вперед и обессилено рухнул на колени.
- Ты прощён, - возвестило существо хрустальную тишину вокруг них. – Ты искупил свой грех и можешь вернуться в Поток вместе с ним. Береги тот дар, что ждёт тебя на вершине.
Выцветшие глаза Харона наполнились слезами.
-Наконец-то… Наконец-то это заканчивается… - он улыбался и плакал не веря своему счастью.

- Скажи, Хари, что было последнее, что ты увидел перед смертью?
Посадочная площадка осталась внизу, Дин смотрел на неё без страха. Окна не открывались, но стекло не было похоже на бронированное.
- Свои перерезанные запястья, - сил у проводника хватило лишь на то, чтобы забраться в кабину, рассчитанную на одного человека. – Крови было… До сих пор кошмары снятся… Знаешь, смесь ужаса и покоя… Засыпать страшно.
- Фиджи станет такой же, как ты и Сиэль? – Дин оторвал взгляд от засасывающей высоты.
- А она тоже решила со всем покончить пораньше?
- Не знаю.
- Сиэль не стала бы её тащить сюда, если бы было так, можешь не волноваться.
Дин пожал плечами – судьба девушки сейчас мало его волновала. Кабину наполняли скрежет, гул и завывания, обтекающего её ветра.
- Господи, - Хари закрыл глаза. – Как же хорошо, что это всё наконец-то закончилось. Ты не поверишь, Фим, но  я здесь черте знает сколько. Здесь мало что меняется, а если и меняется то очень медленно. А люди… людям же надо, чтобы всё было быстро. Такая в нас программа. Не растём, не стареем, не болеем, не умираем, не развиваемся. Ад какой-то, честное слово!
- Знаешь, меня бесит твоя бесполезная болтовня, - Дин ткнулся лбом в стекло. – И меня зовут Дин. Дин Мейри.
- Это уже не имеет значения, - Хари встал и подошёл к своему подопечному. – Поток очистит твою память, а в Том мире у тебя будет новое имя и…
- Новая смерть, - он с вызовом заглянул в выцветшие глаза Харона. – Но я ведь не вспомню предыдущей, не так ли?
- Фим…
- Дин, чёрт побери! Я не хочу нового имени! Я не хочу новой жизни! Почему я не могу остаться здесь? Может быть, этот кошмар рано или поздно перестанет меня донимать? Может, я когда-нибудь найду в себе силы добраться сюда самостоятельно, но сейчас я не хочу переживать это заново!
- Послушай меня, Фим…
Лицо «восставшего» побледнело от гнева, но Харон продолжил.
- … Дин, Анжело, Кристиан, Ник, Мэри и как там тебя только не звали. Мы встречаемся с тобой не в первый раз. И только Поток знает, сколько раз ты через него прошёл. Ведь раньше ты находил в себе силы своевременно, не так ли?
Дин решил, что с него хватит. Он ударил по стеклу, и то разлетелось на осколки. Он не умер бы в этом мире, даже прыгнув с такой высоты, а боль парень научился терпеть ещё тогда, когда у него восстановились нервные окончания в непокрытых кожей мышцах.
Харон отшвырнул его к противоположной стене. Кабину сильно качнуло, на полу задребезжали осколки.
- Ты с ума сошёл? – он пораженно смотрел на Дина.
- Я боюсь! Я боюсь этого чувства! – у «восставшего» снова началась истерика. – Я не хочу, чтобы оно повторялось. Я не хочу терять! Это слишком страшно! Слишком страшно умирать! Пожалуйста, дай мне уйти. Дай мне спуститься и жить внизу, Хари, - он медленно сполз по стене и закрыл лицо руками.
Харон присел рядом с ним и обнял.
- Послушай меня, дружок, - он гладил его по затылку, и слегка покачивал. – Это правда нормально, что тебе страшно. Именно этот страх  - самое ценное, что у нас есть. Чем больше ты боишься, тем выгоднее размениваешь свою жизнь. Преодолеть его – это значит доказать, что ты достоин… Посмотри на меня: когда-то я потерял этот страх и только сейчас смог искупить свою вину перед Потоком.
Кабина качалась, качался и Хари, обнимающий Дина, свистел ветер, скребущий пустую раму.
- Там наверху… там тебя спросят, Дин. И это будет твоё самое важное решение...- он вжал лицо подопечного в свою грудь.  - Не все кабины возвращаются вниз пустыми, Фим, - парень вцепился в Харона и судорожно вздохнул,-  …но, пожалуйста, помни мои слова.

Кабинки уходили вверх.
Фиджи провожала глазами ту, в которой покидали Тартар двое её недавних знакомых. Очень скоро и она должна была последовать за ними.
- Давай, лапочка, пора идти, - Сиэль легонько подтолкнула её к посадочной площадке.
Она пообещала Сиэль, что не будет сомневаться. Та заботилась о ней всё это время, и только так Фиджи могла отплатить своей проводнице за доброту.
Девушка кивнула и смело шагнула к новому витку бесконечного цикла под названием «Жизнь».


Исправил(а): KakTyc, 7 сентября 2012, 18:17

--------------
За любой кипиш окромя голодовки!
Дата сообщения: 7 сентября 2012, 18:15 [ # ]
Fahrengeit 
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 2297/1000
 Модератор
 Рег.: 30.03.2009
 Постов: 9424
 
  Fahrengeit23
  Fahrengeit
Играет в:
Red Dead Redemption 2
Смотрит:
Good Place
Профиль PM Сайт 
Чистый лист

Не всегда так было. Когда-то мы прекрасно проводили время вместе, бродили по улицам города, блуждали по огромным торговым центрам, играли в приставки, напивались и снова, теперь уже в пьяном состоянии, бродили по улицам. Но потом что-то изменилось. Не знаю, почему так случилось, но он будто перестал существовать… Полностью ушел в себя и в свое любимое занятие, оставив меня совершенно одного, стал неразговорчивым, замкнутым. Не то чтобы у меня не было других друзей, это слегка неверно. Просто кроме нас, здесь вообще никого не было. Только я и он. Пока мы были друзьями, нам никто больше не был нужен, а теперь у меня появилось странное чувство… одиночество. Смогу ли я с этим смириться?
- Здравствуй, Карл, - как обычно, произнес я, входя в его комнату с белыми стенами. Мебель, хаотично расставленная по всей комнате, тоже была белой. Это больше напоминало бы психбольницу, если бы весь наш город не был построен по такому шаблону. Пустой, бесчувственный… мертвый. Но мы привыкли к этому, а теперь… что теперь? Карл, опять же, как обычно, стоял напротив мольберта и что-то малевал. Почему что-то? Либо я не мог понять его «гения», либо он слишком неразборчиво рисовал, в общем, картина не производила на меня никакого впечатления, но для него она явно имела значение.
- А, да, привет, - поступил ожидаемый ответ. Замерев на месте, Карл даже не обернулся и не оторвал взгляда от картины, позволив мне пообщаться с его затылком.
- Может, прогуляемся? Я планировал сходить в торговый центр и купить себе белую футболку.
- Еще одну, - лишь прокомментировал он. Ему не надо было оборачиваться, чтобы заметить, во что я был одет: белая футболка, белые джинсы, в руках белый пуховик. Я никогда не изменял своему стилю, прямо как погода, которая день за днем заставляла мерзнуть, укутавшись в шарф, а ночью – прятаться под несколькими одеялами. Но мы привыкли к этому и не обращали никакого внимания. Знаете, у повседневной рутины есть такая особенность, что она становится неотъемлемой частью жизни, без которой все становится необычным. Именно поэтому я бы сильно удивился, если бы на улице вдруг перестал идти дождь, либо в моем гардеробе помимо белых вещей появилось что-то цветное. Именно поэтому я удивился, когда Карл ушел из моей жизни…
- Ладно, до вечера! – махнул я рукой, не ожидая ответной реакции. Я ее и не получил.

Что еще можно сказать про наш замечательный город? Здесь нет абсолютно ничего необычного. Может, за все то долгое время, что я здесь жил, я привык к окружающим особенностям, но тогда из меня получается плохой рассказчик. Я вышел из дома Карла и вновь попал под дождь, который не кончался уже столько лет. Сейчас явно не хватало ехидной ухмылки моего друга и фразы «Черт возьми, а я опять забыл свой зонт», хотя зонта у него никогда и не было. Да сейчас много чего не хватало. Прогулки по городу уже не доставляли такого удовольствия, а однообразие стало еще более унылым, чем прежде.
Мне всегда казалось, что этому миру не хватает красок. Иногда, заглядывая в черно-белые окна, я видел лишь темноту, как будто этого и вовсе не существовало для меня, будто мне не следовало знать, что находится там, внутри. А кто знает, может, там живут такие же друзья, как мы, вот только уже давно потерявшие интерес к жизни и начавшие рисовать картины. Но, увы, каждый проживал лишь свою, не обращая внимания на чужие, а любопытство и вовсе не доводило до добра. Поэтому ноги уносили меня прочь от этих домов, и я продолжал двигаться по заданному маршруту.
Обычно мы обходили весь город в поисках приключений, болтая обо всем на свете, а к ночи возвращались домой, утомившиеся и довольные. Наутро все начиналось опять. Но однажды я проснулся и на вопрос «Ты скоро?» получил ответ: «Сегодня я занят, извини». Что могло такого произойти, что ему вдруг расхотелось идти со мной гулять? С этими мыслями в голове и грустной миной на лице я в первый раз пошел в город один. Вы, наверное, и не представляете, каково это - идти по совершенно пустой улице одному, дрожать от холода и ловить капли дождя. Но я привык.

- Здравствуй, Карл.
- А, да, привет.
- Знаешь, я всегда ломал голову над тем, что изображено на твоей картине. Что она значит? Честно говоря, я смотрю на нее и ничего не вижу. Почему-то мне видна лишь обратная сторона мольберта.
- Делай выводы сам. Значит, ты еще не готов понять то, что на ней изображено. Ты не готов услышать правду.
- Это не ответ, Карл.
Но ни слова больше я не смог от него добиться.

Ветер дул мне в лицо, а я вглядывался куда-то вперед, пытаясь разобрать, что находится там, за морем, которое окружало наш город. Но бинокля у меня с собой не было, а никаких карт или хотя бы объяснений, почему наш город окружен морем, не существовало. Отчаявшись, я отошел от пристани и пошел в обратную сторону. Пристань как раз являлась серединой нашего с Карлом маршрута.
И внезапно что-то вновь изменилось. Стук сердца участился, а в этот момент закончился дождь и пропал ветер.
- Кто здесь?
В ответ тишина. По непонятной мне причине стало тепло, я закрыл глаза… а когда открыл, по белой земле уже расплывались лужи зеленой травы и серого асфальта. Неужели, неужели еще есть шанс все исправить? И сделать этот мир лучше, показать Карлу все великолепие нашего города. Стоит лишь почувствовать тепло и закрыть на секунду глаза…

- Здравствуй, Карл.
- А, да, привет.
- Ты не поверишь, я нашел способ! Теперь все будет по-другому, мне лишь стоит тебе это показать.
Я улыбался и горел желанием поделиться замечательной новостью с другом. Но тут вновь произошло то, чего я не ожидал. Он повернулся…
- Ты сумасшедший, Мэтью. И ты глубоко ошибаешься. Все в порядке и с этим миром, и со мной. Проблема в тебе. А сейчас ты зашел уже слишком далеко. Я начал новую жизнь и предложил тебе сделать то же самое. Но тебе плевать на мое решение, для тебя эти прогулки и пьянки стали важнее всей твоей жизни! Во что ты превратился, Мэтью? На кого ты стал похож? А теперь положи нож туда, откуда ты его взял, - произнес слегка неуверенно Карл. Я не понял, о чем он говорит. Похоже, эта картина совсем свела его с ума. Но теперь все можно исправить. Я подошел ближе, мне вновь стало тепло, и глаза машинально закрылись.
- Мэтью, это невероятно! – восхищенным голосом воскликнул Карл. – Ты только посмотри! Моя картина обрела цвет! – и правда, будто на мольберт вылили специальную краску, что стекла в изображение.
Я, довольный собой, подошел к мольберту, который теперь был отчетливо мне виден. На картине был изображен человек с карандашом в руке, а его лицо показалось мне знакомым, хоть я никогда и не видел его. Картина была действительно замечательной, возникало ощущение, будто человек внутри нее нарисовал наш мир.
- Карл, это восхитительно! Но я теперь рад, что ты со мной. Карл?
Но моего друга уже не было… и картины тоже. Вместо нее - огромное пятно крови на полотне.

Он смотрел на чистый, но потертый, лист бумаги. Кончик карандаша дрожал в такт хозяину. Внезапно он стряхнул катушки от ластика и начал рисовать то, что только недавно гневно стер. Улицы неизвестного города, окруженного морем. Пустые магазины и кабаки. Пристань и штормовые волны. Штрихи, образующие в картинках дождь. Центральная рамка, в которую он поместил двоих: один, держащий в руках пуховик, у двери, а второй – напротив мольберта. Мольберт был повернут обратной стороной, поэтому ему не приходилось рисовать картину за придуманного персонажа.
В голове была каша, и художнику не удавалось сосредоточиться. Рисунки, оставаясь неподвижными, казались ему живыми. Это начало сводить его с ума и, отбросив в сторону карандаш, он схватился за кусочек ластика, который едва ли можно было ухватить пальцами.
- Мистер Валентайн! Мэтью Валентайн! Откройте дверь!
Но он не обращал внимания на эти крики. У него и своих достаточно в голове.

- Постой, Мэтью! Положи нож! Этим ты не решишь свои проблемы! Я же предлагал тебе: заведи семью, устройся на работу. Так, как мы жили – неправильно. Нельзя вечно бездельничать и заниматься ерундой, нужно идти дальше. Тем более, у тебя есть талант, а ты его попусту растрачиваешь. Мне тогда было 34 года, а у меня даже не было нормальной девушки. Но я изменился, и теперь у меня уже есть двухлетний сын и прекрасная…
- Не бойся, уже нет. Ты бросил меня, оставил одного в этом огромном мире. Совсем одного! А теперь почувствуй перед своей смертью то, что я чувствовал в течение этих лет. Страх, пустоту, потерянность, ненужность…
- Твою ж! Ты убил их? Но зачем…
- Почувствовал? Видишь, не все так просто! Я долго искал себя, гулял по тем маршрутам, что часто мы выбирали сами. А потом я нашел… нашел то, чего мне не хватало. Власть! Это так приятно, когда от тебя что-то зависит, даже если это что-то – чужая жизнь. Но… тебя я уже не могу простить, так же, как и отпустить.
- Почему, Мэтью… Почему? – слегка огорченно переспросил Карл, но друг его не услышал. В его глазах все было черно-белым, пустым и мертвым. Он создал свой мир, где научился быть счастливым. Мир, который стоило лишь немного доработать.
...
- Валентайн, если вы не откроете дверь, нам придется ее выбить!
Художник не сразу заметил, что продолжает водить пустым пальцем по бумаге, безуспешно пытаясь стереть своих персонажей в центральной рамке. Значит, подошло время, когда нужно и самому исправиться.
Мэтью потянулся за ножом, испачканным засохшей кровью. Последняя жертва оружия лежала в этой комнате и именно из-за него сейчас раздавались крики на лестничной площадке. Художник закрыл глаза...

- Все просто, Карл. Смерть красочней, чем жизнь.
Резкое движение рукой, и ему стало тепло, когда кровь Карла потекла по его руке и закапала на паркет. Мэтью закрыл глаза с пониманием того, что, когда он вновь откроет их, все вокруг изменится… и бумага обретет цвет.

А когда открыл их, рисунок заиграл новыми красками. Персонажи улыбались, пасмурная погода сменилась солнцем, в городе вновь закипела жизнь.
Это было последнее, что увидел Мэтью. Не оперативную группу, вломившуюся в его комнату. Не фотографию двух друзей пятилетней давности. И уж точно не мольберт, на обратную сторону которого попали капли крови.
Дата сообщения: 7 сентября 2012, 18:52 [ # ]
Lightfellow 
さよなら
HP
MP
 LVL. MASTER
 EXP. 2794/1000
 Рег.: 12.08.2009
 Постов: 11785
 
  GooFraN
Слушает:
Aimer
Профиль PM Сайт 
Aozora no Tsubame

«Добро пожаловать в международный аэропорт Нарита!» — гласил громкоговоритель на японском, английском и, если не ошибаюсь, на французском. Я осмотрелся в огромном терминале в поисках таблички или указателя. Мне была нужна линия поезда Йокосука. Я поискал обозначающие эту линию иероглифы, указанные в путеводителе, но весь аэропорт пестрил схожими и найти их я не смог. Побродив минут пять, я подошел к служащему аэропорта.
— Извините, можете показать мне, где линия Йокосука? — спросил я.
Одетый в темно-синюю форму седой японец обратил на меня внимание. Он улыбнулся и удивленно поднял брови.
— Йокосука, — повторил я.
Старик одарил меня доброжелательной улыбкой и что-то пробормотал, а затем указал рукой в сторону уходящего вниз эскалатора.
Я поблагодарил его и направился в ту сторону. Над эскалатором горела табличка с нужными мне иероглифами. Сам эскалатор оказался довольно длинным. Я решил воспользоваться моментом и порылся в рюкзаке в поисках Ай-пода и завернутого в фольгу бутерброда. Наушники, естественно, были спутаны черт-те как. Справившись с размоткой, я надел их, включил устройство и запустил его в карман джинсов. Заиграла новая песня Расмуса «No Fear».
Бутерброд тоже оказался не в лучшем состоянии — весь хлеб раскрошился, колбаса и сыр походили на некое месиво, а зелень рассыпалась по фольге. Я кое-как умудрился съесть пару кусочков, а затем запаковал все это и сунул обратно в рюкзак.
На перроне уже стоял поезд. Электронная надпись на английском вещала, что поезд отправляется через семь минут. Я достал билет и подошел к контролеру. Он указал мне на первый вагон. Очень удачно, что авиабилет учитывал и проезд на поезде.
Вагон оказался не особо удобным: жесткое сидение, маленький столик, наглухо закрытое окно. Устроившись по возможности удобнее, я открыл путеводитель. Путь от Нариты до Камакуры занимает примерно два часа, значит — я глянул на часы — я буду там поздно вечером. Печально, так как не лучшая перспектива — шастать в темноте по незнакомому городу.
Поезд тронулся.
Когда мы выехали из вокзала, я увидел, что идет дождь. Капли медленно стекали по холодному стеклу. Слышались отдаленные раскаты грома, вторящие постукиванию поезда по рельсам. Вдалеке над горами, розовели остатки заката. Очень удачно заиграл трек «Children» Роберта Майлза. Я уснул.
Разбудил меня сильный раскат грома. Айпод разрядился. Зря я потратился на него, лучше б купил обычный дешевый плеер. Я снял рюкзак и доел остатки бутерброда.
В окне виднелись далекие огни города. Я достал блокнот и карандаш и сделал зарисовку на скорую руку.
Подошел проводник.
— Через пятнадцать минут мы приехать Камакура, — улыбнулся он.
— Большое спасибо, — я вернул улыбку.

Пятнадцать минут спустя я стоял на мокром от дождя перроне. Было достаточно людно, несмотря на поздний вечер. Я направился к ряду магазинчиков, в надежде, что там есть пункт обмена валюты. Таковой имелся. Я протянул мятые купюры евро человеку с огромными очками. Он протянул мне не менее мятые йены, указал на табличку с курсом и знаком попросил пересчитать. Я так и сделал, затем поблагодарил мужчину и отошел. Засунув деньги в кошелек, я выудил оттуда бумажку с адресом. Только сейчас до меня дошло, что записан он на японском. Ну, ничего, разберемся.
Я подошел к магазинчику, в витрине которого лежало огромное количество разнообразных журналов и книжек, а на двери красовался приветствовавший посетителей плакат с достаточно странной рогатой розововолосой девушкой. Продавщица почему-то была наряжена в школьную форму, а стоящая рядом с прилавком и непринужденно болтавшая зеленоволосая девушка красовалась в костюме горничной.
Звякнул колокольчик, обе девушки обернулись ко мне, сияя доброжелательными улыбками.
— Здравствуйте, — сказал я. — У вас продается карта города?
— Карта Камакуры? — спросила «горничная».
— Да, если можно, — ответил я воодушевленно.
— Сто пятьдесят йен, — девушка еще раз улыбнулась и указала на стойку за моей спиной.
Я заплатил деньги, взял одну из одинаковых карт и раскрыл ее. Она оказалась большой.
— Можно? — я указал на столик в центре магазина.
Обе девушки одновременно кивнули.
Я положил карту на стол, взглянул на по-прежнему сжимаемую в кулаке бумажку и попытался найти те же иероглифы на карте. После пяти минут безуспешных поисков я решил обратиться за помощью к девушкам.
— Извините, вы не могли бы помочь мне найти этот адрес? — я протянул бумажку «горничной».
— Конечно, — ответила она и взглянула на бумажку. Выражение ее лица изменилось. Она как-то странно оглядела меня, затем показала адрес продавщице. Та тоже странно на меня посмотрела.
— В чем дело? — спросил я.
— Это, — горничная указала на бумажку, — адрес моего дома.

Рика, девушка-горничная, согласилась проводить меня до своего дома. Оставалось лишь подождать немного, пока закроют магазинчик. «Немного» оказалось «много» — я прождал почти час. За это время магазин не посетил ни один клиент, но закрываться раньше времени у них, видимо, не принято.
Часы показывали пол-одиннадцатого, когда девушки ушли переодеваться.
Я стоял и рассматривал длинный стенд, заполненный дисками с мультфильмами. Их было штук четыреста, не меньше. Я достал пару дисков. Я так увлекся рассматриванием картинок на дисках, что не заметил, как ко мне подошла продавщица. Вместо костюма школьницы на ней была бежевого цвета куртка и разноцветная шапочка с помпончиками. Девушка что-то сказала мне, а потом указала на дверь. Пора, наверное, закрываются. Я проследовал за ней. На перроне было по прежнему мокро, к тому же поднялся мерзкий ветер, несущий с собой капли дождя. Его резкий порыв застал меня врасплох и я невольно сделал пару шагов, а затем поскользнулся и осел прямо в лужу. Девушка, вопреки моим глупым ожиданиям, не засмеялась, а молча помогла встать и отряхнуться. Пренеприятнейшее пятно красовалось у меня сзади на штанах.
Минутой позже из магазина вышла Рика. Костюм горничной уступил место сиреневой блузке и дутой жилетке с меховым воротничком. Русый цвет ее волос очень меня удивил, так как я слышал, что такого у японцев не бывает. Крашеная, подумал я. Она попрощалась с продавщицей и жестом призвала меня следовать за ней.
Мы прошли через здание вокзала и вышли в мокрый город. На стоянке был припаркован оранжевый мотоцикл. Рика надела свой шлем, достала из под сидения второй и протянула мне. Я обрадовался, что не придется тащиться пешком.
Затрещал и зафыркал мотор. Мы поехали. Мне не было за что держаться, поэтому с согласия Рики я обхватил ее за талию. Русые волосы, пахнущие лавандой, били мне в лицо.
По мокрому асфальту плыли отражения фар, стоп-сигналов, светофоров, магазинных вывесок. Мы остановились на светофоре. Справа от нас большими красными цифрами отражалась сегодняшняя дата — 08.10.2005.
После светофора Рика свернула на улицу поуже, с редким движением. Примерно через километр нам и вовсе перестали встречаться машины. Еще один поворот и мы поехали по холму, на вершине которого горели огни какого-то большого здания. Зданием оказалась традиционная японская гостиница, именуемая рёканом. Над входом красовалась вывеска с названием. Я вспомнил, что в детстве видел фотографию этого места: высокая бамбуковая изгородь, частично заросшая плющом, каменная дорожка, ведущая от высоких тисовых ворот прямо к главному зданию и белоснежная фигурка ласточки, восседавшая на верхушке мраморного фонтана. «Aozora no Tsubame», вспомнил я название.
— «Ласточка в голубом небе», — сказал я, когда мы остановились перед входом.
Рика взглянула на вывеску, потом на меня.
— Ты знаешь японский?
— Нет, — признался я. — Не знаю. Я в детстве видел фотографию этого места.
Она удивленно вскинула брови.
— Ну, мы приехали по адресу на твоей бумажке, — сказала она недоверчивым тоном. — К кому у тебя дело?
— Тут ведь проживает женщина по имени Сая? — у меня появились сомнения на счет всего. — Сая Ямаото?
— Да, — вздохнула Рика. — Это моя мама. Пройдем внутрь. Кстати, тебя как зовут?
— Мартин. Мартин Хельвег.

Убранство гостиницы поражало. На стенах висело множество картин и гобеленов, по видимому изображающих моменты из истории Японии. В углах прихожей находились живописные тумбочки со стоящими на них икебанами. Прямо у входа красовались кленовые бонсаи. Две перегородки, служившие дверями, были разрисованы изображениями летящих ласточек.
Все это так сильно отличалось от привычных гостиниц Копенгагена, что я невольно раскрыл рот от изумления.
К нам подошла девушка в кимоно. Рика дала ей какие-то указания, она подошла ко мне, забрала рюкзак и жестом попросила снять обувь.
Рика провела меня в маленькую комнату, обставленную в схожей с прихожей манере. У низкого стола вместо стульев лежали подушки.
— Садись, — сказала Рика. — Мать скоро будет.
Я посмотрел на свою заляпанную штанину.
— Ничего. Садись.
Я сел. В те пятнадцать минут, что пришлось прождать, никто из нас не проронил ни слова. Отчетливо слышалось ритмичное постукивание усилившегося дождя по чему-то металлическому.
За перегородкой послышались шаги, а затем она отворилась и в комнату вошла хозяйка гостиницы. Ее красота ослепляла. Рика тоже была красивой, но это детская красота. Я бы затруднился сказать возраст Саи, но на вид ей было не более тридцати. Надетая на ней голубая юката оставляла открытыми плечи и украшенную простеньким ожерельем шею. Каштановые волосы, собранные в хвостик, украшали три ромашки. Румяна на ее щеках и тени вокруг глаз не скрывали ее природной бледности. А глаза, ее бездонные небесно-голубые глаза, были полны печали.

— Она не знает английского, — пробормотала Рика. — Буду переводить.
Сая присмотрелась ко мне, ее глаза расширились, будто от удивления, и она спросила:
— Мартин? Сын Кристофа?
Рика удивленно посмотрела на свою мать.
— Да, — ответил я смущенно.
Сая сказала что-то еще.
— Говорит, ты очень похож на своего отца, — перевела Рика.
Я немного смутился. Она явно не знала моего отца таким, каким он был в последние годы своей жизни. И мне очень не хотелось походить на такого человека.
Женщина продолжила, не отводя при этом от меня глаз. Рика вновь перевела мне:
— Она говорит, что рада видеть тебя здесь, несмотря на то, что вы с ней ранее не встречались. Ей было бы очень интересно послушать про твоего отца, но в первую очередь она хотела бы выслушать тебя, ибо ты явно не приехал бы в такую даль без какой-либо причины.
— Спасибо, — промолвил я едва слышно. Благодарность относилась как и к Сае, так и к Рике за её перевод.
— Дело в том, — замялся я, — что мой отец скончался...
Как только Рика перевела мои слова, глаза Саи наполнились слезами.
— Умер он от сердечного приступа. Так получилось, что в последнее время у него было все меньше и меньше заказов, что не очень благоприятно влияет на благосостояние архитектора. Постепенно он пристрастился к выпивке и азартным играм. И как следствие проиграл большую сумму и влез в долги по самую макушку. Я кое-как пытался ему помочь, но денег, вырученных на мои рисунки, едва хватало на покрытие процентов. Пока мы платили эти проценты — нас никто не трогал. Но по воле случая я сломал запястье и мне пришлось бросить художество на долгие месяцы. Тогда-то к нам и пришли в первый раз. Ничего такого, просто извещение о том, что проценты выросли. Оплачивать их стал неспособен и я. И вот тогда нам принесли повестку из суда, а вместе с ней и повестку о выселении. После этого дня отец потух. И скончался двумя неделями позже.Я остался без отца, без дома и без работы. На следующий после отцовской смерти день меня известили о том, что он оставил мне завещание...
Я откашлялся. Сая по прежнему смотрела на меня влажными глазами.
— ... В завещании оказалось письмо мне, где отец советовал мне приехать в Японию, в «Ласточку», говорил, что там не бросят меня в беде. В завещании также оказалась малая сумма на билет и на мелкие расходы. А так же маленький кулон в форме ласточки и письмо вам, Сая.
Когда Рика перевела все это, Сая зарыдала. Это застало меня врасплох и я не нашелся что сказать. Я решил переждать, пока она успокоится, и лишь затем продолжить мой рассказ.
Спустя несколько минут Сая успокоилась. Вытерла слезы и размытую косметику рукавом и кивнула в знак того, что слушает меня.
Я достал из рюкзака письмо и кулон и протянул ей.
— В завещании также был ваш адрес, записанный на клочке бумаги. Я показал бумажку.
— Это она его дала твоему отцу, — перевела Рика.
— В общем, это все. Я сел на самолет и прилетел сюда, в надежде на то, что отец не ошибался и мне помогут...
Сая стояла, прижав письмо и кулон к груди. Когда Рика перевела мои слова, она подошла, положила руку мне на плечо и улыбнулась, с трудом, но, как мне показалось, искренне.
— Ты можешь жить здесь сколько тебе будет угодно. Ты, наверное, хочешь узнать про знакомство моей матери с твоим отцом, — несколько более потеплевшим тоном сказала Рика. — Она говорит, что ее муж и твой отец познакомились очень давно, в Йокогаме, на какой-то конференции. Твой отец пару лет прожил в Японии, а когда уехал, не забыл друга и часто навещал. Позже с ним познакомилась и она. Хорошим был человеком. Что еще удивляло, за пару лет жизни тут он очень хорошо выучил японский, без сторонней помощи.
Когда Рика снова заметила слезы в глазах матери, она остановилась и сказала, что на этом остановимся.
— У меня еще одна маленькая просьба, — покраснел я. — Можно ли чем-либо перекусить?
Они обе поняли мои слова и рассмеялись.
— Всенепременно, — сказала Сая.

Мне собирались дать одну из лучших комнат, но я отказался. Во-первых, я не хотел мешаться. Номер явно был очень популярен, а если б его занял я, то это не пошло бы на пользу гостинце. И во-вторых, мне намного больше понравилась маленькая комнатка с окном, выходящим на склон холма. Прекрасный вид на город завораживал. Мне удалось уговорить их дать мне именно эту комнату. Там я и зажил. Для меня, конечно, было непривычным спать на полу, не иметь никакой мебели, кроме стола, носить юкату и ходить босиком, но у всего этого имелся свой непередаваемый словами шарм.
Своей главной целью я поставил подучить японский, дабы суметь найти какую-нибудь работу. Припоминая стилистику рисунков на дисках с мультфильмами в том магазинчике, я сомневался, что моим реалистичным художеством тут можно заработать.
Рика, как оказалось, не работала в том магазине, а лишь по субботам помогала своей подруге на тематических вечеринках. Я, скорее всего, пришел туда, когда все уже закончилось.
После того разговора Рика стала относиться ко мне намного дружелюбнее. Мы довольно часто говорили. Проблем в общении не было, она прекрасно знала английский. Однажды она похвалилась, что она лучшая по нему в своем классе. Также я узнал, что ей семнадцать, что она учится во втором классе старшей школы, что после завершения учебы она собирается помогать матери в бизнесе. Когда я, узнав ее возраст, удивился тем, что у нее есть мотоцикл, она рассмеялась и сказала, что он принадлежит их повару. Весь персонал, работавший в гостинице, явно очень любил ее, хоть я и не знал, почему. Наверное, она просто хороший человек.
Ее мать удивляла меня каждый день. Все, за что она бралась, делалось с большим энтузиазмом и самоотдачей.  Она всегда старалась быть примером для всех. Примечательно, что чем больше «черной», с первого взгляда неподобающей работы она делала, тем большим уважением к ней проникались все. Даже самые богатые и претензионные клиенты. Персонал ее обожал. Девушки относились к ней с благоговением, мужчины при каждой встрече отвешивали поклон до пола.
Выглядела она всегда изумительно. В этом выражалась ее некая эксцентричность — каждый день на ней была новая юката. Она всегда собирала волосы в хвостик, но с тех пор, как я увидел ее после бани, не накрашенную и распущенными волосами, я считаю, что именно такая внешность ей подходит намного больше.
Но она улыбалась редко, почти никогда. Поборов в себе смущение, я спросил об этом Рику. Она ответила, что после смерти ее мужа все так. А когда узнала о смерти моего отца, погрустнела еще сильнее.

Время проходило размеренно. По всей гостинице царила доброжелательная атмосфера. Вопреки ожиданиям, меня никто не считал чужаком. Правда, я не знал, было ли это наставлением Саи, простым проявлением уважения к ней, или они и правда меня оным не считали.
Я немного мучился от безделья. Каждый раз, когда я обращался к кому-либо с намерением помочь в чем-либо, мне улыбались и вежливо отказывали. Сначала я было думал, что они считали, что я не справлюсь с работой, но как мне позже поведала Рика, они просто не могут позволить себе переложить работу, за которую им платят, на других, и тем более на столь многоуважаемого гостя, как я.

Гостиница явно была популярной и дорогой. Многие из персонала имели машины и в нерабочее время одевались очень дорого и модно. Поэтому я подумал, что не будет слишком обременяющим для них купить мне мольберт и краски. Когда я просил об этом, я не ожидал того, что случилось. На следующий день в моей комнате стоял один большой и два маленьких мольберта, в ящиках лежало огромное количество красок и, что удивило меня больше всего, стоял компьютер с огромным монитором и подсоединенным планшетом.
У меня появилось занятие и время стало буквально лететь. Новый Год подкрался незаметно. Мне хотелось сделать Сае приятно, поэтому я предложил написать ее картину. Она согласилась. Имея в уме некую идею, я попросил ее надеть кимоно темных тонов.
Когда она зашла ко мне в голубой юкате, я удивился, но когда она сняла ее и попросила нарисовать ее голой, я чуть не свалился со стула. Я еще раз изумился ее красотой. Но теперь в абсолютно полной мере. Подумав немного, я отодвинул маленький мольберт и расчехлил большой.

Меньше всего я ожидал увидеть эту картину вывешенной в прихожей на самом видном месте. Множество разных мыслей разом пробежали у меня в голове. «Ей не стыдно? Ведь на картине она обнажена!», «Разве моя картина достойна висеть рядом с древними шедеврами японских мастеров?», «Что подумают посетители, увидев картину обнаженной хозяйки?!». Но Саю явно не посетила ни одна из этих мыслей. Или же ей было просто все равно. На вопрос в моих глазах она просто ответила поклоном. Значит не ответила. А вот Рика смотрела на меня как-то странно. Не промолвив ни слова, она вышла из комнаты.

Той ночью меня разбудило легкое прикосновение к плечу. Я долго выходил из полудремы, а когда окончательно проснулся, подумал, что все еще сплю. Рядом со мной лежала обнаженная Сая и смотрела на меня. Я громко сглотнул. В ее глазах я прочитал вопрос и хотел было ответить отрицательно, но предательски приподнявшееся одеяло отрезало все пути к отступлению.
Сая прильнула ко мне и поцеловала в губы. Я поначалу сомневался, но потом дал волю рукам и начал гладить ее. При ее сладком стоне дыхание застряло у меня в легких. Она поцеловала меня еще раз. А затем мы сделали это. И потом еще раз. Она так никогда и не узнала, что это был мой первый раз.

Под впечатлением я был целую неделю, если не больше, и не заметил изменений. Сая, хоть и не улыбалась, больше не была угрюмой. Краски будто бы из ниоткуда вернулись на ее лицо.
В коридоре я встретил Рику. Я хотел улыбнуться и пошутить, но ее грозный вид заставил меня передумать. Тогда я решил просто ограничиться приветствием, но прежде, чем я произнес что-либо, она схватила меня за воротник и втолкнула в ближайшую комнату.
— Что ты сделал, ублюдок?! — крикнула она. — И не придуривайся! Я видела картину, видела, как изменилась мать и прекрасно вижу, как ты на нее смотришь! Что произошло? Ответь мне!
— Я... Мы... Я... — замялся я. — Мы... Это... Ну... Она сама пришла...
Сказав это, я почувствовал себя последним подонком, что, в общем-то, было не далеко от истины.
— Я так и думала, — напряженно вздохнула Рика, дала мне звонкую пощечину и вышла из комнаты.
Уже из коридора до меня донеслись ее слова:
— Ты — последний подонок.
Ну вот. Получил, как говорится. Ну что ж, придется как-то все расхлебывать.
В  тот день Рика со мной больше не заговорила и всячески избегала встреч. По взгляду Саи я понял, что у них был неприятный разговор.
А ночью, к моему огромному удивлению, ко мне снова пришла Сая. И \вновь мы сделали то, что не должны были.
Я не знал, что делать. С одной стороны, мне очень не хотелось быть в плохих отношениях с Рикой, ведь она и правда очень хорошая девочка, с другой стороны, мне очень нравилась Сая, хоть я и не понимал ее чувств.

Рика не говорила со мной почти два месяца. Потом я начал замечать изменения в ее поведении. Она хоть и не была дружелюбной, но общения не избегала, хоть и держалась подчеркнуто формально и вежливо. В иной ситуации было бы забавно слушать, как она говорит о себе в третьем лице.
В апреле началась школа и Рика все чаще не была дома. Сая время от времени ко мне заглядывала. Я ожидал, что среди персонала пойдут слухи, но ничего такого не произошло. Ну, или я их просто не слышал.

Однажды вечером Сая, в канун какого-то праздника, попросила меня зайти за Рикой в школу, дабы она отпросилась пораньше. Школа была недалеко, да и я, в случае чего, мог связать пару слов по японски.
У большого трехэтажного корпуса школы была спортивная площадка, где я и приметил Рику. Не будет преувеличением сказать, что спортивная форма ей очень шла.
Сторож меня пропустил без вопросов. Когда я подошел ближе, девушки рядом с Рикой обернулись и захихикали. Она что-то им крикнула и подошла ко мне.
— Чего тебе?
— Мама твоя послала, — ответил я угрюмо. — Просит тебя отпроситься и прийти пораньше.
— Н-да? — она изобразила изумление. — И когда она тебе это сказала? Когда ты ее...
— Прошу, прекрати, не надо, — прервал я ее.
— Буду, — сказала она, посмотрев мне в глаза. — Передай ей.
— Передам, — заверил я, но она не удостоила меня даже мимолетным взглядом.
Когда я вышел из школы и завернул за угол, меня встретили трое парней в школьной форме. Один из них что-то сказал мне.
— Я по японски плохо говорю, — ответил я ему, хоть это и было явным преуменьшением.
— Оно и видно, — бросил один из них. — Высокий блондин с хмурным лицом и голубыми глазами. Ты хоть тресни, а за японца не сойдешь. И что она в тебе нашла?
— Кто? Рика?
— Ты смотри, какие мы догадливые, — рассмеялся другой. — Ну и как она тебе, мм? Сочная попка? Ты ее туда уже этсамое, мм?
— Я не... Что ты сказал? — разозлился я.
— Эй, эй, остынь, — писклявым голосом сказал третий. — Такие слухи ходят, парень.
— Что еще за слухи?! — взбеленился я. Хоть мы с Рикой и не были в хороших отношениях, очернять ее имя каким-либо образом я не позволил бы никому. Ибо. — И что вы хотите? Чего вам надо от меня?
— Ну, это, оставь ее, парень, мм? — протянул второй.  Затем похлопал по плечу первого. — У него, на нее кое-какие планы, понимаешь, мм?
— Да идите в жопу, — сказал я и ударил первого в челюсть. Удар вышел сильным, первый сразу вырубился. Но и я явно сломал руку — нестерпимая боль огнем пронеслась по нервам. Второй не стал ждать развития событий и бесцеремонно пнул меня ногой. Я сложился вдвое и протяжно застонал. Третий попытался схватить меня сзади за шею, но я укусил его и он завизжал как свинья. Второй в это время подошел и повалил меня, а затем ударил лежачего ногой в живот. Я, несмотря на боль, умудрился схватить его и ударить кулаком в пах. Первый уже приходил в себя, когда я услышал свисток и крики девушек. Ко мне подбежала Рика. Оттолкнув второго, она склонилась надо мной.
— Все нормально?
— Вроде да, —  простонал я. — Вот только рука...
Рика встала и подошла к первому.
— Это все ты, Комуи? Ты, да? Отвечай, сволочь! — крикнула она и дала ему пощечину прямо в то место, куда его ударил я. От этого он заскулил и, схватившись за щеку, отвернулся. Да уж, хорошо она бьет пощечины.
Второй подошел к ней и что-то громко сказал, но она оттолкнула его и наорала. Сторож в это время помог мне встать. В это время я заметил кровь и болтающийся кусок кожи на руке у третьего. Не думал, что я укусил его настолько сильно.
—  Отведи его домой, Ямаото, — сказал учитель физкультуры. — А этих троих я отведу в кабинет директора.
— Обуми-сенсей, — закричал второй, — он сам полез в драку!
— Если даже так, в чем я очень сомневаюсь, это не оправдывает того, что вы шляетесь вне школы в учебное время. В кабинет директора. Марш!

По пути домой Рика все время что-то мне говорила, но я не мог сконцентрироваться из-за сильной боли в руке. Болел и бок, возможно, сломал и ребро. Кое-как она меня дотащила. Мной сразу занялся персонал. Меня забинтовали как следует и оставили в комнате отдыхать.
Я лежал и слушал редкое чириканье птиц. Из окна мне виднелась макушка порозовевшей сакуры. Я безмятежно уснул.
Разбудил меня стук в дверь. Стемнело, комнату освещала лишь яркая луна и монитор от компьютера. Вошла Рика.
— Как ты? — спросила она заботливым тоном.
— Лучше, спасибо, — улыбнулся я. — Ты прекрасно выглядишь. Твоя юката очень красива.
— Спасибо. Я так на праздник вырядилась.
— А что сегодня за праздник?
— Мой День Рождения, — захихикала она.
— О! В таком случае поздравляю! Написал бы твой портрет в подарок, да вот, — я поднял руку, — не смогу...
— Ничего, — она едва заметно улыбнулась в свете луны. — Я пришла за другим подарком, — сказала она и скинула с себя неплотно завязанное кимоно.
— Рика... — я хотел было возразить, но передумал. — Поосторожнее только.
Она издала приглушенный смешок и прильнула к моим губам.
Ночи более жаркой и приятной у меня в жизни не было. Но что же я сделал? И как мне быть?..
— Знаешь, — сказала Рика, когда мы уже просто лежали и глазели в потолок. — Ты мне с самого начала понравился. Со станции еще. И я просто завидовала маме. За пощечину прости, ладно? А я тебе нравлюсь?
— Ты очень красивая, Рика. Очень.
— А моя мама?
— И она тоже... — признал я.
— И что ты будешь делать? — спросила она совершенно беззлобно.
— Я не знаю, — опять пришлось признать. — Я не знаю.
— А я тебя люблю...

На самом деле, я знал, что делать. Нет, я понял это именно в тот момент. Сая видела во мне свое прошлое, свои годы прекрасной молодости. У нее, очевидно, имелись какие-то тайные отношения с моим отцом. Как я узнал от Рики, она просила свою дочь краситься в русый цвет именно в память о нем. Под каким-то глупым предлогом, конечно, но все же.
Рика же любила меня не из-за каких-то сторонних причин, а просто так. Я ей просто понравился. Поэтому я и знал, как поступлю.
Следующим утром я встретил Рику и Саю в прихожей.
— Рика, — окликнул я ее. — Ты вчера спросила меня, что я намерен делать. Вот, что.
Я обнял ее и нежно поцеловал в губы. Когда поцелуй прервался, ее глаза сияли. Я посмотрел на Саю. Она просто кивнула. И последнее, что я увидел, прежде чем погрузиться в долгий и такой приятный поцелуй с моей будущей женой, Рикой Ямаото, была улыбка Саи, ее матери. И я понял, что все сделал правильно.


Исправил(а): GooFraN, 18 сентября 2012, 09:01

--------------
Read | Find | Tweet | Ask | Listen
Дата сообщения: 18 сентября 2012, 09:00 [ # ]
Margaret 
HP
MP
 LVL. 8
 EXP. 597/700
 Рег.: 12.12.2008
 Постов: 3537
 
Профиль PM 
Красота


и правду храняй, и творяй милость въ тысящы, отмляй беззакнiя и неправды и грехи, и повиннаго не очиститъ, наводяй грехи отцвъ на чада, и на чада чадъ, до третьяго и четвертаго рода.
Исх. 34:7


- Подойди ко мне, доченька. Я… Так сложно начать, а ты так мала. Есть такие вещи, сделанные родителями, за которые платят уже их дети. И долг этот будет висеть над тобой... Что такое долг? Ох, ты ещё слишком мала, а нам с мамой слишком скоро придётся уйти… Доченька, прости. Не спасёт тебя твоя красота и не спасут нас твои молитвы.

В тот неурожайный, дурной год, когда по землям южнее и севернее, западнее и восточнее, заупокойными молитвами, воем женщин и молчанием погибших отпелась большая война, вслед за израненными и искалеченными мужчинами, а, быть может, и под руку с ними пришла бесщадная чума.
И город, в своих суевериях, не зная, за что Бог проклял их, зароптал на дурные знаки, виденные в небе, потом на своих правителей. В слепоте своей, женщины, возроптали на своих калечных мужей и наконец, измученные и умирающие, вместе, они ополчились на Бога, что был так несправедлив и жесток.
Затянувшаяся зима прерывисто дышала острым ветром, который тревожно выл, путешествуя меж крутых склонов гор. На небе в виде бледного, расплывшегося пятна, висело холодное, недоброе солнце.
Этот городок рос на небольшом отлоге крупной горы. Криво разбросанные разномастные дома, зачастую пустые, пугающие своими белыми, ослепшими окнами, не удивляли своей особой архитектурой или каким-то редким самобытным изяществом, но и не страшили уродством. Лишь старый обветшавший, облепленный тёмноокими рядами окон, чуть покосившийся особняк, стоящий на голом возвышении, во главе городка привлекал внимание, да крутобокая пожелтевшая церквушка с гордым, проржавевше-рыжим крестом.
По еле заметной, занесенной дороге тяжело шла выцветшая, облезшая карета, когда-то сиявшая боками с причудливым орнаментом из золотых лилий. С каким-то трауром она въехала в пустынный городок и остановилась возле крошечной таверны. Пьяный горбатый кучер безуспешно подергал ручку вмерзшей в стену двери, выругался и несколько раз ударил по заледеневшим доскам своей увесистой пятерней. В заиндевевшем окошке мелькнуло одутловатое, испуганное лицо хозяина и, спустя мгновение, сокрушительный удар распахнул непослушную дверь. Из протопленной таверны вырвалось густое облако пара. Горбун излишне подобострастно открыл карету и согнулся в плебейском поклоне, горячо желая получить серебряный, которыми, так щедро разбрасывался его господин.
Представьте зрелого мужчину с по-орлиному острым и быстрым взглядом антрацитовых глаз, со строгими судейскими губами, решительным подбородком и рыцарской осанкой.
Он вышел на лютый мороз без головного убора, в чёрном сюртуке, слишком длинном по нынешней моде, степенно осмотрелся и глубоко вдохнул ледяную свежесть горного воздуха, и показалось, что на выдохе, на его мощном выдохе, не появилось даже намёка на облачко пара. Гость осмотрелся и решительно зашёл в жар таверны, пропитанный соблазнительными запахами мяса и специй.

- Надолго вы к нам? – Детина-тавернщик принёс гостю потрёпанный дыроватый плед, и сел напротив.
- Проездом. Денёк, может два. От погоды зависит.
- А гости к нам уж не часто заезжают. – Молодой тавернщик боролся с чумой при помощи вина и пива – Чума – простодушно пояснил детина - Говорят города на востоке она не тронула?
- Чушь. – Гость пригубил вино из единственного бокала, нашедшегося на чердаке. – Чума тронула всех. Даже Бог – Гость улыбнулся – Не знает, когда всё это кончится.
Тавернщик вздохнул и налил себе полную кружку пива, тут же нетерпеливо вспенившегося и сбежавшего за края керамической ограды. Тавернщик перекрестился и сделал могучий, булькающий глоток.
- Вот Лоеры всей семьей померли. Чуть дальше них Нистельрои, тоже все… - Хрипло проговорил хозяин, но Гостя это видимо не интересовало. Он смотрел в окно, сквозь небольшой, свободный от инея, просвет на желтевшую вдали церковь.
- У вас служат мессы?
- Да, отец Августин служит. Но почти никто не ходит на них, все боятся.
- Почти? – Гость удивлённо повернул голову, и жесткий антрацит встретился с красными глазами пьяницы. Тавернщик закряхтел, сплюнул и отвернулся.
- Сходите лучше.

Ещё отроковица, но уже женщина.
На её мраморно-бледном лице, обрамленном черными, словно вороново крыло, волосами, ярким, соблазнительным пятном выделялись полные губы, цвета поспевшей вишни. Её невинные, синие, словно море, глаза всегда были наполнены необъяснимой скорбью. И если кому-то случалось в них заглянуть, то несчастливец тут же потуплял собственный взгляд, испугавшись, не желая окунаться в их тайну.
Никто в этом маленьком, скучном городке не смог бы сказать, почему она жила одна. Ни одна дряхлая, дурно пахнущая сплетница не припомнила бы мужчину, который заходил в её дом. Ни один небритый пропойца не стал бы врать о том, что одержал победу над её безвестным сердцем. Никто не назвал бы её блудницей, и никто не рискнул бы сказать, что она девственница. Но каждый в этом тихом, забытым Богом городке, откуда-то знал, что её зовут – Корнелия.
Она жила в том самом старом, обветшавшем, облепленном рядами тёмнооких окон, чуть покосившемся особняке во главе городка. И никто, кроме её столь же молчаливых и неприступных служанок, в этом особняке никогда не был.
Гость смотрел на неё с печальным интересом, будто смотрел на обреченную больную. И он почти не слушал мессу, выхватывая отдельные слова, звонко отраженные от каменных стен. Когда она уходила, он жадно заглянул в её синие глаза, глядящие из под шелковой вуали. В них не было удивления, или страха. Не было даже любопытства. Он не потупил взгляд и лишь тогда они на мгновение расширились, видимо что-то рассмотрев в орлиных глазах Гостя. И её кротость, граничащая со странным величием, обожгла Гостя неожиданно и оттого ещё более беспощадно. Он вздрогнул не от самого чувства, нет, но от его новизны. Как вздрагивает только родившееся чадо, делающее первый мучительный вдох враждебного воздуха, но более не мыслящее жизни без него.
Гость замер и опустил голову, упершись взглядом в мраморный пол, но, не видя его.
- Не ищите её расположения, сын мой. Она ведьмой была и ей останется. – Отец Августин положил руку на плечо прихожанина.
- Разве? Ведьмы не ходят в церкви, отец. – Гость повернулся лицом к священнику, рука которого, соскользнув с плеча, плавно ушла в складки рясы.
- Она губит души и ты уже, вижу, попался в её сеть. Я знаю её с рождения.
И воцарилось молчание, только потрескивали две одиноких свечи, возле старой иконы Божьей Матери с усталым взглядом. Гость смотрел на согбенного отца Августина, отец Августин смотрел в сторону.
- Я знаю, что вас насиловал отчим, Отче. – Вдруг шепотом произнёс Гость. – И что вы нарушали свои священнейшие обеты с леди Арго и с её малолетней, распутной дочерью, марали руки малакией, богохульствовали от своего бессилия и слабости. Так как вы можете звать её ведьмой?
Отец Августин повернулся, широко раскрыл глаза и почти захлебнулся в собственных оправданиях. Он всё ещё шептал молитвы, вместе с самообелениями, когда Гость уже ушёл. А потом истово молился Богородице. И казалось ему, в его молитвенной горячке, что Богородица брезгливо отвела взгляд и стала смотреть на осыпавшиеся фрески, на коих преображался Господь.
В ночь отец Августин умер. От чумы.

И город зароптал на белизну кожи, на черноту волос, на изгибы алых губ. Город зароптал на мрачность кривого особняка, на неприступность нелюдимых служанок. В тот же день все были уверены, будто отец Августин умер по воле белокожей дьяволицы, что не пропускала мессы.
Церковь заколотили. Звуки молота вбивавшего ржавые гвозди в столетние доски церковных врат, гремели набатом, многократно отражаясь эхом и блуждая средь гор.

За окном жаркой таверны по-ребячьи жестоко бесилась вьюга. Гость вновь пил вино, а тавернщик мутноватую бормотуху, с тяжелым запахом скисших яблок.
- О’Рэйли заболели. – Грустно сказал детина. – И вот же кара, заколачивали церковь и заболели. Зачем заколачивали? – Он перекрестился и пригубил своё пойло.
- За что вы её так ненавидите? – Гость не отрывал взгляд от окна, за которым ничего не было видно.
- Церковь? – В голосе тавернщика прозвучало наивное недоумение.
- Леди Корнелию.
- Ведьма. – Убежденно ответил хозяин.
- С чего ты взял?
- Все это знают. С детства была нелюдимой, а потом отца с матерью, царствие им небесное, в могилу свела. Кузнечий сын на неё глаз положил и тот умер, свалился пьяный в расщелину. А потом ещё один был, с войны вернулся невредимым, всё ей цветы на пороге оставлял, и недели не прошло, как стал кровью кашлять. Умер. И не ведьма, скажите?
Гость задумчиво рассматривал ледяные узоры на маленьком окне.
- Я не верю в ведьм.
Тавернщик засопел, но смолчал.

Он дважды ударил в медный дверной молоток, выполненный в виде разъяренной морды гаргульи, сжимающей в челюстях резное кольцо. Но никто не шёл открывать. Ветер отчаянно выл, напоминая стаю оголодавших волков. Острые снежинки с легким стуком бились о стены особняка.
Он ударил трижды и тогда дверь медленно открылась. Он прочитал в надменном лице служанки, закутанной в шаль, страх, отметил неприметное дрожание голоса, требующего уйти. Но он не развернулся, властно толкнул тяжелую дверь, служанка закрыла руками своё лицо и убежала.
Он затворил за собой.
В пустых комнатах, когда-то восхищавших гостей богатыми гобеленами и роскошными персидскими коврами, гуляли ледяные сквозняки. Он шел по тропе оплывших свечей, догорающих на пыльных стенах, завешенных неразличимыми, выцветшими картинами. В дверь комнаты, под которой играли тенями отблески огня, он уже не стучал. Просто вошёл, чтобы увидеть большой камин и отроковицу, но уже женщину, в легком пеньюаре, под которым различались девичьи груди с нежно-розовыми сосками. В комнате было жарко и пахло сухими цветами. Корнелия не обернулась, не подала виду, что заметила Гостя. Он затворил за собой и замер, выжидая, следя.
Треснуло полешко в камине, и леди Корнелия вздрогнула, только так выдав своё напряжение. Наконец, она нервно повернула свою голову, заглянула в глаза Гостю, отвернулась.
- Добрый день, господин Чума. – Нежный девичий голос вздрогнул, на этот раз, выдавая то ли волнение, то ли страх.
- Приветствую вас, госпожа Ведьма. – Гость поклонился её спине.
- Но я не ведьма, а вы чума. Зачем вы ворвались ко мне?
- О, в этом городе суеверных дураков, я считал, что и я, и, хотелось бы думать, что вы, будем рады приятному диалогу с необремененным плебейскими предрассудками собеседником.
Она повернулась, и вгляделась в лицо гостя, своими морскими глазами. Теперь в их синеве не было скорби, только безотчетный страх. И Гость, в немом восхищении, увидел в её лице невинность той отроковицы, которая на его глазах получала благую весть.
Корнелия слабым жестом пригласила его сесть.
- О чём же вы хотите говорить?
Гость скользнул взглядом по её маленькой груди, и взглянул за окно. Вьюга исчезла. Только тихо и торжественно падали мелкие снежинки. Господин Чума вздохнул.
- Теперь мы уже не успеем.
- Почему?
- Я хотел рассказать вам о себе и о ваших родителях, которые, увы, ушли так рано. Хотел излечить вас от ужаса и вины. Рассказать вам про ваш долг, и дать время на размышления. Но мы уже не успеем. Потому, что уже скоро разобьется стекло в этой комнате и толпа, забыв про христианство, которое они, к слову, заколотили, будет требовать вашей смерти, ведь именно вы накликали чуму, что, конечно, ложь. Потом они ворвутся в особняк, кузнец будет насиловать служанку, что помладше. Старшую будут бить, царапать и кусать женщины. Её выбросят умирать на улицу, когда она в последний раз вздохнёт, то воистину поверит, что вы, Корнелия, ведьма. Вас же разденут, изобьют и привяжут к вратам в трапезную, подожгут дом и будут наслаждаться вашими отчаянными воплями. И вы, сгорая, чувствуя, как плавится ваша кожа, как обугливаются кости, проклянете и Бога и дьявола. А потом умрёте. Так и не оплатив свой долг, обрекая души своих родителей на бесконечный холод Чистилища.
В тёплом воздухе повисло молчание. Несколько мгновений и увесистый камень, под оглушительный звон разбиваемого стекла, влетел в комнату. Тут же послышался недовольный гуд толпы и судорожный вздох Корнелии. Гость улыбнулся, медленно встал, тронул в небольшом поклоне поле несуществующей шляпы и взялся за золоченую ручку двери.
- Постойте же! Спасите нас! – Корнелия вскочила со стула и вцепилась в ледяной сюртук Гостя.
- Зачем мне это? – Господин Чума заглянул в бушующее страхом море.
- Просите, что хотите! Я всё исполню, что в моих силах!
Гость расплылся в печальной улыбке, взял руки Корнелии и мягко отвёл от себя, но не отпустил.
- Вы станете моей женой. В этом будет ваш долг.
Ужас в её глазах вспыхнул и, почти мгновенно, погас. И в них повисла привычная скорбь. Корнелия обреченно кивнула, думая уже не о себе, а о своих верных служанках.

Он вышел из комнаты, почти мгновенно появился возле выхода на улицу и решительно толкнул дверь. Озлобленная толпа взвыла и лишь, подслеповато различив в человеке Гостя, единодушно выдохнула. Гость миролюбиво поднял руки, и толпа нестройно взвыла. Одноглазый кузнец, потрясая ржавыми вилами, облепленными кусками окаменевшего навоза, взревел, выдавая чаяния остальных:
- Прочь с дороги! Отдай нам ведьму!
Гость не улыбался. Только опустил руки.
- Джереми Вэйл. – Начал гость настолько громогласно, что толпа замерла и заозиралась, ибо казалось, что голос Гостя обхватил их со всех сторон. - Ты всем рассказывал, что вражеская сабля лишила тебя глаза и тебя почитали героем. Но как же они должны почитать тебя, когда узнают, что глаза тебя лишили однополчане, уличив в излишней тяге к маленьким девочкам?
Лишь на секунду опешив, толпа вновь взорвалась криками и угрозами, потрясая вилами и ножами для разделки туш. Гость вдохнул и продолжил ещё громогласней. Стёкла в особняке начали дрожать, и казалось, что стал вибрировать сам воздух, окатывая толпу тяжёлыми волнами.
- И все вы букашки, блохи на огромном земном шаре. Неужели вы думаете, что вы можете испугать виллами и лопатами меня? Меня, который видел такое, что вы, люди, уже представить себе не можете. Сотни сверкающих золотом сигнумов, с отражающимся в них яростным пламенем, под стенами Карфагена. Я видел как вестготские всадники, словно бесконечное море саранчи, врывались в вечный Рим сквозь сияющие, в полдень, Саларийские ворота. Я слышал, как толпа, подобная вам кричала «распни!», не видя океана света, который их заливал. Я убивал египетских первенцев, в чревах их матерей и мешал котлы с чудовищным пламенем, тем самым пламенем, которым Он полил Содом. Господь велел мне уничтожить и ваш содом.
Толпа затихла, испуганная, то ли нечеловеческим голосом, то ли образами, которые он передал. Гость смотрел на их отупевшие лица и желал дышать по-настоящему, бесчувственно вдыхая и выдыхая непонятный воздух. Потом в горах взвыл ветер и толпа начала освобождаться от оцепенения.
- Прочь! – Громыхнул Гость
И смелая толпа попятилась назад.
- Один час и вы больше никогда не увидите вашу ведьму. Не тронете её. И я, ослушаюсь, не трону вас. Один час.

Гость велел ей одеваться. А сам, упоительно медленно, прошёл в таверну, где выпил бокал самого старого вина, что было. Пьяный тавернщик спал. Господин Чума разбудил своего горбуна и велел запрягать лошадей, тот с подобострастной охотой выбежал из таверны, даже не поев.

На улице было бесконечно тихо и тревожно.

Щелкнула одна доска, а потом и вторая. Неукротимая толпа решила, что грозный Гость, всего лишь чёртова эманация, вызванная дьявольской силой ведьмы. И толпа, верная себе, подожгла особняк.
Гость смотрел на пожар со светлой грустью. И вовсе не оттого, что он мог было нарушить нерушимый приказ. И даже не оттого, что с трудом слушал крики, сжигаемых заживо, верных Корнелии служанок. Просто потому, что в очередной раз убедился в столь упорной людской глупости.
Гость излишне быстро появился в комнате Корнелии, подхватил её почти задохнувшуюся и унёс, словно птица, к себе в карету, которая немедленно тронулась.
И он не сказал ни слова никому. Промолчал. Не взывая к совести, не пытаясь образумить этот городок.
Когда карета завернула за высокую, обледеневшую гору, тот тут же над городом появилась высокая госпожа Смерть.
И ни одноглазый кузнец, которого безумно рвало возле вишневого куста, ни полупьяный тавернщик убирающий конюшню, ни сгоревшие служанки, карябающие облезшую плоть сладостно-холодным снегом, не увидели ухмыляющегося черепа и бархатной чёрной хламиды, которой госпожа Смерть покрыла городок.
Умирая один за другим, они оставались слепы до конца, проклиная всю ту же, несуществующую Ведьму.


--------------
A Arago n'hi ha dama
que e's bonica com un sol,
te' la cabellera rossa,
li arriba fins als talons
Дата сообщения: 19 сентября 2012, 00:05 [ # ]
< Предыдущая тема | Следующая тема

[ Подписаться на тему :: Отправить тему на email :: Версия для принтера ]

Страницы: (4) « [1] 2 3 4 »

ответить новая тема новое голосование
     Яндекс.Метрика
(c) 2002-2018 Final Fantasy Forever
Powered by Ikonboard 3.1.2a © 2003 Ikonboard
Дизайн и модификации (c) 2018 EvilSpider